пристрастие

как тебя покорить? как тебя покорить? не знаю я не проходит без этой мысли дня не проходит и дня как тебя покорить? укажи мне какой-нибудь намёк близок я или так же всё далёк? или очень далёк.

***

      первое письмо пришло глубокой осенней ночью. он писал о своей боли. он рассказывал о своей боли. он рисовал о своей боли.       и в ответ, очевидно, он ничего не ждал. а нужны ли ему ничего не значащие слова? позволил бы не быть равнодушным к самому себе? или наоборот, жаждет сострадания?       «<…> в памяти остаются моменты, когда изнашивал себя до последнего, но и одновременно сильно жалел. моменты, когда боишься самого себя. ты хочешь оставить всех и быть одним, смотреть в окно, заставлять себя умываться по утрам и не спать ночами напролёт. опухшие, красные глаза доставляют не только моральный, но и физический дискомфорт. смотришь в зеркало, а в отражении зомби. внутри, где-то в середине груди щёлкает что-то мерзкое, неприятное, окутывающее разум и не дающее спать по ночам. и говорили мне, что не бывает болезней у души, не существует. хочу крушить, рушить, разбивать всё, что напоминает о тебе. а смех твой эхом отзывается в ушах.       и мне противно от себя. противно от понимания того, насколько я жалок. противно от того, что ты, наверно, и вовсе возненавидел меня. противно от того, что не могу отпустить прошлое. твой взгляд, улыбка, тонкие чуткие руки оставили след в моей жизни навсегда. раньше ты заставлял дышать меня, а как мне быть сейчас?       боюсь себя и своих мыслей. и жить не хочется совсем. на всех мне всё-равно, никто не важен мне. я не хотел так резко оттолкнутся от тебя. мне нужно было время, любовь моя слепа.       ненавистный тебе нагиса каору.<…>»       глаза закрываются медленно, горячее дыхание прерывается, обмотанные бинтом руки трясутся. а слёзы не текут. почему? наверное, потому что синдзи давно отпустил прошлое? смог собрать по кускам своё разбитое сердце? давно простил каору за всё, что он сделал? а может, на слёзы сил и вовсе не осталось?       второе письмо пришло через три дня. его принесла молодая почтальонка, а вместе с ним передала небольшой букет цветов. белые ромашки. эта девушка наверняка знает нагису. но спросить икари-младший не успел: почтальонка скрылась, стоило синдзи положить на полку письмо.        «<…> почему человеку свойственно думать о прошлом? почему мне хочется вспоминать всё, что связано с тобой? почему я хочу сделать всё, чтобы ты смог извинить меня? и не удаётся найти мне ответ. только сейчас начинаю я ценить все прожитые с тобой года. юность испарилась, словно всё это было долгим сном, который захочется вспоминать вновь и вновь. я всё еще надеюсь, что когда-то смогу заснуть вместе с тобой под музыку из старого плеера, и пусть это всего лишь мои жалкие мечты. и пустота в душе мне не даёт покоя.       тебя было мало, как сигарет в пачке.       тебя было мало, как времени на контрольной.       тебя было мало, как мелочи в карманах.       тебя было мало, как букв в алфавите.       и вроде бы оно уже ничего не значит, но я буду рад, если ромашки ты себе оставишь.<…>»       синдзи заметил, что в почерке каору не изменился. и в письме тоже. он не понимал, почему нагиса пишет ему вновь. может, потому что он нужен? может, потому что его любят? может, потому что не забывал? не знает. а ниже текста была нарисована синеглазая шатенка с букетом цветов. икари-младший решил поставить ромашки в вазу.       что же теперь интересует икари-младшего? письма каору нагисы.       он писал между строк. он писал истину, которую не хотелось принимать. не зря же говорят, что горькая правда намного лучше, чем сладкая ложь. пусть эти строки банальны и жалки. но это то, что надолго заседало в голове, не давая сосредоточится. и когда об этом говорят, пишут, или изображают на бумаге — становится легче.       и спустя пять дней после получения второго письма синдзи нашел силы выйти из дома. город маленький, удивляет, что они с нагисой не пересеклись. а икари-младшего узнавать заново не надо, в нём ничего не изменилось. прическу не меняет, поведение то же самое, ходит в тёмно-синей кофте на белой застёжке и в чёрных штанах на высокой талии. а слухи всегда расходятся быстрее, чем ожидаешь.       икари-младший гуляет по местам, где он с каору когда-то ходил. зачем? заставить себя вспомнить всё хорошее и закрыть глаза на плохое. вернуть ту влюблённость, которой синдзи когда-то жил. снова присвоить к своему имени приставку «твой», что бы икари-младшего никто не смог забрать к себе, кроме нагисы.       никто не имел на это право.       нагиса любил чувствовать себя собственником, что сначала посылает нахуй, а потом просит прощения. такое поведение легче смахнуть на «творческую личность». они же все эмоциональны, ранимы, могут же вбросить что-то когда плохое настроение. им простительно.       когда синдзи вновь пришло белое письмо он был взволнован, но рад. боль, растекающаяся по телу месяцами, могла надломить с лёгкостью. заставить видеть реальность иначе.       «<…> когда мы обретаем одно — мы теряем другое. но бывает же так, что можно потерять и не приобрести что-то новое. почему с тобой я не боялся плакать и рыдать? почему с тобой совесть мучала и заставляла извинятся? почему с тобой моя жизнь казалось вечной? почему с тобой хотелось спать днями и ночами напролёт? новые вопросы не покидают мою голову, хотя, ответ на них известен мне. потому что я не хотел обращать внимание, когда был с тобой.<…>»       «<…> и мне противно       вспоминать, как я разбивал тебе сердце. уничтожал, чтобы никто не восстановил. убивал изнутри, чтобы ты остался на веки покорным мне. чтобы боялся полюбить кого-то другого. и показывал я тебе самую холодную сторону<…>».       синдзи больше не может злится или обижаться. сейчас он сам себе противен, блевать хочется. что он может ответить нагисе? что он может сделать, чтобы не чувствовать груз на душе? что он может сделать, чтобы определиться с эмоциями? и знает икари-младший только одно: рыдать хочется, а слёзы не текут.       «<…> ты для меня необходим, как воздух. я не переношу некоторые черты твоего характера, иногда от них хочется прийти в ярость, они сильно отталкивают. но ты — всё, о чём я думаю засыпая и просыпаясь. и я понимаю, что делал тебе только больно, и мне не хочется продолжать это. рядом с тобой все люди испаряются, словно их и не было никогда. ты сможешь потом убить меня, за все страдания, что я причинил тебе, но дай мне шанс испытать счастье с тобой заново. твои касания успокаивают. твой взгляд порождает бабочек в моём животе. твои руки манят, хочу прикасаться к ним снова и снова. я хочу лежать на твоих коленях и чувствовать, как ты гладишь мои волосы. я буду ждать тебя завтра на старом месте<…>».       нельзя сказать, какой выбор будет правильным. у каждого свои желания. то, что хочет каору — алкоголь и синдзи. а то, что хочет синдзи — попытаться изменить всё. а ведь будет лучше, если они забудут обо всём? отпустят друг-друга и заживут новой жизнью, залепив пластырем дыру в сердце? простятся с молодостью и будут поступать как взрослые люди?       наверно, так и есть.       но каору и синдзи выбирают другое.