Хранители

      Пока Мю отсутствовала, в землянке шло совещание. Мюмла и Японка объясняли Кристаллу и Пауку, как им жить дальше. — Я считаю, нам надо расширить землянку — бурчала из своего кресла Японка, — мы укрепим ее и сделаем четвёртый этаж. — И кто всем этим заниматься будет Японка? — Мюмла недовольно покосилась на говорившую — мы с тобой заняты припасником, до лета не управимся. — Так пошлем на эту работу Руди, Кристалла и Паука — хмыкнула Японка. — Возражения?       Возражения были у Кристалла и Паука. Они, как бывшие свободовцы, не хотели работать и помогать бывшему монолитовцу, кем являлся Руди. Последний же был против тоже. Он считал, что эта работа должна их сплотить и работать нужно вместе, при этом он не забывал, ни на секунду, улыбаться, чем очень быстро вывел Японку из душевного равновесия и, наконец, она не выдержала. — Да прекратишь ли ты, в самом деле, лыбиться? Немедленно прекрати, а то врежу — с этими словами она отвесила Руди подзатыльник. — Злючка ты — проскулил Руди.       Японка застыла. Всем показалось, что она поперхнулась, но это длилось какие-то мгновения. — Не называй меня так больше, монолитовец — фыркнула она. — Хорошо, злючка — улыбнулся Руди. — Пре-кра-ти — завопила Японка.       Кристалл и Паук видели данные сцены не первый раз, но на всякий случай посмотрели на Мюмлу, которая только махнула рукой, и полезла вон из землянки. Кристалл и Паук полезли за ней.       Вскоре в землянке послышался глухой звук, затем обиженное «у» Руди, а потом на поверхность выползла Японка и села рядом с Мюмлой. — А вы что уставились? — заметила Японка, обращаясь к бывшим свободовцам, которые сразу же стали старательно искать себе занятие. Японка избавила их от этой проблемы. — Пойдите, хворост хоть соберите, от вас отдача какая-нибудь будет, дармоеды?       Парни, со скоростью испуганного кровососа, ломанулись в лес. Больше всего они боялись Японки, после Мю, разумеется.       Пока Руди жил в «Монолите», он считался человеком. Его слушали, помогали, взамен требуя подчинения и послушания — Руди к этому привык. Но теперь, Японка невзлюбила его, и Руди пытался наивно понять, что он сделал не так. Не заметив за собой никаких огрехов, он решил поговорить с Японкой и выяснить, почему его так не любят. Поэтому Руди дожидался двух моментов: чтобы Японка была одна, и чтобы она была доброй. Последнее было сложно определить, но Руди старался. И вот этот момент настал: Руди осторожно сел к Японке, которая сидела в гостиной и обстругивала палки, делая из них щепки. Увидев, что Руди сел к ней, она повздыхала, позакатывала глаза, но позволила бывшему монолитовцу рядом с ней, хоть и отодвинулась от него на безопасное, как ей показалось, расстояние. Немного поерзав, Руди решил все-таки поговорить. — Почему вы относитесь ко мне, как не к человеку, а как к скотине? — задал он вопрос.       Японка от неожиданности перестала строгать и, аккуратно убрав нож — мало ли что этому полоумному взбредет в голову -, долго собиралась с мыслями, чтобы такое ответить. Руди терпеливо ждал. — Разговаривают, как с человеком с человеком — Японка подобрала щепки и, заправив волосы за уши, собиралась уйти, но Руди, по всей видимости, решил продолжить разговор. — А я что, не человек?       Японка никогда не считала монолитовцев людьми. Кем угодно, но не себе подобными. Они были другими. Так её учили одиночки, так её учила Зона и поэтому она не секунды не сомневаясь в правильности своего ответа, резко повернулась к Руди и выпалила: — Ты же монолитовец, какой из тебя человек?!       Руди задумался над ответом, но ненадолго. Вопрос его остановил Японку уже в дверях. — Но ведь я бывший монолитовец?.. — Вопрос был больше похож на утверждение и в нем зазвучала нотка протеста, чего Японка на дух не выносила. — Послушай сюда, ты. Видит небо, не я этот разговор затеяла — начала Японка, растирая руки. — Но раз уж ты начал, я закончу. Слушай и запоминай, поскольку я не псевдоплоть, 50 раз одно и тоже не буду повторять: Во первых — ты монолитовец. Ты пришёл к нам в их костюме и рассказал, что был причастен к этой группировке. Как… меня не интересует. Во вторых — бывших монолитовцев, также как и бывших свободовцев, как и бывших долговцев — не бывает. Это у тебя остаётся на всю жизнь. И я ещё не помню, чтобы долговец, перейдя в «Свободу», потерял бы свои убеждения. Он как был долговцем до мозга костей, так им и остался. Ясно?       Руди робко кивнул. Это ему было понятно, но его удивило, что Японка решила с ним поговорить, поэтому он боялся её спугнуть. — И в-третьих — Японка подняла палец вверх и торжественно посмотрела на Руди — монолитовцев ненавидят все, а, следовательно, и тебя! — она оглушительно хлопнула дверью и понеслась на кухню.       Там она нашла Мюмлу, которая сосредоточено раздувала огонь и, швырнув щепки ей, фыркнула. — Руди борзеет. — Мюмла осторожно отряхнула руки и тихо заметила. — Не трогала бы ты его до приезда Мю. Она приедет и все решит. — Решит она, как же — Японка зевнула и покосилась на дверь — а эти гаврики где? — В лесу, убежали за хворостом, ты же сама велела. Что, не помнишь? — Мюмла удивлённо взглянула на подругу. — Я уже не помню, бросила им что-то, чтобы убрались — Японка вытянула ноги к огню.       В землянке было тепло. Благодаря умной системе отопления, придуманной Мю, один костер, что горел в гостиной, поддерживал тепло на всех этажах; ещё один костер обогревал специально кухню, поскольку она сообщалось с выходом на поверхность. Тусклый свет артефактов здесь был весьма ярким, поскольку расставлены они были таким образом, чтобы один артефакт отражался от другого, тот, в свою очередь, от следующего и так далее. В кабинетах и столовой были размещены ложные окошки: в стене делалось углубление, в него вставлялся артефакт, а потом его закрывали пластинкой слюды, получался почти естественный свет. Кровати делали сами и на свой вкус. В кабинете у Мю была огромная кровать-подиум, у Мюмлы — европейская двуспальная кровать, а у Японки кровать была поистине царственная: она лично присоединила к ней, используя из своего богатого арсенала все известные ей проклятия, клей, глину и, сотрясая воздух воплями, балдахин из шкур чёрных собак. В гостевых комнатах вся мебель, в том числе и кровати, были проще, они были двухъярусными, как в бомбоубежищах.       Паук и Кристалл вскоре вернулись, принеся хворост. Перебивая друг друга, они рассказали, что по дороге увидели квад долговцев, но как только в проеме двери появилась Японка, парни разом замолчали. — Руди опять стрелы поразбросал, это не человек, а монолитовское отродье какое-то — завопила она. — Я тебе по секрету скажу — это не Руди, а Люцифер — подкравшаяся Мю, тихо стояла позади и улыбалась. От вопля подпрыгнувшей Японки, землянка грозилась развалиться. — Как ты меня напугала — Японка отошла от испуга и заключила Мю в объятья. — Все сюда, Мю приехала!       По такому случаю тушку псевдоплоти зажарили и скоро по землянке поползли вкусные запахи. — Ну как там? На «Большой Земле»? Что узнала? Не тяни, рассказывай — Мюмла и Японка наперебой задавали вопросы.       Они все собрались в столовой. Мю села по центру стола. По обеим сторонам сидели Мюмла и Японка, дальше сидели Паук, Кристалл и Руди.       Пока Мю рассказывала о странном поведении начальницы, Руди под шумок вывернул ногу плоти и теперь вгрызался в неё, разбрызгивая сочные капли жира во все стороны и издавая звуки подыхающего бюрера. Его пиршество окончил звучный подзатыльник, прилетевший, как ни странно, от Кристалла. — Прекрати есть, когда старшая докладывает обстановку. Это, в конце концов, просто неприлично!       Руди на это ответил то ли воем, то ли писком, однако, выпускать ароматную ногу плоти ему не хотелось -это было выше его сил. Он, спустя некоторое время, попробовал повторить действие, но ему помешали это сделать вновь. — Это не сталкер, а садюга какой-то, даром, что из «Монолита» — начала жаловаться Японка. — Пытался взбунтоваться, мол, вы со мной плохо обращаетесь! А как? Ну вот ты, Мю, скажи, как с ним ещё обращаться, если он монолитовец, а они бывшими не бывают. — Она многозначительно посмотрела на Руди и добавила по слогам — ни-ког-да!       Мю сосредоточено покачала головой. То, что Руди недолюбливают, она знала, но это уже больше смахивало на травлю. — Ребят, а давайте организуем группировку — предложила она. — Вон у нас есть и «Долг», и «Свобода», и «Монолит», а мы чем хуже?       Вопрос повис в воздухе, так как снаружи раздался визг псевдоплоти. Выскочив наружу, они увидели картину, от которой они поначалу замерли: стадо псевдоплотей напали на квад «Долга». Четыре человека мужественно держали оборону, но твари с омерзительным хрюканьем окружили их, а подмоги не было видно. — Может поможем? — Мю посмотрела на остальных и весь отряд немедленно кивнул.       Получив поддержку, квад приободрился. Ребят никто не стал расспрашивать, пока они помогали убивать мутантов. Стоя плечом к плечу, десять человек отбивались от псевдоплотей автоматами и стрелами. В воздухе пахло сладковатым запахом крови и по земле расползались темно-красные, липкие лужи крови — они стремительно сливались в одну. Туши псевдоплотей валялись повсюду одна на другой, а бойне конца и края не было. Мутанты, похожие на свиней с тремя глазами и козьими ногами, громко хрюкали и издавали хрипяще сопящие звуки, похожие на помесь блеяния и визга свиней.       В один момент, молодой долговец опустошил весь магазин автомата и испуганно оглянулся. В тот же миг ему в руку ткнулись лук и колчан стрел, а Мю, мягко посмотрев на него и заметила: «Не бойся, вперёд».       Псевдоплотей было много: одна из них с хрюканьем бежала к долговцам, но, получив стрелу в глаз, завизжала и на полпути упала, издавая хрипящие звуки, забилась в конвульсиях.       Последнюю плоть добили тремя стрелами в плечо, под ребра и в голову. Когда она упала на землю и перестала дергаться, долговцы посмотрели на людей, которые появились из ниоткуда и помогли им. — Вы кто? — старший долговец внимательно посмотрел на группу. — Мы группировка «Учёные». Живём недалеко от вас. Услышали выстрелы и решили помочь — выпалила Мю. — Что-то не сходится — усмехнулся долговец. — Вы не учёные. Откуда лук и стрелы? И у вас нет специальных костюмов. Какие-то вы подозрительные, вяжите их ребята. Доставим на базу, там разберутся.       Руди захныкал, но его заткнула Японка, пробурчав: — Добрые дела всегда наказуемы.       Отряд связали и повели на базу «Долга».       По дороге Мю лихорадочно придумывала, что бы можно было ответить. За судьбы Японки и Мюмлы она не беспокоилась — это были сталкеры и учёные до мозга костей. Что же касается остальных… Мю могла только молиться, чтобы их отряд не пытали и не расстреляли.       Японка шла и возмущенно доказывала идущему рядом долговцу со скучающим видом, что её не за что связывать и что она ученая. Мюмла рассказывала Руди, который шёл рядом, что никогда не надо делать что-то доброе, а то точно также получишь. Руди отрешенно кивал: по его глазам было видно, что он готов отойти в мир иной.       Войдя на территорию «Долга», квад распался: кто-то остался сторожить, кто-то пошёл докладывать о случившемся начальникам. И тут, по счастливой случайности, Мю увидела Шульгу. В её голове созрел план и она рванулась к нему так, что долговцы, которые держали её, даже на мгновение ослабили хватку. — О, какие люди! — Шульга, увидев девушку, подошёл к ней — что случилось?       Пока командир квада докладывал обстановку, пришёл Воронин и, увидев Мю, замер. Услышав, как все было, Шульга повернулся к генералу: — Товарищ генерал, разрешите доложить… — начал было он, но Воронин его перебил, махнув рукой. — Развязать, накормить и напоить. А Владлену ко мне в кабинет. — Я сплю, ущипните кто-нибудь меня — пробормотала Японка. — Кажется, расстрел и пытки откладываются — хмыкнула Мюмла, и Кристалл радостно улыбнулся. Паук же, как только ему развязали руки, дал подзатыльник Руди. — Это все из-за тебя!       Ребят отвели в «Бар 100 рентген», там за ними просматривать было проще.