Торт

Жизнь в общежитии по своему определению не может быть личной. Всегда кто-то маячет перед глазами, проходит, ругается по телефону, водит в комнату друзей, громко смеётся и пьёт запрещённое в общаге пиво, — но кого это только останавливает? Но как только утром, после ночной подготовки к сессии, выдаётся минутка, Антон осматривает комнатушку, подмечает, что посторонних нет, а Арсений тихо сопит в подушку, вытаскивает свой дилдо из коробки под кроватью, растёгивает пуговицы на спальном боди и, наскоро смазав игрушку слюной, даже не растягивает себя, а сразу вводит на всю длинну, пытаясь не застонать в голос. — Сука, — пыхтит он, выгибаясь навстречу, руку останавливает на несколько секунд, высвобождает член и легко касается, обводит красивую крупную головку и нежно трёт уздечку. Забывается в ощущениях, снова начинает двигать дилдо внутри, кусает губы и пыхтит, но вскоре останавливается, как только слышит пыхтение со стороны соседней кровати. — Твою мать, — выговаривает Антон, сильнее сжимая член от неожиданности. На него смотрят. Пара глаз внимательно и с интересом наблюдает за процессом, а рука двигается в такт движениям руки Антона. — Я каждое утро вижу, как ты дрочишь с этим членом, — проговаривает Арсений, как раз сосед по комнате. — Трахаться хочешь? Антон теряется окончательно и замирает, когда одногруппник снимает с себя бельё, встаёт с кровати, а дальше опускается на колени рядом и перехватывает руку с дилдо, сам двигает игрушкой, загоняя по резиновые яйца. — Охуеть! — выдаёт Шастун, стонет громко, хватает руку Арсения за запястье, но слышит лишь фырканье. — Самому ведь неудобно, правда? — Арсений не спрашивает, он утверждает. Целует Антона в губы, зубами прикусывает нижнюю, пока умело двигает дилдо. Сосок прикусывает, зализывает, спускается вниз поцелуями и охватывает губами член. Двигает головой, языком играется с уретрой, а Антон до побелевших костяшек сжимает холодное изголовье кровати. — Арсений, прекрати, — Антон, в противопоставление своих слов, кладёт руку на шею парню, пальцами чувствует загривок и несильно оттягивает волосы. Здравый смысл просит убрать руки, вынуть этот чёртов дилдо. Только бьющееся о рёбра сердце и влажный горячий рот на члене не дают говорить. Только стонать, прогибаясь навстречу. Когда Арсений берёт в горло, Шастун прикусывает угол подушки, чтобы их точно никто не услышал. Конечно, помогает это плохо, но он надеется, что всё же это как-то уменьшает громкость стонов. Хотя бы на пару процентов. — Я щас кончу, — предупреждает Антон на пике, снова хватаясь за перекладину кровати. — Арс, сейчас... Арсений с пошлым звуком выпускает член изо рта, глубоко вдыхает и снова насаживается ртом. Опять по самое горло, а через пару секунд сглатывает сперму, всю, до капли. — Ты ненормальный, — еле дыша говорит Антон, подрагивая после оргазма. — Чья бы корова мычала, — усмехается Арсений.