Ни за что

-Пошёл вон, пидор, можешь больше не приходить! - крикнул он и захлопнул дверь перед самым носом. Костя вздохнул. Такое случалось не в первый раз, он уже привык. Уже не в первый раз он приходил в достаточно нервное для Юры время, уже не в первый раз он выгонял его за дверь утром. Но потом всё наладится, он знал. Может, и не стоит приезжать к нему в такие дни, но Екатеринбург не мог. Это нужно и ему самому, и Челябинску. Даже если он кричит, чтобы тот больше не приходил, он всё равно каждый день ждёт его. Покричит, поскандалит, выпрет за дверь… И всё равно ждёт. Уралов повернулся и пошёл к лифту. Оставаться и ждать, что он откроет, не было смысла. Юре нужно было побыть одному. Спускаясь вниз, Костя думал, как вернуть Татищева в обычное состояние, разобраться с его психическим неустоем. Всему этому есть причина, но пока неизвестно, какая. Так в раздумьях он ехал до дома, а когда поднялся на свой этаж, выкинул все мысли из головы. Дома ждёт Пермь, нужно сосредоточиться на ней. Аня действительно ждала, только не в коридоре, как обычно, а на кухне. И вместо того, чтобы улыбаться или стоять у плиты, готовя что-то, она сидела на диване, хмуро смотря в стол. -Ань, привет, - поздоровался Костя. Та подняла на него мрачный взгляд и встала с места. -Кость, мне нужно с тобой серьезно поговорить, - произнесла она. -О чём? - настороженно спросил Екатеринбург. -Скажи честно… Ты меня не любишь? - дрожащей проговорила Пермь. Уралов опешил. -С чего ты это взяла? -Ты постоянно пропадаешь на работе, не проявляешь ко мне никакого внимания… - перечисляла Камская, - Ты даже кольцо снял, - она кинула на его руку. Костя спрятал её в карман. Обычно он носил кольцо, но недавно Юра попросил его снять. Металл холодный, мешает горячим пальцам касаться бледной кожи. Оно так и осталось лежать где-то у него в квартире на тумбочке, а забрать он его забыл -Ань, я просто его потерял, - оправдался Екатеринбург, - Неужели ты считаешь, что наличие кольца - это обязательно? -Да, я так считаю! - воскликнула она, - Кольцо - это символ брака, знак того, что ты уже занят. А ты, походу, ещё и налево ходишь! Костя впал в ступор, от услышанных слов. Аня, скрестив руки на груди, пронзительно глядела на него. -Нет, я не хожу… - попытался сказать он, но Пермь прервала. -Ходишь, ходишь! По глазам вижу. А ведь сразу и не скажешь, такой же, как и всегда. Она нежна к тебе, да? А чем я хуже, скажи?! - истерично вопросила она, стукнув ладонью по столу. -Аня, прекрати, у меня никого нет! - пытался перекричать её Костя, но тщетно. -Что плохого во мне, разве я некрасива?! Не хороша?! А знаешь что… - сказала она вдруг, - Если ты так хочешь, я уйду, да! Камская обошла его и побежала в коридор, попутно хватая ключи и натягивая пальто. -Живи с ней, если так хочешь! Я мешать не буду, раз я не нужна! И кольцо забери! - она сорвала украшение с пальца и кинула в него. Уралов увернулся и растеряно смотрел за её метаниями. Он не знал, что ему сейчас делать. Пойти и остановить Пермь, которая уже скрылась за дверью, но зачем? Она ведь права, он её не любит. Да и смысла жить вместе у них нет. Как показывали во многих фильмах, мужья не уходят от нелюбимых жён только из-за достатка или из-за слабых, но нежных чувств. Но Екатеринбургу ни тот, ни другой вариант не подходил - обеспечивает он себя сам, а к Ане он испытывает только дружеские чувства. Мучать её и себя он не хотел. И возможно, так он успокоит Юру. Пусть и пожертвую отношениями с Пермью, но наконец будет счастлив? Вдруг с лестничной клетки послышался визг и какой-то шум. Костя отвлёкся от своих мыслей и поспешил туда. Увиденное его не очень обрадовало. Аня лежала на полу следующего пролёта, хватаясь за правую ногу, и пыталась встать. Костя подлетел к ней. -Аня, Анечка, что случилось?! - испуганно спросил он, беря её за руку. -Я.. Я споткнулась… на ступеньке, - кое-как выговорила она. -Зачем же ты в каблуках бежала? - говорил он, помогая ей подняться. -Я… не знаю… Ай! Больно! - Пермь снова чуть не упала, вцепившись в плечо Екатеринбурга. Из глаз брызнули слёзы. -Так! - Костя подхватил её на руки, перекинул руку через плечо, - Я отвезу тебя в больницу! -З-зачем? Н-не надо… - возразила Камская, но Уралов отрезал. -Надо. Вдруг ты себе что-то сломала? Он понёс её по лестнице вниз, к машине. Всё это время Аня крепко держалась за него, молча смотря вниз, на землю. Костя иногда переводил взгляд на неё и еле слышно вздыхал. Екатеринбург отвёз Пермь в больницу. Как оказалось, у неё действительно был перелом правой ступни, и врачи решили положить её на пару дней в больницу, перед этим загипсовав ногу. Костя смиренно ждал, когда его смогут пустить в палату, даже отключил телефон. Когда же, наконец, ему открыли дверь, он тихонько вошёл и остановился посреди палаты, смотря на Аню. Она лежала на койке с загипсованной ногой, смотрела в окно на стене сбоку. Растрёпанные огненные волосы распущенными свисали с плеч. Екатеринбург подошёл к койке и сел на стул рядом. Пермь секунду отводила взгляд, но потом повернулась. -Аня, как ты себя чувствуешь? - спросил он, обеспокоено. -Н-нормально, - прошептала она, а затем повернулась, - Кость, ты же не любишь меня, да? Тот опять замер. Попытался что-то сказать, но Пермь продолжила. -Скажи мне правду. Хотя, нет, не говори. Если это так, я не переживу, нет, - она закрыла лицо руками. -Аня, перестань, зачем ты так? - произнёс Екатеринбург, повернув её к себе. -Я не переживу такого, я снова скинусь с этой лестницы, - пролепетала она сквозь ладони. -Не надо так говорить, Ань, - он убрал руки с её лица, встретился с заплаканными глазами. Она немного оживилась. -Т-ты зачем меня довёз до больницы? -Потому что я обязан. Ты моя жена. -Только я? У тебя правда никого нет? - спросила она, с надеждой заглядывая ему в глаза. Костя замялся. Сказать ей правду? Всю правду. Рассказать про Юру, про то, что он никогда не любил её, а предложение сделал по пьяне. Но это разобьёт ей сердце, и вдруг она правда что-то с собой сделает? Челябинск не простит ему этого, ещё больше сойдёт с ума. А его тоже стоит пощадить. Пермь выжидающе глядела на него. Екатеринбург вздохнул. -Никого нет, правда. Никакой другой девушки, только… -Только я? - карие глаза снова засияли. -Да, - кивнул он. Аня улыбнулась, приподнялась, чтобы обнять его. -Ты у меня тоже один. Один единственный. Костя выдохнул. -Прости меня за всё. Кстати, - он протянул ей её кольцо, - Своё я найду, обещаю. -Да зачем оно мне? - Камская взяла его двумя пальцами и кинула в угол, - Я же и так уже полностью убедилась, что ты меня любишь. Она обнимала его, всё время приговаривая «Как же я могла подумать такое? Ты же самый лучший». Уралов лишь молча сидел рядом с ней, сдерживая внутри нервный крик. Он обманул. Опять обманул, опять передал. Теперь же этого не должно повториться. Всю последующую неделю Екатеринбург каждый день приходил к Перми, часто срываясь с работы намного раньше, чем нужно. Покупал и приносил ей всё, что было нужно. Такими темпами её выписали за день до назначенного дня, и они поехали вместе домой. Аня была счастлива. Она перестала теперь сомневаться и устраивать скандалы, снова стала готовить каждый день что-то сладкое. Костя был спокоен. Спокоен за состояние Перми. С работы пораньше уезжал, теперь не задерживался допоздна. Стал более нежнее к ней, чуть-чуть растопив своё сердце. Часто бывало, что они сидели вдвоём в гостиной на диване, Аня говорила о будущем, размышляла о том, какие у них могли бы быть красивые дети, и обещала, что обязательно скажет об этом Москве. Екатеринбург на все кивал, но в душе было неспокойно. Ведь у него, можно сказать, уже есть дети. Дети Юры. Раньше он проводил с ними очень много времени, фактически воспитав их, вместе со своим другом. Костя снова задумался о Челябинске. «Нам с тобой стоит пока всё прекратить. Я не хочу мучать ни тебя, ни себя, не Аню. Прости…» - проговорил Костя и положил трубку. Затем он сел за стол, оперевшись лбом на ладони. Так будет лучше, лучше для него. Юра презрительно посмотрел на мобильник и швырнул его в стену. Потом он сел на диван, сжимая в руках холодное золотое кольцо. Это кольцо он видел каждый день у него на руке. Каждый раз хотелось избавиться от него, от этой оковы. Оно ведь мешало, мешало держать его за руку, мешало спокойно быть рядом, каждый раз напоминая Юре о том, что он находится рядом с женатым человеком. И женатым не на ком нибудь, а на Ане. На его девочке, из-за которой, видимо, и случился этот разговор. Челябинск не знал о произошедшем пару недель назад инциденте с Пермью. Только получил одно короткое сообщение от Екатеринбурга - «У меня дела, какое-то время не смогу приехать». Обычно его «делами» был сам Юра. У нему Костя приезжал якобы на работу и Ане слал подобные смски. А сейчас ситуация переменилась в другую сторону. Только сейчас Уралов смог прекратить с ним, а с Аней нет. Это оскорбляло ещё больше. Татищев разжал ладонь, посмотрел на это несчастное кольцо. Костян даже не удосужился приехать и забрать его, словно эта штука должна напоминать ему о его проколе. Юра снова сжал украшение в руке и выкинул в открытую форточку. Костя с не смог сделать это сам, а от него никогда ничего не зависело. Последующие дни прошли в адской карусели заводской работы, пьянок и бесконечного нахождения в ванной за откашливанием крови в унитаз. Челябинск сплёвывал красные комки и вспоминал, как назывались те таблетки, что подмешивал ему Екатеринбург в стакан. Он вроде и говорил название, но Юра был так занят своими проблемами и переживаниями, что не слушал. Он вообще почти не слушал его, постоянно скандаля, как какая нибудь девушка. «Любовь к мужику сделала из меня бабу…» - горестно думал Татищев. Он хотел бы опять не признавать свои чувства, снова стать тем самым гомофобным мужиком в стране, но не получалось. Как бы он ни старался, воспоминание его дружбы и отношений с Ураловым назойливо царапали стенки мозга. И этого нельзя прекратить. Можно просто попробовать забыться. И Юра пробовал. Сначала бухал со старыми коллегами на заводе(почти все старше него, но, не смотря на это, уважают за мастерство), залпом выпивая из стакана водку, стараясь сдерживать брезгливую гримасу, чтобы не позориться. Потом стал и в клубы ходить. Это получилось абсолютно случайно. Во время очередного приступа кашля, Челябинск зашёл в ближайшее здание в поисках уборной, и это оказался какой-то клуб. Тут и барменская стойка, около которой он обычно и отсиживался, и танцпол, на котором танцевали безбашенные любители хорошо повеселиться, и на котором он сам зажигал один раз. Либо перепил, либо тот мужик рядом чего-то подсыпал. Тогда это было не важно. Наконец запрятанные после общения с Аней навыки заигрывания с девушками пригодились Юре. Он знакомился со многими, угощал коктейлем, сливая все деньги, или составлял компанию в танце. Получал ли он женской ладонью по лицу за какую-то провинность? Может быть, просто в этой череде пьяного веселья не запомнить, кто тебя приложил - девушка, или какой-нибудь кавалер. Но Юра ловил кайф. Точнее, думал, что ловил. Его особо не привлекали такие заведения, где каждый второй алкоголь разбавлен чем-то. А раньше они с Костей ходили в нормальные дорогие клубы. Там не такая громкая и идиотская музыка, там можно спокойно выпить и поговорить о чём-то. И потанцевать нормально, а не как здесь, трясти всем, что есть. И домой тебя довезут, да, именно домой, и довезет тот, кого ты хорошо знаешь. Довезет Костя. Юра думал о нём постоянно. Постоянно лицо друга всплывало в сознании, даже тогда, когда он, ведённый какой-то девицей, плёлся куда-то. Он не помнил, что эта девушка от него хотела. Может, он обещал поцеловать её, или довести до дома(хотя, скорее она вела его до дома). Но Челябинск знал одно, это всё, чтобы забыться, забыть о лучшем друге и своих чувствах. Только это невозможно, он навсегда привязан к Екатеринбургу, и только с ним он готов плестись куда-то мало соображая, но зная точно, ему можно доверять. Внезапно Татищев вырвал свою руку и, развернувшись, пошёл прочь, прочь из клуба. Кто была эта девушка, он не запомнил, запомнил лишь тёмные волосы, какое-то желтое украшения на голове и ошарашенный взгляд. Все, равно, даже если она красива, он не собирался зажиматься с ней. Ему был нужен только Уралов. Жить стало совсем невыносимо. А телефон молчал. Даже после того, как Челябинск отвёз его в ремонт, ни звонков, ни сообщений не было. Сам звонить он не хотел, просто принцип. Он держит свою любовь всегда в сердце, на замке, но она есть, она всегда была. И будет, даже когда превратиться лишь в сплошные страдания. Юра вошёл в квартиру, сразу же опёрся на стенку, тяжело дыша. Неужели надежда потеряна? Неужели он больше никогда не будет счастлив? Челябинск схватился за бок и скатился вниз по стене, сцепив зубы от боли. Отвратное чувство горечи за себя, за своё ничтожное существование, за своё отвратительное поведение. За то, что он все испортил… Эти мысли словно кнут ударили по его душе. Юра снял тугой ремень со штанов, освободив ноющие бока. Сжимал его в кулаке, судорожно бегая глазами по комнате. Остановил взгляд на торчащем из потолка крюке, на котором обычно висела люстра, но сейчас её не было. Челябинск поднялся, вышел на центр комнаты. Пнул туда же табуретку и встал на неё. Один конец шлеи повесил на крючок, другой просунул в пряжку. Обвил ремень вокруг шеи и резко утянул до самой шеи. Остановился. Стал медленно затягивать его ближе. Вспоминались все былые дни, когда он спокойно гулял с Костей и заигрывал с Аней. Ещё ближе. Вспомнилась свадьба, Пермь в белом платье и с фатой, Екатеринбург в костюме. Ещё сильнее. Вспомнилось, как он изрезал себе руки стеклом и потерял сознание. Очнулся уже в больнице, рядом с ним был Уралов. Ещё движение. Вспомнился тот телефонный разговор, летящее в окно кольцо. Ещё. Посиделки с заводскими мужиками, пьянки в клубе и та неизвестная девушка. Юра затягивал удавку всё сильнее, мозг почти лишился кислорода, воздух перестал пополнять лёгкие. Ещё сильнее. Вспомнился и сам Костя. Он был всё время перед глазами. Вот они гуляют вдвоём, в далеком 19 веке, вот празднуют Победу, вот вместе занимаются Юриными детьми. Вот вечера, которые Костя посвящал только ему одному. Вот он рядом, совсем совсем рядом. Конец ремня выскользнул из рук. Челябинск не удержался на шатающихся ногах и рухнул с табуретки на пол. На коже осталась яркая линия, обвившая шею. Со лба текла алая кровь на ковёр, а из глаз слёзы. Он не смог этого сделать. Не смог, потому что знал, что Костя не хотел видеть его мёртвым. Ни за что бы не хотел. Юра уткнулся лбом в пол и закрыл глаза, надеясь, что все закончится.