чужая боль

Дину повезло со своим соулмейтом, ведь он не почувствовал никакой боли в первые года, когда это должно было происходить. Казалось, данная ситуация очень блаженна, и Дин может стать самым настоящим терминатором, но его с каждым месяцем начал настораживать тот факт, что он вообще не чувствует боли — у него ни разу не было ощущения когда болит голова или живот, ну там, рука или нога. Вообще не было. Свою боль Дин сможет вернуть себе только тогда, когда прикоснётся к своей родственной душе, но, кажется, её вообще и не существует по доводам Винчестера. И вот тогда Дин отчаялся когда-либо почувствовать хотя бы какую-то боль — но он глубоко ошибался. Кастиэль — так звали человека Ангела, который единственный из своих братьев испытывал боль, когда находился на Земле. Он никогда не верил в эту легенду, потому что так заверили его братья, но когда он сам почувствовал боль, то знатно удивился и насторожился. Все его братья были удивлены, понимая, что у Кастиэля родственная душа — это простой смертный человечишка, поэтому начали отдаляться от него как можно быстрее, не желая с такими водиться. Все годы Кастиэль прожил в полном унынии, изредка чувствуя какую-то малую и несильную боль, причём не свою точно. В какой-то день боль его не посетила, но на следующий день всё стало намного хуже — гуляя по наикрасивейшему парку Земли, Кастиэля посетила ужасная и пронзительная боль, заставляя согнуться от боли и закричать. Боль разнеслась по всему телу: рукам, ногам, груди и другим частям тела. Он лежал на траве, пытаясь прекратить эту адскую боль своими ангельскими силами, но не выходило, поэтому, он умолял свою родственную душу прекратить чувствовать боль на данный момент, потому что это было необычайно больно. Это ощущение боли не прекращалось очень долгое время, и один из братьев и застал Кастиэля, который просто неимоверно корчился от боли, не в силах даже встать. — Кастиэль! — прикрикнул тот и быстро подбежал к тому, пытаясь своей силой остановить боль, но та не прекращалась и была с каждой секундой сильнее. — О, отец, как же, — начал тихо молвить Кастиэль, но боль наростала больше и больше, не прекращаясь ни на секунду, не давая договорить слова, которые он хотел сказать. — Как же так. — Это катострофа, Кастиэль! Я клянусь, что убью твоего соулмейта, потому что тот даже не понимает, какие боли ты испытываешь! — Не надо, — лишь на секунду приговаривает Ангел, пытаясь унять эту физическую чёртову боль, и, наконец, в одну секунду она резко прекратилась, позволяя ему встать. — Нет, надо! Твоя родственная душа даже не понимает с кем имеет дело! — прикрикивает его брат, помогая ему подняться, и Кастиэль с облегчением встаёт, рвано вдыхая свежий и чистый воздух. — Я уже ненавижу твою родственную душу! — Ну пожалуйста, не говори так о человеке, который предназначен мне самой Судьбой, — шёпотом умоляет Кастиэль, вступаясь за человека, знатно помотавшего нервишки и тело Кастиэлю. — Ладно, будь аккуратен. Кастиэль моргает, и в эту секунду он оказывается один в этом парке, пытаясь раздумать о том, что он сейчас испытал. Что же с его родственной душой, раз она испытывает такие сильные и неприкращающиеся боли? На фоне снова возникла боль, но уже не такая сильная, которая позволяла ходить, но не позволяла адекватно думать, затмевая весь ангельский разум. Кастиэль уже добавил в свой мысленный список ещё одну причину встретить своего соулмейта, лишь бы перестать испытывать эту чёртову боль и, возможно, поговорить с тем человеком, а на любовную связь он даже мог и не рассчитывать, зная своих назойливых братьев. Ангел и не знал, чувствует ли его родственная душа боль или нет, возможно Ангелам не дано испытывать боль вообще. Кастиэль снова привстал, но его пронзила более сильная боль, чем та, что была на фоне, и он сразу же почувствовал схожесть этой боли с той прошлой, поэтому сейчас лежал под деревом и сквозь зубы рвано дышал, пытаясь не кричать на весь парк от этой сумасшедшей боли, которую он сейчас снова испытывал. Одной рукой он держал свой живот, пытаясь хоть как-то заглушить эти острые ощущения, а второй держал свою грудь, пытаясь вдохнуть воздух, который наконец его немного посетил, а позже боль исчезла также резко, как и появилась, заставляя скатиться горькой слезе из синих глаз от боли. — Кто же ты, — прошептал он в пустоту, пытаясь не думать о том, что воткнуть ангельский клинок в себя, сейчас было бы неплохой идеей.

***

На данный момент у Дина всё было хуже, чем могло быть, лишь потому, что он находился в Преисподне, то есть в Аду, но он хотя бы не чувствовал ни единой боли, которой там ему причиняли, что было уже хорошо, а за родственную душу он перестал волноваться, потому что той просто-напрсто не существовало, но Дин, как же ты глубоко ошибаешься. Даже когда ему втыкали нож в живот, он вообще ничего не чувствовал, но зато где-то на Земле, один из Ангелов Божьих корчился от этой боли, которую просто было невозможно вынести. Но в очередной день к Кастиэлю приходит один из старших братьев, взглядом показывая, что ему жаль, когда тот испытывает эту боль, а потом начинает: — Кастиэль, у меня есть к тебе просьба, — начинает он, отворачиваясь куда-то в сторону заката, на который сейчас смотрел Кастиэль, наслаждаясь маленьким промежутком времени, когда он не испытывает эту резкую боль, которая не утихает ни под какой магией. — Да, я слушаю, — проговаривает Кастиэль в предвкушении, пытаясь предугадать, о чём же тот попросит его в этот раз, но тот стоит с серьёзным лицом. — Ты сможешь спасти одного человека? — вяло начинает тот, пытаясь многого не рассекречивать, но мысль о том, где находится этот человек, очень пугает, и он боится, что Кастиэль не согласится. — Конечно смогу, только назови место и я прямо сейчас туда полечу, — очевидно говорит Кастиэль, без умолений соглашаясь на эту просьбу, которая кажется простой только с виду. — Ад, — говорит его старший брат, а Кастиэль стоит как вкопанный, пытаясь понять, не ослышался ли он, но тот смотрит на него пронзительным взглядом, и Кастиэль понимает, что не ослышался. — Ладно, — неуверенно говорит Кастиэль, пытаясь скрыть свой малейший страх, что, кстати, получается удачно. — Как зовут этого человека? — Дин Винчестер. Кастиэль молча кивает на эти слова, оставаясь сидеть на одном месте, наблюдая за этим прекрасным закатом, и решает полететь туда прямо сейчас, пока его не пронзила эта острая боль, которая рано или поздно появится снова, просто потому что за эти месяца он уже к ней привык. Ангел молниеносно перелетает в самое пекло Преисподни, пытаясь сквозь огонь и демонов, которые явно не рады его появлению, разглядеть ту самую душу, названную его братом. Пока он сквозь огонь и большое скопление этих чёрных тварей искал этого Дина Винчестера, резкая боль снова пронзила его в самое неподходящее время, но он пытался снова лететь, облетая весь Ад в его поисках, игнорируя эту адскую боль. Одно из крыльев заметно дрожало под жаром адского пламени, но Кастиэль не останавливался и летел, пока не увидел эту покалеченную, сломанную, но настолько яркую душу, владельцем которой и оказался Винчестер, находившийся здесь уже немало времени. Ангел аккуратно подлетел к этой сияющей душе, пытаясь прорваться через густое скопление демонов, явно не желающих отдавать этого человека ему в руки, но Кастиэль начал сиять очень ярким светом, ослепляя демонов и сразу же пользуясь этим, взял в крепкие объятья этого человека, внезапно чувствуя, что боль прекратилась, но он и дальше летел к Земле, перенося эту душу в тело, из которого она и исчезла при попадении в Ад. Очнулся Дин Винчестер в погребе, закопанном в рыхлой земле, явно ничего не понимая и не помня, кто именно его спас из Ада, но сейчас он лишь судорожно пытался пробить дыру в этом погребе, лишь бы выбраться обратно на Землю. Отбивая костяшки до крови, Дин внезапно почувствовал боль. Он почувствовал собственную боль. Как такое вообще возможно? — пронеслось в голове Дина, когда он почувствовал ощущение резкой и пронзиельной боли, при соприкосновении с деревом. Дин всё же смог сломать дерево, получая рыхлую и могильную землю себе на лицо, но это его пугало намного меньше, чем мысли о том, кто его вытащил и почему он чувствует уже собственную боль. Выбравшись наружу, в глаза ярко светило солнце, заставляя сщуриться от ослепительного света, которого Винчестер не видел уже давно. Много думая пока он шёл в неизвестном направлении, Дина вдруг посетила мысль, что тот, кто его спас — мог оказаться его родственной душой. Только так Дин мог объяснить то, что он чувствует собственную боль. — Дин Винчестер, — услышал он внезапный и быстрый шёпот, но оглядевшись по сторонам никого не было, поэтому он дальше пошёл, пока не услышал этот шёпот снова и снова. — Кто вы? — крикнул Дин, пытаясь не сойти с ума от такого громкого, пронзительного и, казалось, нечеловеческого шёпота. — Кастиэль, — услышал он у себя за спиной и, обернувшись назад, перед ним стоял незнакомый мужчина: синие глаза, в которых не было видно конца; бежевый плащ, который был слегка потрёпан, а на самом краю была капля крови; взъерошенные чёрные волосы, которые поражали его. — Это ты мне шептал? — со страхом произнёс Дин, пытаясь ухватиться за маленькую надежду того, что это не очередной демон, который сейчас снова и обратно утащит в Ад. — Да, но понял, что это бесполезно, поэтому мне пришлось предстать перед тобой в этом теле, — быстро и без запинки проговорил ранее озвученный Кастиэль, а в разум Дина начали закрадываться тёмные и страшные мысли. — Что ты? — шепнул Винчестер, пытаясь унять заметный страх перед этим незнакомцем, который всё также серьёзно стоял перед ним. — Я Ангел Божий, — с гордостью осведомляет Кастиэль этому человеку, а потом вспоминает слова своих братьев об этом человеке и их слова о том, что Ангел так ярко может светится только рядом с тем, кто ему предназначен и вспомнил свои мысли по поводу этого. — И именно я спас тебя от адских мук. — Что? — с неожиданностью проговаривает Дин, отказываясь верить в то, что перед ним стоит Ангел, который, между прочим, спас его. Винчестера мгновенно озарило, и он с пониманием посмотрел в глаза Кастиэля, который улыбнулся в яркой ангельской улыбке, положив его руку на плечо. — Ты моя родственная душа. У меня родственная душа – Ангел, поверить не могу. — Да, Дин Винчестер, ты человек, который предназначен мне, — проговаривает Кастиэль, а Дин с ужасом смотрит на него, не понимая, какие сильные боли тот испытал, когда Дин находился в Аду и его пытали. — О Боже, Кастиэль, прости меня за все эти острые боли, — с сожалением начал шептать Дин Винчестер, закрывая лицо рукой от стыда и осознавания, что сам Ангел Божий испытывал эти физические и острые боли из-за него, но тот лишь улыбнулся, убирая руку Дина от лица. — Ты прощён, — тоже шепчет Кастиэль, а Дин готов расцеловать этого Ангела, лишь бы он не исчез прямо сейчас, и пытаясь искупить свои мысли о том, что его родственной души не существует. Кастиэль же просто стоит на одном месте и поражается этому человеку, понимая, что он даже не был обижен на него за боли, и не находит ничего лучшим, чем подойти ещё ближе к Дину, который со стыдом отводил взгляд, а потом гладит того по волосам, предвкушая счастливое будущее, уже не в одиночку.