Phoenix

Кап-кап-кап По капле вытекает, иссушается багровая надежда. Здоровый глаз укрывает стекло, мысли тянет внутрь — больно, больно, больно, — но он не тонет. — НЕТ! Прошлое настигает Джинкс — неумолимой пулей пробивает грудную клетку, рвет ткани легких. …Трогает сердце. Что ты натворила?! — у ее прошлого горящие глаза Вай — не той, что сгорбилась по ту сторону стола, но той, что жила с ней все эти годы. — Прости, прости, прости, я не хотела… — сама не понимает, как оказывается рядом. Под руками тяжесть не оружия — содеянного, вмиг перечеркнувшего все. Кляксы на жилете Силко распускают свои кровавые лепестки, багровыми слезами падают на пол. Кап-кап-кап Пусть это окажется сном. Видением. Цветастыми монстрами, что таращатся из-за угла, но никогда не нападают. По серому лицу скользит улыбка — почти насмешливая. Ему будто не жаль вовсе. — Она не твоя дочь, — выбирается из уголков памяти ядовитый шепот Севики, — а еще одна проблема! Силко смеется в ответ: — Весьма патетично. Что-то еще? Дверь боется о косяк, петли скорбно скулят от натуги. Тяжелые шаги удаляются от кабинета. «Посмотрим, как ты запоешь, когда станет слишком поздно.» Ее последние слова нависают над маленькой девочкой, прячущейся под потолком, мрачным предзнаменованием. Джинкс чувствует дрожь, прошившую тело отца. Силко беззвучно шевелит губами — на слова не хватает сил, но Джинкс его понимает. «Ты» Сердце вздрагивает. Проклятье Проблема Чудовище Ненавижу! — пощечиной огревает призрак Вай. «…Идеальная» Кап-кап-кап — кровавый дождь мешается с соленым. Силко тонет, забирая ее монстров с собой. А Джинкс ещё долго сидит, прислушиваясь к пронизывающей тишине. Кап-кап-кап