Не забыть бы вернуться

Сэмми орал до хрипа, когда топор отрубил ему правую ногу. — Ну потерпи, миленький. — Это для всеобщего блага. — Тебе не должно быть ТАК больно. — В Стране Оз никто не умирает. — Ты нужен нам, должен… Голоса утешали, ругали, поддерживали, обжигали сарказмом. — Вторая пойдет легче. — А руку ты даже не заметишь. — Мы с ног сбились, пока нашли эту мерзкую ведьму. Вдруг без ее проклятия все пошло бы не так… Они сбились с ног. С ног, мать их, сволочи-сволочи-сволочи. «Я не просил об этом» «Оставьте меня писарем» — Поздно, миленький. Ты слишком похож на императора. — Терпи, солдат. «Я не солдат», — Сэмми сипел, пока было чем. Голова слетела с железных плеч последней. Все по канону, да. Потом было уже не больно. И не обидно. Стало никак и очень хорошо. Перестал ныть зуб, на починку которого не хватало денег. Перестало подсасывать в желудке после чашечки кофе раз в неделю. Кофе, кстати, тоже перестал быть. А курить Сэмми продолжил из чистого упрямства. — Подать мне сигареты! — Но зачем? — искренне изумился Первый Министр. — Хочу. Император я или могильный холмик ведьмы Запада??? — злобно оскалился Сэмми. — И собери мне Кабинет Министров. Доложите все конспективно — что как откуда и зачем. Первый прищурился с подозрением, но кивнул и вышел. Сэмми сидел на железном троне и разглядывал зал. А ничего так, богато. Его домик поместился бы тут раз пятьдесят. Железный Дровосек, император мигунов, совсем недавно бывший Сэмом-писарем, свел стальные брови. Что-то было важное в том доме. Нет, на память он не мог пожаловаться. Если бы спросили, ответил бы четко и по существу — метраж, размеры коммунальных платежей, доля зарплаты, уходящая на питание всех членов домового хозяйства. Рецепты назвать не смог бы, что да, то да. За готовку отвечала жена, достойная гражданка, каждому бы такую. Сэмми встал, прошелся, клацая железом по мрамору. Эхо звонко промчалось по пустому залу. — И чем занимается император? — поинтересовался он в пространство. Откуда-то вынырнул маленький толстый мигун, с достоинством поклонился, протянул Сэмми-императору блок «Данхила», зажигалку и молча удалился. — Чтоб я так жил, — воскликнул Сэмми, скрипуче рассмеялся, присаживаясь обратно на железный трон. — Сбылась мечта идиота. Пф… Сигаретный дым отдавал горечью палой листвы. Фантомный луч заходящего солнца больно уколол левый глаз, донесся призрачный голос: «Пап, мамка ужинать зовет». Стальные пальцы дрогнули. Отломанный фильтр упал на идеальный мрамор пола. Сэмми-император досмотрел до конца бесполезную гибель окурка, стряхнул с бесчувственной ладони горстку пепла и прикурил новую. Тактично зашуршали шаги, и Кабинет Министров в полном составе прошествовал в тронный зал. — Итак, господа министры, — хлопнул железом по железу Сэмми, — теперь, когда я в состоянии мыслить и сижу на троне, кстати, спасибо, расскажите мне зачем все это было нужно. — Железный Дровосек удалился от дел, — начал Первый. — Да просто взял и ушел, бездельник, — тихонько пробормотал Третий. Или Пятый. Сэмми представления не имел, кто есть кто в этой компании бархатных костюмов с золотыми пуговицами. — А реноме доброго императора поддерживать надо! — выкрикнул самый молодой министр. Брюшко у него было аккуратное и полы камзола ладно стекали с пухлых плеч. — То есть вам нужна точно такая же, как предыдущая, железная кукла на железном троне? — вкрадчиво поинтересовался Сэмми. — Ну почему же кукла, о, император? Через полчаса начнется еженедельный прием простых граждан. Вы явите им свое милосердие и мудрость. Как обычно, — тонко улыбнулся Первый Министр. — Вот как? — оживился Сэмми, — явлю, обязательно. Именно милосердие. В глазах Первого Министра мелькнуло беспокойство. — А пока скажите мне, господа министры, как у нас с войнами дела обстоят? — Сэмми со скрежетом поерзал. У Второго, а может Четвертого перекосило рот. — Страна Оз живет в мире и согласии, — ответили все хором и поклонились. — В согласии, — эхом повторил Сэмми, — в согласии, значит. Это очень мило. Нет, вот прямо сейчас я не в претензии. Зуб перестал. И покрытие мне обещали нержавеющее, — невпопад добавил он и застыл. Министры переглянулись. — Уважаемый Железный Дровосек… Император! Время приема подходит… Пузатенькие мигуны-министры зашелестели, закланялись, растеклись по залу, слились с внезапно нахлынувшей толпой просителей и просто любопытных. Сэмми сделал важное лицо и подумал, что сам он, лет так двадцать назад, выглядел таким же наивным идиотом, так же лупал глазами на трон, на доброго императора, на изукрашенный зал. Кстати, а что там хотел его папаша от самого милосердного? Не жилье ли тут, в столице мигунов? Вот это странным образом выпало из памяти. — А невестка-то моя из живунов! Так, значится, домик-то в тамошней столице ей должон отойти, разве нет? Ярко одетый и в меру упитанный живчик-мигун, оказывается, излагал просьбу, а он уплыл мыслями в прошлое, пытаясь вспомнить что говорил папаша и что отвечал самый добрый император. Сэмми дернул шеей. Подозрительно скрипнуло. «Врут про антикоррозийное покрытие», — подумал он. — Вы хотите наследство в чужих землях? — Да как же чужих, ежели Милла оттуда! У братьев еённых свое понастроено. А от родителей покойных домишко справный ей по праву принадлежит. Но адвокаты ихние хитрят-мудрят отдавать не хотят. — В Стране Оз никто не умирает, — император ласково улыбнулся Первому Министру. Тот перестал нетерпеливо переминаться и порывисто разевать рот в попытке вставить свои дополнения. — Кхм, это, в некотором роде, метафора, — туманно высказался Первый. Беспокойство в его глазах медленно перетекало в панику. Мигуны зашептались. Количество народу в тронном зале тихо уменьшилось. Император огляделся, провел рукой рядом с троном, сомкнул стальные пальцы на рукояти топора. Деликатный кокон отчуждения расширился еще на пару метров. — Слушайте мое решение! — император поднялся с железного трона. — Мы идем воевать с живунами! Тишина стала звонкой и настороженной. — Но мы не умеем, — робко пискнул на весь притихший зал самый молодой министр. — Вы же самый добрый и справедливый, — укорил пожилой мигун, тот самый, что ратовал за домик в чужой столице. — Конечно же я справедливый! — воскликнул Сэмми. — Именно поэтому мы и поделим все честно. Мигуны, за мной! Я сам возглавлю армию и поведу вас в бой за наши исконные земли. Сэмми-император неожиданно ловко крутанул топор и указал им путь в гипотетический «перед». Железные мышцы, или что там у него теперь было вместо вяловатого теста, радостно загудели, предвкушая много-много движений. Во славу народа и отечества… Толпа, оживленно загомонила, послышались обиженные выкрики о чьих-то покраденных яблоках и отрезанных жирных пашнях. Аморфная масса стала выстраиваться в более или менее оформленную змею-колонну. Сэмми с удовлетворенной улыбкой осмотрел свои первые войска, нашел взглядом шестерых министров. Они молчали. Сэмми подмигнул всем по очереди. У четверых ниже причесок были неподвижные гипсовые маски. У Второго такое выражение творожно-белого лица, как будто он сейчас сблюет. И только у Первого в глазах плескалось понимание. И ужас. Император пошел на войну. Это оказалось чрезвычайно увлекательным занятием. Сэмми за всю свою жизнь не видел столько деревушек, дорог, городков и мигунов, готовых выломать жердину из забора и пойти расширять свои горизонты. Иногда, правда, видимость застилал дым. Преграждали путь речушки и пруды. Но, чаще, люди. Им, в отличие от нового Железного Дровосека, требовался сон, еда и одежда, которая зачем-то портилась от кольев, топоров и вил. В какой-то из дней Сэмми так увлекся своими собственными боевыми распевами, что ушагал далеко вперед по узкой лесной дороге. Армия потерялась за несколькими поворотами и склоненными деревьями, подступившими вплотную. Император приостановился, оглянулся и почувствовал небывалое облегчение. Кажется, он понял, почему его предшественник ушел не попрощавшись. А в следующую минуту на него обрушился дождь. Искусственный, из одновременно перевернутых ведер, подвешенных на ветках. — Что за дела? — взревел Сэмми. Ржа, как колдовское зелье промчалась по телу. И оно застыло в полуприседе, с поднятыми к голове руками и глупо приоткрытым ртом. Сэмми видел сквозь красно-рыжую пелену изрядно похудевшие фигурки своих министров. Потом деревья опрокинулись, ветки с листьями заколыхались на фоне синего неба. Несколько раз что-то ударяло по голове и плечам. Мир снова крутанулся и Сэмми обнаружил себя на заросшей полянке. Первый Министр с ругательствами ковырялся в императорской груди. Сэмми скосил глаза вниз, насколько смог, но понял лишь, что маленькая дверца покорилась упорству и нескольким каплям машинного масла. — Мы совершенно забыли про сердце. Пришлось снова напрячь все силы, Гудвин-то давно отбыл восвояси. Прости, император. Сэмми… Плюшевая красная подушечка смотрелась странно в грязноватых пальцах Министра. — Вот так, — он кивнул, дверка лязгнула. — Сейчас я смажу основные суставы, а масленку оставлю неподалеку. Мы уйдем. Пока не поздно спасти эту пародию на армию. Локти, колени, поясницу, шею обожгло благословенным теплом. Сэмми распрямился, но мир вокруг продолжал крутиться, в груди болело. Он шагнул, потом еще, наощупь сел на склизкий пень. — Вы нужны нам, император, — донесся извиняющийся голос Второго Министра. — Возвращайтесь, — жалобно добавил Пятый. — Какое? — еле слышно проскрипел Сэмми. Но мигуны поняли. — Любящее, — развел руками Первый Министр. — Доброго не было. Сэмми закапал глаза из найденной масленки, проморгался, увидел, что снова один. Распахнул дверцу в груди, вынул оттуда мятую пачку с зажигалкой, прикурил. Скрючиться, чтоб увидеть пульсирующий, волшебно-живой комок внутри не получилось. Он затянулся раз, другой, третий. Глаза заволокло дымом пожара, в пустой железной голове забились крики. Окурок утонул в траве, стальные руки рванулись к ушам — тише не стало — потом к груди. Сердце вынулось легко. Оно лежало в огромных ладонях, не смеющих смять и порвать его в клочья, дышало плюшевыми боками, грело пальцы. — Я снова не просил! Я не хотел… Верните все, как было, — Сэмми затрясся, неловко прикурил одной рукой. Он долго сидел, привыкая к тоскливой занозе. Тряпичный ком вины расплывался, Сэмми тер мокрые глаза, опять капал из маслёнки, сыпал пеплом и изгонял из памяти свой разваленный дом. — В Стране Оз никто не, — он запнулся. — Не умрет. Сэмми быстро, пока не передумал, сунул мягкое сердце в грудь, прихлопнул дверку и зашагал обратно. Топор остался зарастать травой.