Mr. Brightside

Чуя вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Двигатель издал неопределённые повторяющиеся звуки и тихо зарычал, машина завелась. Проверив зеркала заднего вида, он выехал со своего парковочного места и повернул к выезду из двора. Выехав на широкую, хорошо освещённую дорогу, он не глядя включил радио. Заиграла негромкая, ненавязчивая мелодия. Её ритм был простым, и Чуя сразу начал настукивать пальцами по рулю. Остановившись перед первым же светофором, он открыл окно и закурил. После поворота ему пришлось опустить козырёк — солнце уже было у самого горизонта и светило прямо в глаза. Красно-оранжевое закатное небо отражалось в окнах ближайших домов, а чёрный кожаный материал салона автомобиля казался почти бордовым в таком свете. Вечерний ветер, заметно усилившийся, когда загорелся зелёный сигнал светофора и Чуя нажал педаль газа, трепал рыжие волосы. Дым от сигареты тонкой струйкой вылетал в открытое окно и тут же растворялся на ветру. Подъезжая к нужному адресу, он отправил контакту Скумбрия простое сообщение: «Выходи». Он снизил скорость и плавно остановился, прижавшись к невысокому бордюру. Уже через несколько минут на дорожку у дома вышла знакомая фигура в пальто кофейного цвета. Увидев Дазая, Чуя разблокировал двери и потянул за рычаг коробки передач. — Приветики, — он завалился в машину и громко хлопнул дверью. Закинул на задние сиденья небольшой бумажный пакет и наклонился к водителю; Чуя тоже подался влево, чтобы поцеловать в ответ, но Дазай только щёлкнул его по носу. — Снова попался! — Сучонок, — Чуя цокнул языком, выкручивая руль для разворота. Дазай открыл бардачок и достал оттуда диск. Пока Чуя выезжал на дорогу, он вставил его в дисковод. Потыкав кнопки на панели управления, он выбрал желаемую песню и сделал громче. — Опять твои The Killers? — Не бубни, я знаю, что тебе они тоже нравятся. — Каждый раз этот альбом ставишь. Можно и разнообразить иногда. — Ну так купи новых дисков! — У меня и так много! — Ой, всё, Чуя, помолчи, припев же. С широкого проспекта они съезжали на дорогу уже. Она тянулась вдоль побережья; горящий закат отражался в заливе. В небе кружили целые стаи крошечных чаек. — А в этом свете ты ещё красивее. Такой рыжий, — Дазай протянул руку к Чуе, снял с него шляпу и потрепал по волосам. — Твоя наблюдательность поражает, — Чуя встряхнул головой, покосившись на Дазая. — Может, ещё и цвет моих глаз назовёшь? — Ну нет, это слишком сложно. Они свернули от побережья и продолжили путь по извилистой дороге, окружённой полями, невысокими зелёными холмами и частными домиками. Границу Йокогамы они уже пересекли. — Может, нам тоже стоит переехать загород? — Дазай с мечтающим видом разглядывал мелькающие виды за окном. — Так умиротворённо тут… — Ага, готов жилище с пауками делить? И вставать каждый день в шесть утра, чтобы до офиса добраться? — Какой же ты негативный, Чуя… Уже и помечтать нельзя… — Я просто реалист. — Разве это реализм? Пессимизм чистой воды! — он возмущённо взмахнул рукой. — Будь ты реалистом, подумал бы и про виды, и про свежий воздух, и про покой. И про то, как вообще нахождение на природе полезно для организма и душевного благополучия. — Вот мы и едем твоё душевное благополучие восстанавливать. — О, о, моя любимая! Как всегда перебинтованная рука Дазая потянулась к переключателю, и он выкрутил громкость почти на максимум. Несколько раз повторились одни и те же аккорды. Дазай открыл окно и высунул руку, пропуская ветер между пальцев. Раздался голос, несколько искажённый обработкой, и Дазай стал негромко ему подпевать, широко улыбаясь. Чуя качал головой в такт музыке, отбивая ритм по рулю пальцами. С каждой строчкой голос Дазая становился смелее и громче. Он пропел всего несколько, и одновременно с последней в первой части куплета повернулся к Чуе, указывая на него пальцем. — Это был только поцелуй. — Это был только поцелуй, — Чуя пропел вместе с солистом группы в полный голос, не отрывая глаз от дороги, но лучезарно улыбаясь. Дазай продолжил ещё громче и более раскрепощённо — он уже не пел, а почти кричал. «И это всё у меня в голове, но она касается его груди, а он снимает её платье, » — он провёл рукой по собственной рубашке. «Отпусти меня, — сжал руку в кулак, — я не могу это видеть. Это убивает меня... и подавляет волю». Перед припевом прозвучала партия барабанов, которую Дазай эмоционально изобразил на воображаемой установке, подпрыгивая на сидении. На припеве его голос звучал с надрывом, в левой руке он сжимал воображаемый микрофон, а правой просто махал, как велело сердце, время от времени хватал Чую за плечо и выкрикивал строки, глядя ему прямо в глаза: «Открываю жаждущие глаза, ведь я — мистер Оптимизм». Чуя давно сдался и тоже подпевал в полный голос, стараясь всё же не отвлекаться от дороги. Но когда рядом с ним такой Дазай… это просто невозможно. Он громкий, открытый, сумасшедший. Он горланит песни, он представляет себя на сцене, он танцует, занимая всё место в машине. Это могло бы раздражать, но он счастлив, и Чуя это знает. Он обожает видеть Дазая таким, и хочет запомнить каждую секунду этой поездки. Протянулись последние строки, прогремели последние удары по барабанам и тарелкам, прозвучали последние аккорды, и песня плавно растворилась в шуме двигателя и шуршании колёс по асфальту. Дазай выдохнул и откинулся к спинке кресла, сделав музыку тише. — Прекрасная песня. — Да, хорошая, — Чуя кивнул, улыбаясь. — Надо нам с тобой на какой-нибудь концерт сходить. — Хм. Неплохая идея, — они обогнали первую за последние десять минут машину. Дазай со вздохом отклонился к окну. Смеркалось. Дорогу освещали лишь уличные фонари и фары машины. Вокруг — ни души. Только луга, холмы, засеянные бог знает кем поля и горы вдали. — Кстати, ты так и не сказал, куда мы едем, — сказал Дазай, зевая. — Увидишь. — Ну скажи, Чуя! — Скоро приедем уже. Там и узнаешь. — Вот умеешь ты хранить секреты… а в мафии о каждой моей позорной ситуации тут же всем рассказывал. — Как будто ты о моих не говорил кому попало, — Чуя недовольно фыркнул, нащупывая в подстаканнике пачку сигарет. Достал одну и щёлкнул зажигалкой. — Я тоже хочу. — Возьми. Хмыкнув, Дазай достал одну сигарету и тоже закурил, не удосужившись хотя бы открыть окно. Чуя недовольно покосился на него и сделал это сам. С широкого и освещённого шоссе они свернули на узкую (даже два авто, пожалуй, не разминутся) ухабистую дорожку, на которой не было даже асфальтового покрытия, только грунт. Из освещения остались лишь фары. Вскоре эта дорожка превратилась в серпантин. Петляя по крутому склону горы, они поднимались всё выше и выше. — Я понял. Сейчас ты завезёшь меня в горы и оставишь жить там с монахами-отшельниками. Довольно изящный способ избавиться от меня, Чуя, похвально! — Если бы я хотел избавиться от тебя, давно бы это сделал. Сейчас мы едем наслаждаться жизнью, — света было мало, и приходилось внимательнее всматриваться в дорогу. — Всё, не отвлекай меня. Он сделал музыку ещё тише, чтобы точно ничего не мешало — в темноте нужно особенно тщательно следить за происходящим вокруг. Особенно, когда вокруг горы и лес, населённый животными. Крутой склон сменился более пологим, и они выехали на небольшую полянку. Чуя остановил машину чуть поодаль от её края — обрыва. — Приехали, — он крутанул рычажок у руля, фары погасли. Чуя выключил машину, и сразу повисла тишина. Даже сверчков слышно не было. — Выходи. Не скрывая своего любопытства, Дазай вылез из машины и встал у двери. — Темно, хоть глаз выколи. Включи свет в салоне, — потягиваясь, произнёс он вполголоса. Чуя щёлкнул выключателем и полез к задним сидениям машины. — Я взял всё, что ты просил. В бумажном пакете действительно было всё, о чём Чуя попросил Дазая, назначая эту встречу: свежие фрукты, закуски, напитки (в этот раз безалкогольные, что самого Дазая очень удивило). На дне пакета нашёлся плед и пара небольших, декоративных подушек. Практически наощупь Чуя расстелил на траве плед и кинул на него подушки. Достав в бардачке два складных стаканчика и добавив света с помощью фонарика на телефоне, наполнил их соком. — Смотри, что я нашёл, — Дазай тихо подошёл со спины и коснулся его плеча. Обернувшись, Чуя увидел у него в руках лягушку. — Какая гадость, — он поморщился, рассматривая маленькое тельце. Лягушка была мокрой и отражала те немногие лучи света, что падали на них из салона машины. — Верни, откуда взял. — Это Грэг, мой новый друг. — Дазай, сколько тебе лет? Отпусти несчастное животное, в принца она не превратится. — Как не превратится? А я уже поцеловал… Чуя вздохнул, покачав головой. Он безнадёжен. — У меня тут всё готово, вообще-то, — он указал рукой на расстроенный плед. — У-у-у, секс под открытым небом, как романтично, — Дазай присел и выпустил лягушку в траву. — Такого у нас ещё не было. — Ты только об одном думаешь, — Чуя закатил глаза, усаживаясь на плед. — Я, вообще-то, просто хотел тебе это место показать. Здесь очень хорошо видно звёзды. — А о чём мне ещё думать, когда я наедине с самым сексуальным мужчиной в мире? — Дазай улёгся рядом и огладил бедро Чуи. — Сначала звёзды! — Ну ладно, ладно, — он усмехнулся, укладываясь удобнее. — Как ты вообще это место нашёл? — Миссия недалеко была. — Свидание в лесу, в котором ты кого-то убил. Так романтично. — Никого я тут не убивал… Стоило Дазаю расположиться на подушке, Чуя вернулся в машину и включил музыку. Тихую и спокойную — этот диск он использовал после особо тяжёлых рабочих дней. Плавная мелодия успокаивала, помогала расслабиться и освободить голову. Чуя вернулся к Дазаю и улёгся рядом, положив голову ему на плечо. Дазай зарылся рукой, а потом и лицом в рыжие волосы. — Видишь? — Чуя поднял руку и неопределённо ткнул пальцем в небо. — Созвездие большой медведицы. — Вижу-вижу. И малая там же, рядышком. На нас похожи. — Правильно. А теперь, — Чуя провел рукой влево, — продли ручку её ковша до самой яркой звезды. Это Капелла. — Эта? — Да. Рядом с ней три маленьких звезды, а левее ещё четыре. Такой угловатый овал получается. — Угу. — Это Возничий. — Кошмар, Чуя, зачем тебе вся эта информация в голове? — Для общего развития! — Чуя предпочёл умолчать о том, как проводил вечера за учебником по физике, дабы лучше понять свою способность — ну а астрономия как-то сама собой увязалась. — Ты Возничего нашёл? — Нашёл, нашёл. — Теперь от верхней звезды двигайся ещё левее и выше. Градусов на тридцать. — Тридцать — это жарко. — Там будут две яркие звезды, — Чуя проигнорировал привычно несмешную шутку Дазая. — От них надо смотреть чуть ниже, и в голове соединить звезды линиями. Ничего не напоминает? — Человечки! Это же опять мы! — Это созвездие Близнецов. Твой знак зодиака. Дазай издал протяжный жалобный скулёж и обхватил Чую всеми конечностями. — Как мило! Чуя притащил меня в эти дебри, чтобы напомнить, когда я родился! Чуя вздохнул, пытаясь вырваться из его объятий. — В следующий раз не буду даже пытаться тебя впечатлить, — он недовольно фыркнул, садясь на пледе. — Всё равно ты ничерта не ценишь. — Ну ты что, Чуя, я же шучу, — Дазай сел рядом с ним и обнял за плечи. — Я оценил твои усилия. И впечатлён количеством бесполезной информации, что ты хранишь в голове. — Ты совершенно не меняешься. — Ну ладно, всё. Не обижайся, — он поцеловал его в щёку и потрепал по волосам. — А своё созвездие покажешь? Чуя оживился, увидев искреннюю заинтересованность. — Может, и название вспомнишь? — Телец. — Ну ничего себе, — Чуя хмыкнул, укладываясь на плед. — Прямо как будто не забыл про мой день рождения в этом году. — Ну Чуя! Я уже извинился за это! — Когда это? — Ну, может и не извинялся… но это уже в прошлом, ладно? — Ты неисправим. Дазай лёг рядом с ним, прижался колючей щекой к щеке Чуи. — Ты бы хоть побрился, — Чуя буркнул, устраиваясь удобнее. Дазай усмехнулся непонятно чему. — Так. Возничего помнишь? — Так точно. — Отлично. Найди его самую левую звезду. — Ага. — И двигайся вниз, отклонившись градусов на пятнадцать от вертикали. Там Альдебаран. — Смешное название, — Дазай поднял руку и ткнул длинным, костлявым пальцем прямо в нужную звезду. — Эта? — Да. Это центр. От него отходят четыре лучика, — Чуя обхватил его руку своей и провёл воображаемые линии, соединяя звёзды. — Получается такая как бы рогатка, что ли. Это и есть Телец. — То есть, наши созвездия совсем рядышком! — Получается так. — Здорово. Дазай вздохнул и сгрёб Чую в свои объятия. Обхватил его обеими руками и прижал к себе, зарываясь лицом в рыжие кудри. — Спасибо, Чуя. Свидание и правда замечательное. Не знал, что ты такой романтик. — Оценил-таки? — Ну конечно. Только мы и звёздное небо — как такое не оценить?