Душевные шрамы

— Тебе все ещё тревожно? — тихо спрашивает Кейтлин, слегка приподнимаясь на локтях на кровати и смотря на Вайолет. Тусклый свет ночных фонарей падает на лицо Вайолет, красиво лежа на ее растрепанных и пышных волосах. Вай переводит взгляд лёгкого отчаяния и ужаса на Кейтлин, слабо и натянуто улыбаясь. — Да.. есть такое. Так, ерунда, — слегка покраснев, отшучивается девушка, поправляя волосы, — лучше скажи, почему ты не спишь. На губах Кейт на миг мелькает лёгкая усмешка. — Ты ведь знаешь, я не могу уснуть, когда тебе не спится, — спокойно отвечает Кейтлин и запускает пальцы в растрепанные волосы девушки, нежно поглаживая голову. Это ласковое прикосновение заставляет невольно вздрогнуть Вай. Кейтлин замечает это. — Тебе неприятно? — скромно спрашивает она и, не получив ещё ответа, одёргивает руку. — Нет-нет, — быстро выдает Вайолет и слегка смущается, вдруг прильнув к Кейтлин, — ты можешь продолжать. Просто…это так непривычно. Вновь ощущая, как Кейтлин, едва касаясь волос девушки, словно боясь невольно навредить ей, начинает осторожно гладить ее. Прикосновения так нежны, так мягки. Стайка мурашек пробегает по спине от какого прикосновения. — Просто…это так непривычно, — медленно и нерешительно вновь начинает Вайолет, испытывая лёгкое смущение, — это совсем не вяжется с тем, что было так недавно. Всего...несколько месяцев назад. Кейтлин вдруг чувствует, как сильная перебинтованная рука Вай мягко прижимает ее к себе. — Я...не могу поверить, что сейчас лежу в кровати. В мягкой и такой удобной кровати. Ты даже не представляешь, каково это, кексик, — улыбается Вайолет, горько усмехаясь, — и это хорошо. Ты была лишена этого ужаса.. Вайолет закрывает глаза, и за темной стороной век вновь оживают яркими красками картины ее прошлой жизни. В нос ударяет запах гнилости и сырости. Сердце сжимается от одной только мысли. — Ты можешь рассказать мне все, что тебя волнует, Вай, — с плохо скрытым надтреснутым голосом произносит Кейтлин, стараясь выглядеть спокойной и стойкой, вовлекая девушку в теплые и ласковые объятия, поглаживая Вайолет по сильной, местами украшенной шрамами и татуировками, спине — Сложно. Это сложно, черт возьми, — резко бросает Вай, уткнувшись Кейтлин куда-то в шею. Запах кожи Кейтлин, мягкость ее волос, тихий и спокойный голос, ласковые объятия успокаивают. — Я до сих пор помню своих сокамерников, — тихо продолжает Вай, — и помню, как я била морды всем, кто только пытался дотронуться до меня. У меня болели руки. Я стирала кожу с костяшек в кровь, а бинтовать было часто нечем. И как же сильно ныла спина по ночам… Мы спали чуть ли не на полу в сырости и холоде. И все только стало хуже после того, как меня посадили в одиночную камеру. Ни с кем ни поговорить, ни подраться, кексик. Вот так ужас и скука… С одной стороны, конечно, личное пространство, а с другой — полное одиночество. Полное, Кейтлин. Кейт невольно вздрогнула. Ее воображение нарисовало жуткую картину, от которой так и бросало в дрожь. — Я бы сошла с ума в первые же две недели, — тихо сказала Кейтлин, крепче прижимая к себе девушку и зарываясь носом в копну густых и коротких волос. — Слабые ломаются. Сильные продолжают бороться, — замечает с горькой усмешкой Вай, — я знала таких, которые ломались. Об этом неприятно говорить, но… были и случаи самоубийства. При этих словах сердце Кейтлин невольно сжимается и начинает биться чаще. — Да… Было такое. Помню, какой-то умник нашел где-то забитые в углу разбитые осколки керамической посуды, которые и убирать никто и не собирался. Камеры вообще держат в ужасом состоянии. Так вот, этот бедолага взял и перерезал большим острым осколком вену. А кто-то умудрился удавиться на полурваном тонком поясе, — с усмешкой и мнимым спокойствием продолжала Вай, меж тем на миг отстраняясь от девушки и просто ложась на спину, смотря в богато украшенный потолок и слабо улыбаясь. — А у тебя были такие мысли? — вдруг с тревогой в голосе спрашивает Кейтлин, боясь услышать ответ. Вай молчит. Только лёгкая ухмылка кривит ее губы. — Представляешь ли, я тоже пробовала повторить метод того придурка, что порезал себе вены осколком. Правда, разбитой керамики у меня не было. Пыталась как-то ранить себя острыми предметами, вот только. остроты не хватало. Зря себе исполосовала все руки, все запястья, кексик. Я и не думала, что это окажется так сложно — взять и… — Вайолет… — вдруг серьезно произносит Кейтлин, бледнея и даже приподнимаясь, принимая сидячую позу и с ужасом смотря в улыбающиеся в страдании глаза девушки. — Что? — с ледяным тоном спрашивает Вай и обращает взгляд холодных глаз на Кейтлин. Бросаясь к Вайолет, Кейтлин цепким движением рук заключает ее в объятия, крепко-крепко прижимая к себе. Эти нежные и тонкие, слабые руки стискивают Вай так непривычно сильно, что дыхание перехватывает. — Ты...ты меня задушишь, кексик. — пытается пошутить Вай и криво улыбается, неуверенно и мягко обнимая девушку в ответ, — тише, тише... все в порядке. — Ты уверена? — тотчас спрашивает Кейт, на миг приподнимаясь, чтобы посмотреть прямо в глаза девушки. — Точно, кексик, точно. Спокойно, — Вай на миг подносит руку к лицу девушки, аккуратно и заботливо поправляя выбившуюся прядь волос за ушко. Кейтлин перехватывает руку и мягко касается ее пальцами, поглаживая запястья. — Так значит, за этими бинтами остались и твои..шрамы от… — Конечно. — Я хочу посмотреть… Вайолет на миг краснеет и смотрит на Кейтлин, слегка нахмурившись, но не убирает руки. — Хорошо, пожалуйста. Кейтлин медленно и с каким-то внутренним трепетом убирает бинты, смотря то на руку Вайолет, то на нее саму. Внимательно смотря на запястья, она проходит пальцами, едва касаясь кожи, вдоль всей руки от кисти до локтя, чувствуя рельефность под мягкими и чувствительными подушечками пальцев. Рассматривая руку на тусклом лунном свету, она видит прямые и кривые шрамы. Изрезанная вдоль и поперек рука ввергает в ужас. — Ну как? — притворно невозмутимым тоном спрашивает Вайолет, вдруг видя, как девушка подносит руку ближе к лицу, — что ты собираешься сдел… Мягкие теплые губы вдруг касаются запястья, оставляя влажный поцелуй. Ещё и ещё. — Кексик. — вдруг, нахмурившись, выдавливает из себя Вай, заерзав на кровати от смущения, — это немножко...неловко. — Я знаю, — вдруг бросает Кейтлин и на миг отстраняется от руки, смотря внимательно и решительно на Вайолет, — пообещай мне, что ты больше никогда, ни при каких условиях не повторишь это. Лёгкая улыбка появляется на губах Вайолет. — Я обещаю тебе, кексик. — Я сейчас серьезно, Вайолет. — Так и я тоже. Кейтлин на миг хмурится, но после мягко ложится на Вай, смотря с лаской и теплом в ее голубые глаза. — Этот кошмар все равно позади. Порой мне становится тревожно. Так тревожно и беспокойно, что...уснуть не могу. Но.. когда ты рядом, мне гораздо легче. Правда. Вай запускает пальцы в волосы Кейтлин и смотрит долго в синие глаза напротив. — Мне так жаль тебя. Очень, правда. Я хочу помочь тебе, — с болью в голосе произносит Кейтлин и с тоской смотрит в улыбающиеся глаза. — Это мое прошлое. Я не могу его стереть или избавиться от него. Слишком долго пришлось страдать. Это оставило…слишком сильные раны на моей душе, кексик. И я не знаю, есть ли от этого средство. — Конечно есть! — вдруг с неожиданной живостью в голосе выдает Кейтлин, улыбаясь. Вайолет вопрошающе смотрит, приподнимая одну бровь. — Любовь лечит все, — вдруг с воодушевлением в голосе заявляет Кейтлин, нежно касаясь щеки девушки, проводя пальцами по гладкой коже. Такое нехитрое заявление заставляет Вайолет невольно залиться краской. Она внимательно смотрит в синие и глубокие глаза Кейтлин, смотрящие с такой неподдельной любовью. Вай невольно улыбается. Сердце начинает биться чаще, а в груди что-то греет душу, согревая ее. Любовь, нежность и ласка, забота— все это так непривычно, так чуждо и даже пугающе для Вай. Куда привычнее одиночество, страх и подавленность. Чувство безысходности и паники. — Это...слишком непривычно для меня, — вдруг тихо и медленно произносит Вай, смотря в глаза Кейтлин. — Я отогрею тебя, — с несокрушимой умеренностью в голосе выдает Кейтлин, — тебе.. тебе так не хватало этого. Вай невольно вздрагивает при этих словах. — Кейтлин, ты смущаешь, — как-то беспомощно и жалобно замечает Вайолет, невольно сжимаясь и робея. Кейтлин убирает руку от лица Вай и просто ложится рядом на бок, приобнимая Вай. — Привыкнешь, — замечает девушка и нежно улыбается, слегка закинув ногу на Вай и прижавшись сильнее, — лучше скажи, тебе... тебе стало легче после этой маленькой..исповеди? — Ах? Да, да.. конечно. Правда, — вдруг с лёгким удивлением замечает Вай, как тяжело больной, вдруг ощутивший внезапно резкое улучшение. — Спасибо, Кейтлин. Ты..ты просто ангел. Я тебя люблю. Кейтлин нежно улыбается. - Я тебя тоже.