Больше, лучше, приятнее

Мягкие лучи закатного солнца пробились через неплотно задёрнутые шторы, они купали спальню в своём охровом отблеске на стенах и мебели, куда только могли добраться. Но лучше всего они смотрелись на чужом грубоватом лице, очень красиво очерчивали острые черты. Произведение искусства, не иначе. А Серёжа искусство любил. Вот и любовался бы тут, сидя на балконе, да только погода не то, чтоб располагала к созерцанию одного из его мужчин. — Опять за своё? Ну ладно Олег, я почти уже смирился, но ты-то куда? — ворчливо протянул Серёжа, вломившись на балкон. — Я думал, что ты в завязке давным-давно уже. Или дурной пример заразителен? Тонкие пальцы выхватили догорающую между пальцами сигарету. Разумовский недовольно прицокнул языком, но сам же затянулся, выпустил густое облачко сизого дыма и задумался о своём. Тишина была приятной. Спокойной. Он хмыкнул тихо, затянулся ещё раз и задавил окурок в пепельнице на стеклянном балконном столике. — Не нуди как моя матушка, рыжулька. Может же старый вояка позволить себе одну сигаретку за целый месяц? — Вадим картинно повздыхал для пущей убедительности, но улыбаться не перестал, хоть и возмутиться очень хотелось по поводу недокуренной им лично сигареты. — Ты ж знаешь, я уж как раз больше себе не позволяю. — А ещё я знаю, что мне давно пора браться за воспитание и пресекать на корню любой нехороший пример. — Да-да, может, ты просто сразу скажешь коротко и по делу — тебе не нравится привкус. — Вот так взял и обесценил всю мою заботу, — вздохнул и покачал головой Серёжа, хотя ясно ж было, что его возмущение раскусили на раз-два, смысла отпираться теперь не было. — Ладно. Ты прав. — Ах, за этим ты так жестоко обошёлся со мной и не дал докурить? — с пониманием покивал Вадим, настойчиво притянув Серёжу к себе, с ходу усадив на свои колени. — За всё надо платить, в таком случае. А дальше уже было не до разговоров. Широкие ладони Вадима мгновенно оказались на округлых ягодицах Серёжи, сжали по-хозяйски, пока губы терзали его губы в настойчивом слегка даже агрессивном поцелуе. Мокро, страстно и приятно. До первых предвкушающих мурашек по спине. Серёжа прижался крепко, цеплялся одной рукой за плечо, а другой перебирал короткие жёсткие волосы на затылке. Он кусался и вылизывал чужой рот с упоением, отдавшись процессу. И настолько это оказалось увлекательным делом, что никто из них не оторвался на тихий шум в комнате за приоткрытой балконной дверью. — Я что, не вовремя? — весело спросил Олег, вошедший минуту назад. Серёжа резко первым разорвал поцелуй и ответил жалобным взглядом вместо слов, на что получил тихое "хм". — А тебя только за смертью посылать, Поварёшкин! Ты б ещё дольше задержался, так и вообще всё веселье пропустил бы! — а вот Вадим даже не думал себя виноватым чувствовать, только хохотнул и облизался довольно. — Да ты что, — скептический взгляд Волкова говорил за него лучше всего. — А для кого я ходил в секс-шоп, м? Не для вас ли? Одному аптечные презервативы не нравятся, другому смазка. Как пользоваться, так это мы все вместе, а как идти за этим — так мне. Вот в следующий раз ты пойдёшь. — Вы ревнуете, когда я начинаю заигрывать с продавцами, — тут же парировал Вадим, махнув рукой, да с таким лицом, мол «я тут не при делах». — А мне достаётся за долгий выбор и желание прикупить пару новых вещиц! — вклинился наконец отмалчивающийся всё это время Серёжа со своим маленьким возмущением. И обе пары глаз многозначительно уставились на Олега. На этом его аргументы перестали иметь свою силу. Что уж поделать, лучше сдаться без споров. — Ладно-ладно, чёрт с вами, — махнул рукой Волков, вздохнув страдальчески, не желая быть втянутым в поток болтовни, а с этими двумя именно это и грозило ему, если не прекратить всё. Олег с ними давно научился быть дипломатом. Причём не только для самого себя. — Но, может, перенесём эту маленькую вечеринку туда, где ей и место? А вот это решение абсолютно точно нравилось всем. Не зря же терпеливо ждали своего мужчину с тем самым необходимым. Явно не для того, чтоб отсиживаться на балконе и лениво цапаться ни за что. Серёжа не успел даже встать с чужих коленей, как оказался поднятым на руки. Только и охнул тихо, да схватился за сильную шею покрепче. А внутри уже затянулся узел предвкушения. И так было абсолютно каждый раз. Будто впервые. Прекрасное чувство. А дальше — больше. Он оказался бережно уложенным на так и не заправленную с самого утра постель. Олег, видимо, раздевшийся на ходу, уже был без рубашки и помогал стянуть свитер с Серёжи, пока Вадим был занят самим собой. В постели правила вообще были простые — его мужчины заботливо делают всё, что надо, дают ему всё, что надо, а он принимает и умирает в лучшем из смыслов этого слова от происходящего. Горячие руки с обеих сторон гладили грудь и живот, пощипывали и терзали соски, вызывая тихие вздохи. Пока Олег склонился для медленного глубоко поцелуя, вылизывая серёжин рот, Вадим успел стянуть с Разумовского брюки и зацеловывал внутреннюю сторону бедра, где кожа была тонкой, нежной, горячей. От каждого такого касания Серёжа вздрагивал и постанывал. Пальцы прошлись прямо поверх белья, которое начинало пропитываться влагой, нащупали клитор и едва ощутимо надавили, но и этого хватило, чтобы Серёжа вскинулся весь, вцепился пальцами в плечо Вадима, едва ли не царапая короткими ногтями кожу. Почувствовав, что становится невозможно жарко, Олег сделал перерыв, перестав терзать сладкие губы. Поцелуи его переместились чуть ниже, влажные губы медленно зацеловывали шею и ключицы. А через пару невыносимо долгих минут к нему присоединился и Вадим, пройдя нетерпеливый путь снизу и вверх. Он целовал нервно дёрнувшийся живот, крепкую грудь, а затем шею с другой стороны. Вадим был более напористым, превращал поцелуи тут же в покусывания и вылизывания. Такой контраст сводил с ума и заставлял не то что стонать, а жалобно скулить. Ещё и руки эти безумно горячие со всех сторон будто были. Вадим гладил бёдра и промежность, дразня и сводя с ума, в то время как Олег нежно самыми кончиками пальцев гладил от живота и до груди, прихватывал соски, перекатывал их между пальцами. Ощущений было много, всё такое яркое и невозможное, что Серёжа только и мог постанывать и отдаваться. А большего от него и не требовалось. Он настолько потерялся, что и не уловил момент, когда оказался полностью обнажённым и перевёрнутым набок. Волков пристроился сзади. Он неторопливо зацеловывал плечи Серёжи, пока влажные от смазки пальцы осторожно растягивали вход. Вадим же пока лишь ловил чужие стоны и сбитое дыхание мокрыми глубокими поцелуями, без малого трахая серёжин рот своим языком. — Хороший мой, давай поменяемся немного? — хрипло позвал Олег, когда терпеть стало просто невозможно, а Серёжа оказался точно хорошенько растянутым. Это немного отрезвило затянутый пеленой удовольствия разум и Серёжа заторможено кивнул, не без помощи перевернулся и оседлал бёдра Вадима. Выдалась минутка даже на перевести дух. Краем глаза Серёжа пронаблюдал за тем, как Олег передал пачку презервативов Вадиму и прикрыл глаза. В тишине, прерываемой только тяжёлым дыханием со всех сторон, послышалось шуршание упаковок и характерные звуки. Разумовский облизал пересохшие губы, поёрзал на месте, сгораемый от желания и нетерпения. И вот наконец одна пара широких ладоней приподняла его за талию, а другая — придержала за дрожащие бёдра. Вадим буквально уложил на себя Серёжу, пока Олег помогал направить его член внутрь. Горячее истекающее смазкой влагалище без проблем за пару толчков приняло крупный член. Серёжа дёрнулся и судорожно вдохнул, но тут же тихо простонал, потому что времени на ещё одну паузу ему не дали. Олег осторожно развёл его ягодицы и медленно, с особой аккуратностью толкнулся членом внутрь. Это было чем-то волшебно невообразимым — быть заполненным двумя крупными членами, зажатым между крепкими разгорячёнными телами и чувствовать такую разную, но определённо страстную и нескончаемую любовь. Серёжа подрагивал, стараясь хоть какую-то связь с реальностью оставить ещё при себе, но, когда сначала Олег толкнулся вперёд и назад, а за ним и Вадим вскинул бёдра, его просто размазало и мозг отключился от здравомыслия, отдавшись наслаждению. Мужчины старались скоординировать свои движения, уже давно приловчившись к этому делу и зная, какой темп надо взять, как приподняться и толкнуться. Две пары рук умело поддерживали, чтобы было удобно. Толчки были размеренными, глубокими, сводящими с ума настолько, что Серёжа отчаянно выл от водоворота чувств, в который его утянуло. Он жмурился и то прикусывал нижнюю губу, то наоборот в бессилии открывал рот, позволяя громким протяжным стонам вырываться наружу, пока два члена так слаженно двигались в нём. Он задыхался, дрожал, но хотел больше и больше. И получал своё больше. — Кончишь для нас, детка? — протянул Вадим, приподняв одной рукой Серёжу за подбородок, попытавшись словить с ним связь. Мутный взгляд зацепился за довольную улыбку перед собой. Разумовский проскулил и слабо кивнул, потянувшись за требовательным поцелуем. В этот раз Вадим помог придержать Серёжу за бёдра, а Олег одной рукой скользнул вперёд. Нежные пальцы нащупали клитор и интенсивно стали его массировать круговыми движениями, при этом толчки внутри с обеих сторон и не думали останавливаться. Серёжа широко раскрыл глаза, вскрикнул, его тело подбросило резко вверх аж от того, как резко оглушило крышесносным оргазмом. Он ещё коротко обессиленно постанывал, по инерции подаваясь бёдрами назад, пока пальцы бережно оглаживали клитор под чуть иным углом, собирая все остатки оргазма до последнего, разливая приятную тёплую негу по всему подрагивающему телу. Следом кончил и Олег, прижавшись сзади до упора, а губами крепко задержавшись на влажной от испарины шее. Вадиму понадобилась ещё пара коротких толчков, чтобы с тихим рычанием догнать любовников. Каждый из них медленно приходил в себя. У Серёжи, правда, так и не хватало ясности ума и сил для того, чтобы осознавать что-то кроме пульсирующего в голове «хорошо». О нём и после требовалась забота, которую он жадно впитывал каждый раз. Олег вышел из крайне чувствительного сейчас тела, помог приподнять Серёжу и уложил его не без помощи Вадима между ними. Заласканный и залюбленный до одури Серёжа сонно улыбался, зажатый между горячими любовниками, слушая приятный стук сердец справа и слева. А больше желать и нечего было. Идеальное «хорошо».