Обещание

      В бытии бессмертным культиватором есть некоторые плюсы, даже когда это самое бытие просто невыносимо. Например, можно почти не спать, довольствуясь краткой дремотой на несколько минут раз в неделю.       Шэнь Цинцю, которого раньше беззлобно поддразнивали братья-лорды за любовь поспать подольше в самый сладкий утренний час, не спит почти два года. Му Цифан лишь недавно перестал отсылать успокоительные сборы и снотворное, смирившись с постоянными вежливыми отказами и возвращениями снадобий.       Лорд Шэнь по-прежнему прекрасен и величественен, грациозен и безупречен. Но вот уже два года он не улыбается даже уголками глаз. Лорд Шэнь по-прежнему восхитительный учитель, но теперь его ученики стараются вести себя потише, словно резкое движение или звук может повредить их учителю, будто хрустальным стало не только выражение его лица, но и он сам целиком. Лорд Шэнь прежний, но совсем другой. И никто не говорит об этих изменениях. Все молчат.       В бамбуковом домике тишина, прежде уютная и мягкая, стала пронзительной и громкой, Шэнь не обращает на неё внимания. Привык. А ещё устал. Он не спал и не ел почти две недели, но золотое ядро и ци не позволяют появиться признакам усталости. Под глазами нет мрачных теней, лишь черты лица чуть заостряются, но пародоксальным образом это лишь подчёркивает их красоту.       Шэнь не смотрит в зеркало. Больше ему не зачем это делать. Он садится на кушетку и подпирает висок кулаком. Изящная, но неустойчивая поза. В такой не получится уснуть дольше, чем на несколько тревожных минут. Может, в этот раз кошмар не успеет развернуть трагедию перед мысленным взором? Наивная надежда, но кроме неё у Шэнь Цинцю ничего не осталось.       Сон подкрадывается с тихим шорохом бамбука за окном, делая пронзительную тишину домика мягче, заволакивая белёсым туманом. Шэнь ждёт, что его вот-вот разрубит черная плеть демонической энергии, и он снова в который раз увидит смерть своего шиди. Но туман продолжает сгущаться, собираться в плотное облако, которое медленно и плавно вытягивается, а на его поверхности возникают деликатные шелковые переливы, как на ткани высочайшего качества. Белый шёлк струится, облегая стройную, изящную, но такую сильную фигуру. И Шэнь замирает, разглядев бледную безупречную кожу знакомого лица: сурово сомкнутые губы, грозно сведенные чёрные брови над грозовыми глазами и нежную родинку под одним из них. - Я никуда не уйду, - говорит Лю Цинге.       Его голос звучит уверенно, как и два года назад, а взгляд твёрд в знакомой извечной непогрешимой уверенности в собственной правоте и силе. Голос и взгляд человека, неспособного солгать.       Шэнь Цинцю открывает глаза. В бамбуковом домике все по-прежнему, лишь опостылевшая тишина звучит совсем по-другому. - Ты такой лжец, Лю-шиди, - шепчут пересохшие губы.