Чай в пакетике

Человеческая громыхающая повозка неторопливо тащила своё грузное тело на север. Конечно, то был поезд и конечно он ехал по рельсам, и не мог он сбиться с маршрута, даже если бы очень захотел. А если бы захотел Матамунэ? За окном пролетали города, деревеньки и безлюдные леса, покрытые тонким пухом снега. Бесконечная вереница бело-серых пятен сменяла друг друга, раздражала взгляд. Пахло людьми, маслом и мимолётностью. А ещё горьким чаем из пакетика, который Йо-сан торопливо пил, шипел от жара на губах и языке, но почему-то не желал ждать боле ни мгновения. Люди странные. Прожив много зим и лет в их мире, Матамунэ к стыду своему так и не постиг до конца столь непостоянных созданий. Столь прекрасных созданий. Он исподволь наблюдал за мальчиком, хотя причин таиться у него не было — Йо-сан сидел напротив и никуда исчезать не собирался. Он был живым от крошечных царапин на пальцах до седых прядей в когда-то тёмных волосах. Цельным и крепким, словно камень, гибким, подобно ручью. Пропала детская смешная суетливость и неловкость. Не рассказывал он о поездах и невестах, не признавался с горечью, что нет у него друзей. Ведь не станет же Йо-сан так безыскусно врать своему учителю? — Мы не едем в Осорэ. Матамунэ кивнул. За спиной Йо-сана он видел вереницу сражений, больших и малых. Поражений и побед. Некоторые оставили после себя жуткие шрамы, но это нормально… нормально, когда болит. Матамунэ почти привык. Он зажмурил один глаз и задумчиво выдохнул дым в сторону. — Нет. Мы просто едем. — Ты не скажешь, куда. — Не скажу. Йо-сан тихо рассмеялся и дёрнулся очень знакомо, словно хотел положить ладонь между ушей Матамунэ. На мгновение волосы Йо-сана стали длиннее, а в глазах зажёгся тёмный огонёк, но это ничего не значило, ровным счётом ничего. Потому что рука осталась лежать на ободранной коленке: сквозь дыры в одежде проглядывали кровоточащие царапины. — Я рад, что с вами всё хорошо. Йо-сан откинулся на сиденье и едва заметно поморщился. — Хорошо — понятие относительное… Но мне не плохо, нет. Здесь так спокойно. Можно я посижу с тобой ещё немного? — Вам не нужно моё разрешение, — улыбнулся Матамунэ скорее глазами, чем ртом, и от того, как знакомо трогательно пожал плечами этот безумный мальчик, ему самому стало немного теплее. Самую каплю. Они ехали в чудовищной человеческой громыхающей повозке, которую почему-то называли поездом, а за окном разливалось небо из чьей-то случайно опрокинутой бутылки. Звёзды мерцали светлячками и бросались в последний полёт с отчаянием влюблённых. Йо-сан прижал ладонь к стеклу, на котором тут же остался след. Подышал, нарисовал быстро исчезнувшее сердечко и букву «А» в нём, а после потребовал, чтобы Матамунэ никогда-никогда не рассказал об этом Анне, иначе она точно прикончит их обоих. — Кажется, следующая станция — ваша, — мягко напомнил ему Матамунэ. — Не забудьте надеть шарф. Снаружи прохладно довольно. Йо-сан посмотрел на него так, как никогда не смотрел Хао, и то место в груди Матамунэ, где у людей находилось сердце, обожгло, будто кипятком. — До встречи, Матамунэ. Спасибо, что показал мне верный вагон. — Вы ведь всегда интересовались поездами. Как я мог разочаровать вас? Йо-сан поправил наушники на шее и исчез, оставив Матамунэ запах крепкого чая, крови и надежды. Маленький котёнок давно вырос. Книга — уже прочитана. А Поезд Душ никогда не поедет в Осорэзан.