Обними меня

Обійми мене, обійми мене, обійми

Так лагідно і не пускай,

Обійми мене, обійми мене, обійми

Твоя весна прийде нехай.

(Обними меня, обними меня, обними,

Так нежно и не отпускай,

Обними меня, обними меня, обними,

Твоя весна придет пускай.)

Океан Эльзи

– Хоссподи, Стив, я дошел бы сам. Стив, выйдя из машины, подхватил Баки под бедра, сажая его на руки, и потащил к дому. Пакеты с покупками подождут в машине, Стиву хотелось донести свое сокровище до гостиной и сгрузить на мягкий диван. Баки лишь сделал недовольное лицо, закатывая глаза чуть ли не к макушке. Впрочем, безрезультатно. После обретения «своего Баки» через 70 лет разлуки и ужаса войн Стив как будто свихнулся – везде таскал его на себе. При любой удобной возможности брал на руки, поднимая мощное тело весом в центнер с гаком как большую, но легкую плюшевую игрушку. Растерянный и беспамятный после ГИДРЫ Баки сначала пугался такой напористой нежности, зажимался и деревенел в объятиях. Потом потихоньку оттаял, расслабился, даже шутливо понукал счастливого Стива возгласами: «Ноооо, лошадка Стивен!». А значительно позже, после успешной программы социализации Барнса в Ваканде Стив на такие обнимашки получал как минимум недовольный взгляд. И полное нежелание помогать этому процессу – Баки не старался цепляться за бедра Стива ногами, а руки складывал перед собой на груди. И смотрел взглядом полного засранца, мол, твое удобство – не моя забота. Он уже не тот бедный малыш Баки, а взрослый и самостоятельный мужчина. И нечего тут играть в маму-коалу. Баки часто ворчал, что это отцовский инстинкт в Стиве взыграл, что пора обзаводиться карапузами или на худой конец большой собакой, чтоб ее таскал на ручках, не отпуская, а от него, Баки, отстал. Иногда «затроганный» уже с самого утра, Барнс, завидев на горизонте своего обнимашечника, быстренько сматывался в противоположном направлении. Нет, он любил Стива, ценил время, проведенное наедине, и был охоч до приятных ласк, но иногда этого было слишком много. А периодически не к месту и не в кассу. И это порой раздражало. Вместе с тем Баки понимал, почему Стив такой с ним. Почему тот тревожится, если теряет его из поля зрения, и успокаивается, получив тактильный сигнал прикосновением к руке или плечу: «Я здесь, рядом». Почему Стив кричит во сне по ночам, просыпается и судорожно нашаривает в темноте спящего его. Наваливается со спины, придавливая своим весом, или затаскивает пробудившегося от шума и расслабленного, сонного Баки на себя и только тогда закрывает глаза. Он все это замечал. Не ругался и не отталкивал Стива, а переживал тяжелые моменты вместе с ним, просто находясь рядом. Но сам первый в объятия никогда не лез. Более того, он был уверен, что при чужих людях заползать на руки к здоровому мужику другому не менее здоровому мужику – полный отстой. В остальном у них была полная идиллия. После множества проверок, психологических экспертиз и судебных заседаний Баки приняли в обновленный Щ.И.Т. на должность одного из главных карателей врагов человечества и США в частности. Этакая правая рука Капитана Америки, опора и защита тылов гордости нации. А тылы там были что надо: крепкие, проработанные, так бесстыдно торчащие из-под кромки щита. И кто дизайн его костюма проектировал? Явно маркетологи постарались, выставив напоказ самую лучшую сторону главной надежды и гордости Соединенных Штатов. Сам Баки получил удобные широкие форменные штаны, которые хоть не обтягивали порнушно его задницу, но и не особо ее скрывали. Да и не только ее. От одного вида мощных бедер бывшего Зимнего Солдата, бескомпромиссно идущего на противника, враги теряли оружие, роняя его в панике, а кто-то и контроль. Такая в них была убийственно-сексуальная красота. Стив не стеснялся брать Баки на руки и в Щ.И.Т.е. Он как-то пришел за ним в спортзал, чтобы забрать в административное крыло – их вызывал Фьюри. И в порыве нежности подхватил Баки под бедра прямо перед всем С.Т.Р.А.Й.К.ом. Стыдобища. Те, уже зная их отношения и маленькие странности Капитана, не пялились удивленно, но по привычке поглядывали и присвистывали, выкрикивая из другого конца зала что–то типа: «Снимите себе уже отель». Сам командир отряда Брок Рамлоу, оскалившись, оглядывал эту слипшуюся парочку, останавливая взгляд на раскрывшихся бедрах и крепких ягодицах Барнса, обхватившего ногами Кэпа за талию. Потом утирал взмокшее лицо, выругивался себе под нос и разгонял своих бойцов по тренажерам, грозя устроить марш-бросок в полной выкладке, раз у них есть силы на похабные разговорчики. Стив все видел. Хрен ему, этому Рамлоу. Пусть не зарится на чужое. Эта шикарная Бакина задница в черных тактических штанах его, Стива, и больше никого. А Баки, в свою очередь, смотрел осуждающе, призывая к совести и голосу разума или кто там был у Стива за главного в такие слюнявые моменты в его блондинистой головешке. Хоть одна-единственная извилина должна была подсказать ему, что хватать его как плюшевого мишку перед сослуживцами – чертовски плохая и позорная идея. Над ними и так уже ржали друзья Стива. После одной из первых миссий, куда Баки допустили в качестве снайпера (выслеживать и снимать цели, на рожон не лезть и носа из лежки не высовывать). Тот, выбираясь из укрытия в конце миссии, хотел показать себя во всей боевой красе – эффектно выйти своей походкой победителя с винтовкой наперевес. Но Стив как всегда все испортил. Тревожно оглядывался, ища глазами, а когда широко улыбающийся Баки показался в поле зрения, бросился к нему, сбивая с ног, сграбастал в охапку и поднял на руки как какого–то мальчишку. Баки взвизгнул поросенком и попытался выкрутиться из стальных объятий, как настырный кот, стыдливо зыркая по сторонам. Но нет, это увидели все. Сперва Баки поймал заинтересованный и смеющийся взгляд Романовой. Потом прыснул Клинт. Ванда смущенно захихикала, но быстро спрятала лицо. Эту сладкую сцену увидел и весь С.Т.Р.А.Й.К. – Оооой, какие вы милашки, – протянула Наташа, собирая бровки домиком и умилительно вытягивая губы. Баки только и мог, что закатить глаза. Он бы ответил что-нибудь, но не был с ними так хорошо знаком. А языкастыми у них в команде были все как один. – О, детка, – подкатил к ней Сэм, игриво приобнимая за талию, – иди ко мне на ручки. Донесу куда угодно и даже не запыхаюсь. – О да, здоровяк, унеси меня далеко-далеко отсюда! – Наташа лихо запрыгнула на руки Сэму – по-женски, прижавшись боком к его торсу, – и изобразила воздушные поцелуи для спасителя. Сэм подыграл ей, и, дружно заржав как кони, они унеслись вперед к грузившемуся джету. «Вот дерьмо», – подумал Баки, краснея до самой задницы и сердито поглядывая на Стива, мол, доигрался? Но тот только прижимал свой трофей к себе и счастливо улыбался. На следующих миссиях ничего не менялось. Стив требовал своих успокаивающих обнимашек с упорством носорога. Баки с не меньшим упорством протестовал и сопротивлялся. Вся команда хихикала и мочила шуточки как группка язвительных подростков. А глупому и сильному Роджерсу было как будто наплевать. Для него главной ценностью был он, Баки. Дома за закрытой дверью эта тактильная тяга усиливалась троекратно. Стив то и дело норовил коснуться спины или плеча, как будто проверяя, что Баки здесь, с ним, живой и настоящий. Обнимал сзади, когда тот чистил зубы или мыл посуду, прижимал к боку или затаскивал на себя, когда они валялись на диване перед телеком. Сажал себе на плечи, и Баки чувствовал себя слоновьим погонщиком, покачивающимся от уверенных, но осторожных шагов Стива по первому этажу их дома. Только там были высокие потолки, и Баки не рисковал приложиться своим лобешником о бетон. И трахал Стив его тоже держа на руках. Он прислонял Баки спиной к стене, подхватывая под ягодицы, и вбивался в него, как отбойный молоток, чуть ли не проламывая им стену. В эти моменты Баки был совсем не против посидеть на ручках. Им обоим это чертовски нравилось. Баки переплетал ноги у него за спиной, крепко цепляясь. Стив одной рукой держал его на весу, второй прижимал к стене его живую руку, сплетаясь пальцами, сжимая до сладкой боли, и вталкивался во влажное нутро. Баки не мог пошевелиться, зажатый мощным телом, а только тяжело дышал, счастливо вскрикивая на особенно сильных толчках. Или, если им обоим хотелось нежности и медленного секса, они опускались на кровать. Стив прижимался спиной к изголовью и усаживал Баки верхом на себя, долго целовал и растягивал. Шептал ему разные приятные глупости и жарко выдыхал в шею, когда медленно и сладко погружался сразу на всю длину, делая их одним целым. В такие моменты Баки полностью отпускал контроль, передавая всю власть Стиву, и только принимал от того глубокие поцелуи и ласки по всему телу, раскачиваясь в медленном ритме. – Люблю тебя, Бак, слышишь?.. – Стив, опуская Баки на свой член, прикрывает от наслаждения глаза и жарко шепчет ему куда-то в висок, – люблю… никогда не отпущу. Родной мой… ты веришь мне?.. И Баки верит. И льнет к его широкой груди, разрешая и прощая ему в такие моменты абсолютно все. *** Щит нашел еще одну скрытую базу Гидры, где-то в России. «В Ое-мие-конь» – еле прочитал по слогам Стив, глядя в документы разведки. Моргнул, повторил еще раз. И почему русский такой сложный? Почему было не назвать поселение как-то попроще? Например… Стив перебирал в голове знакомые русские слова, но ничего подходящего не находил. На ум пришли только priviet, russkii и vodka. И для официальных названий они точно не годились. По проверенным данным, на этой базе хранилось еще пятеро суперсолдат, спящих в криокапсулах. А также секретные данные, образцы сыворотки (предположительно) и отряд вооруженных до бровей бойцов (совершенно точно), тщательно охраняющих базу, в том числе и на подступах к ней. Проколоться было нельзя. Слишком многое стояло на кону. На рассвете отряд высадился в нескольких километрах от предполагаемого нахождения объекта. Со всех сторон сооружение закрывали ледяные скалы. Добравшись до вентиляционных шахт, они проскользнули внутрь и разделились: основная группа обезвреживала противника, Стив с Наташей побежали прямиком к помещению, где могли храниться данные. Баки, проникнув внутрь через верхний люк, аккуратно спускался вниз, где предположительно могли быть криоустановки. Это был просторный зал-колодец. На стенах располагалось оборудование, подключенное к криокапсулам со спящими людьми внутри. У каждого из них в голове темнело маленькое отверстие с запекшейся кровью по краям. Они все умерли мгновенно. Баки спустился на бетонный пол, медленно повернул голову и увидел знакомую конструкцию в середине зала. Его затрясло. Боясь не справиться с эмоциями и завизжать в страхе, Баки выключил коммуникатор, чтобы этих стыдных звуков не услышала вся команда. Зря. В затылок уткнулось что-то твердое и холодное. Баки дернулся, но тут же замер, когда дуло ощутимо ткнулось в голову, а рука сжалась сзади на шее. – Dobroe utro, Soldat, – услышал Баки знакомую фразу. Ох, он узнал бы этот голос и через 70 лет. Полковник Василий Карпов. Один из кураторов Зимнего Солдата, когда его держали в России. Баки помнил его. Он помнил их всех. – Руки над головой, Солдат, – приказал бывший куратор, и Баки ничего не оставалось, как поднять их вверх. Запястья обхватили широкие петли, схлопнувшиеся между собой сильным магнитом. Дуло, предположительно, пистолета, ткнуло его в затылок еще раз, побуждая двинуться в сторону ближайшей стены. Баки покорно сдвинулся, тут же примагничиваясь к металлической обшивке. Баки наконец смог разглядеть его. Отметил, как тот постарел. – Что тебе нужно? – глухо спросил Барнс. – Чтоб весь ваш отряд покинул базу. Сыворотки здесь нет, я ее уничтожил. – Заметив непонимающий взгляд, полковник пояснил, – она была недоработана, а значит, не могла создать идеальных суперсолдат. – Готовые суперсолдаты уже были, они спали в криокапсулах, замороженные до поры до времени. Зачем ты убил их? – прорычал Баки, дергаясь в попытке оторвать магнит от стены. Тщетно. – Они были не эффективны. Слабели, не выполняли приказы. Сбоили, как неисправные компьютеры. Их вариант сыворотки был несовершенен. То ли дело ты… – с этими словами полковник вытащил из-под форменной куртки красный блокнот со звездой. Баки неверяще замотал головой. Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, нет. Полковник еще раз коротко взглянул на него, безоружного, скованного, бессильного что-либо сделать в этой ситуации, и опустил глаза на открытую страницу. И полетели грубые, смертоносные слова в сторону Баки, как острые кинжалы. Подчиняя себе, блокируя волю, пробуждая дикого зверя внутри головы. – Zhelanie. – Нет… – Rzhavoy. – Нет, нет. – Zemnadtsat. – НЕТ!!! Баки дергался изо всех сил, стараясь оторвать наручники от стены. Он сможет хотя бы попытаться достать полковника, пока тот тянется к кобуре. Давай, Баки, давай. Еще раз. Ради себя. Ради Стива. Ради неубитых людей. Давай, придурок. Давай! – Rassviet. Чудовищно заорав, вложив остатки сил в левую руку, Баки тяжелым, долгим движением оттянул левую, разорвав крепления наручников, и бросился на врага. Тот успел достать пистолет из кобуры, выстрелил куда-то в грудь. Все предусмотрел, гад, – пулевое ранение в тело Баки бы затормозило, но не убило (это если не в сердце). А вот выстрел в голову он бы не пережил. Солдат нужен ему живым. От звука выстрела Баки дернулся в сторону, уходя от пули, прошедшей по касательной, лишь оцарапав плечо. И тогда Баки позволил себе все. Окровавленное, разломанное тело лежало на полу, по капле опустошаясь вытекающей кровью. Баки остановился, только когда понял, что впечатывает в бетон кровавое месиво из костей и мозгового вещества. Задыхаясь, Баки отопнул ногой подальше красный блокнот, весь забрызганный багряной жидкостью, и тяжело опустился на пол, силясь прийти в себя. Все кончилось. Черт. Наконец все кончилось. Баки прижал колени к груди, обняв их руками. Черт, черт, черт. Сколько он так просидел, собираясь с мыслями, он не знал. Связь! Он без связи до сих пор. – Сссссс… Стив…– сдавленно пробормотал Баки, включая коммуникатор и отползая в сторону, к стене, где валялись разбитые наручники. – Бак, ты в порядке? – послышался взволнованный голос Стива в коммуникаторе. – Где ты? Я тебя обыскался. Куда пропала связь? Где ты сейчас? – Я в криозале, – прошептал он и закрыл лицо ладонями. Через пару секунд, минут, а может, и дольше, Баки не понял, в зал ворвался встревоженный Стив. Оценил обстановку, увидел сидящего на полу Баки, утирающего кулаком глаз, еще больше размазывая грязь по лицу. Растерянного, дрожащего, жалобно всхлипывающего. – Стив, у него был блокнот с кодами активации! Стив, он начал зачитывать чертов код! Я чуть не… ох, Стив… я… Стив бросился к нему. Баки все еще сидел на полу, от шока пытаясь отползти как можно дальше от убитого, вжимаясь спиной в стену, как будто хотел продавить ее насквозь. – Баки… – только и смог с горечью и нежностью произнести Стив, опускаясь перед ним на корточки. – Ст.. Стив! Возьми меня на руки, – жалобно попросил Баки, потянувшись к нему, как малыш тянется к своему взрослому, твердо зная, что тот его спасет, укроет от всех бед и успокоит растревоженное сердце. Стив поднял его, прижал к себе крепко, и только сейчас Баки смог отпустить себя. Он горько разрыдался Стиву в плечо, завыл во весь голос, вцепившись руками и ногами, орошая костюм и шею слезами, делясь своим страхом и горем. Он чуть не стал машиной для убийства, он мог покалечить Стива, мог убить остальных… Хватило бы одного приказа, и Солдат, не моргнув, свернул бы шеи всем, кто встал на пути. Даже если это самые близкие. Рыдания душили Баки. Он жался к широкой груди Стива, прокручивая в голове весь ужас, который мог произойти и чудом не случился. Ох, сколько еще ему жить с этим животным страхом в голове… Стив успокаивающе гладил его по спине. – Я с тобой, Бак. Я здесь, рядом. Я держу тебя. Ты мой. Я никому тебя не отдам. Тише… успокойся, родной мой… Ты в безопасности. Пойдем домой. Стив вынес его на руках, дрожащего, мелко дергающегося от судорожных всхлипов. Выставил вперед свой щит, чтобы укрыть от начавшейся метели. Не спускал с рук, пока они возвращались в джете на базу, так и сев с ним в одно из кресел, поудобнее устраивая затихшего Баки у себя на коленях. Вынес его из приземлившегося самолета и опустил с рук только перед их машиной. Бережно посадил на пассажирское сиденье, сам сел за руль и быстро, но аккуратно довез их до дома. Здесь Баки точно почувствует себя в безопасности. Он всю дорогу просидел молча, съежившись и глядя перед собой. И всю дорогу Стив держал его за руку. Дома Стив наскоро его раздел и погрузил в горячую ванну. Бережно выкупал, быстро сполоснулся под душем сам и, замотав его в теплый махровый халат и накинув на голову капюшон, унес в кровать. Баки, успокоившийся было в горячей воде и уютных объятиях, снова разревелся, хлюпая носом и размазывая влагу по щекам. Стив осторожно опустился на матрас с ним на руках, прижал к своей горячей груди и долго-долго баюкал, тихонько покачиваясь из стороны в сторону и вполголоса проговаривая успокаивающие слова. Баки, пару раз судорожно всхлипнув, заснул крепким сном, тяжело навалившись на Стива. Покрасневший и распухший от водопада слез нос шумно и щекотно сопел куда-то в шею Стиву. Тот медленно спустился по подушкам вниз, закутывая их обоих краем одеяла. Самое важное в его жизни сейчас лежало сверху и мирно посапывало в его руках. А все разговоры, важные дела и даже очередное спасение мира точно подождут до утра.