Испытатель

— Повтори ещё раз. — Аннабет была в растерянности, Перси хмурился, а Гроувер с опаской косился на сопровождающих их рыцарей. — Мы должны вернуть Шлем Тьмы Аиду. Он сейчас предположительно в руках Ареса. Поэтому нас сейчас отпускают, но через Харона идти не рекомендуется. Очень сильно не рекомендуется, — отстранëнно повторил Ичиго, глядя на приближающийся выход из дворца. — Нет, я не про это. — Дочь Афины интересовало даже не задание. — Про то, что в качестве награды Аид отпустит маму Перси? — покосился на Анабет парень. — Мне кажется, она про ту часть, где «неси ответственность», — вмешался Перси, получивший реальную возможность вернуть маму и не собирающийся упускать этот шанс. — Ну… Как бы сказать, он про гончую. — Ичиго и сам не знал, как так получилось. — Мол, раз смог заставить подчиняться, то приручил, а значит, неси за это ответственность. — Подожди, я просто хочу уточнить… Гончая — это ты про адскую гончую? Ту самую, которая размером с носорога и большим желанием закусить всеми встреченными полукровками? — Было видно, что в голове у Анабет это всё не слишком укладывалось. — Помнится, одна такая и на вас с Перси напала не слишком давно. — Как бы тебе сказать… — Ичиго и сам ощутил некоторую неловкость. — Это именно та гончая, которая оказалась тогда в Лагере. И конкретно на меня она не нападала. — Эм, а ты уверен, что, ну, она не захочет перекусить нами? — Гроувер высказал общие опасения. — Да, — просто ответил парень и подул в тонкий свисток из чëрного металла. Несколько секунд ровным счётом ничего не происходило, так что Ичиго даже подумал, что не сработало. А потом издалека раздался лай и приближающийся топот. Складывалось ощущение, что там несëтся стадо носорогов, не меньше. Перси с Анабет и Гроувером даже отступили чуть назад, словно невзначай оставляя между собой и приближающейся гончей скелетов из сопровождения. Ичиго же опасений как-то не испытывал — помнил, как тогда громадная псина прижималась к земле, закрывая лапами морду в ответ на его слова. Звуки приближались, и довольно скоро уже можно было увидеть мастифа, несущегося к ним с высунутым языком и кажущегося нормальных размеров из-за расстояния. — М-может, мы всё же пойдëм к Харону?.. — сглотнул Гроувер, когда гончая резко затормозила рядом, уставившись на них горящими красным глазами. — Не трусь, Козлëнок, это всего-то большая собака. Не страшнее Медузы, — хмыкнул Ичиго, вновь на грани слышимости улавливая чей-то голос. — Я просто не протащу вас всех на большое расстояние. Меня уже просветили о предельной длине пути на данный момент. — Подожди, то есть тогда… — догадалась Анабет. — Да, это был скачок через тени, — подтвердил Ичиго, ощущая откуда-то изнутри странное удовлетворение, будто бы и немного не своë. — Но тогда расстояние было не очень большим, оба раза в пределах километра-двух. А сейчас нужно переместиться гораздо дальше, и желательно — поближе к морю. — А к морю зачем? Лучше бы сразу к Эмпайр-стейт-билдингу, — отметил Гроувер, стараясь не обращать внимания на принюхивающуюся гончую. — Потому что сначала стоит выполнить сделку с Аидом, разве нет? — чуть пожал плечами Ичиго и почесал лоб подлезшей под руку гончей. — Время до солнцестояния ещё есть, можно излишне не спешить. — Согласен. Только непонятно, где искать подставившего нас. — Перси был сосредоточен на главном для него и даже, казалось, забыл о тяжëлой ноше в рюкзаке. — Поэтому и нужно к морю, — хмыкнул Ичиго и постарался увернуться от слюнявого языка… Очень слюнявого. — Жемчужины! Точно! — поняла всё Аннабет. — Он наверняка знал, что тебе их дали перед спуском в подземное царство. — Поэтому Такиби вынесет двоих к морю, со мной будет кто-то один, — получивший имя сразу после вручения Аидом свистка пëс радостно замотылял хвостом, когда Ичиго обратился к нему: — Переноси аккуратно. — Можно я с тобой? — Козлиная часть сущности Гроувера откровенно трусила рядом с гончей. — Можно, — согласился Ичиго, а остальные только кивнули. По словам Аида, эта гончая была ещё щенком, только-только приблизившимся к подростковому возрасту. И именно это послужило причиной тому, что инстинктивно вложенная в слова при встрече сила сработала нестандартно, привязывая пса к Ичиго как к хозяину. Изначально, по словам Бога мëртвых, эту гончую вместе с ещё несколькими готовили к работе сторожами на границе подземного царства, чтобы исключать как проникновение извне, так и побег душ. Так что Такиби, как, подумав, решил назвать его Ичиго, уже был частично дрессирован, но ещё недостаточно вырос, чтобы избавиться от игривости и некоторой добродушности к тем, кого не считает врагами. Наверное, именно поэтому Ичиго был спокоен, когда Аннабет с Перси опасливо забрались на спину лëгшей для удобства гончей. В тени парень шагнул одновременно с псом: необходимо было построить единую для двоих дорогу, чтобы и выйти тоже вместе. В этот раз пребывание в некой прослойке мира было более осознанным и продолжительным. Прохладное сумрачное нечто обволакивало со всех сторон, не позволяя увидеть хоть что-то. Ориентироваться приходилось по внутреннему ощущению направления и расстояния. Рядом в руку клещом вцепился старающийся унять подступающую панику Гроувер. Но в целом весь переход занял не так уж много времени. И на порядок меньше, чем если бы они добирались с другого конца Лос-Анджелеса. Закатное солнце расцвечивало небо и волны, набегающие на пляж Санта-Моники, в розовые, оранжевые и красные оттенки. Тени расступились, выпуская их вплотную к сваям пирса, практически под ним. Набежавшая волна тут же вымочила ноги, а Такиби стал недовольно поднимать и отряхивать лапы, обдавая брызгами вцепившихся в пока что ещё не очень длинную шерсть Аннабет и Перси. Наконец гончая встала ровно, и полубоги поспешили съехать по боку на влажный песок. Ичиго, ощущая накатывающую подобно морским волнам усталость, потрепал пса по подставленной голове и отпустил из не слишком нравящегося места обратно. — Эй, ты как? — Гроувер теперь поменялся ролями с парнем: не вцепившись в руку, а поддерживая, позволяя стоя переждать оглушительную слабость вместо приземления носом в прибой. — Нормально. Просто усталость, — мотнул головой Ичиго, хмурясь и не желая признавать, что преодоление этих Бог знает скольких километров вымотало сильнее, чем он рассчитывал. — Я кое-что проверю? — спросил подошедший Перси и, получив кивок в ответ, коснулся руки. — О, кажется, получилось. Только это временно. — Всё равно лучше, чем было, — хмыкнул Ичиго, ощутив переданный сыном Посейдона прилив сил. Они вышли на песчаную полосу пляжа и сели передохнуть. Больше всего это нужно было, конечно же, Ичиго, но остальные тоже были не прочь посидеть под лучами заходящего солнца, подставив лица мягкому морскому ветру. Всё же подземный мир оставлял ощущение холода и тоски у живых. Да и времени у них было вполне достаточно. Интуиция подсказывала, что Ареса даже искать не придëтся, а небольшая задержка на отдых особой роли не играет. Логика, впрочем, говорила о том же: слишком много усилий было приложено для того, чтобы их подставить, так что вероятность не встретить Бога войны по пути на Олимп стремилась к нулю. В конце концов, кому нужны лишние свидетели с вполне весомым искрящим аргументом из небесной бронзы? — Знакомый байк, — едва слышно шепнула Аннабет, сидящая боком к морю. — Ты был прав. — Угу. И теперь нам надо не только не отдать жезл, но и забрать шлем, — так же тихо напомнил Ичиго, хмурясь: со спины тянуло хорошо ощутимым раздражением. — У меня есть идея, — Перси решительно стал подниматься с песка. — Доверитесь? — И подстрахуем в случае чего, — чуть кивнул Ичиго, интуитивно понимая, что делает верный выбор. Что же, он не ошибся. Арес, будучи Богом войны, сражений и разрушений, отлично умел распалять в других гнев, ярость и злобу практически с нуля. Конфликты были его стихией, но это имело и обратный эффект: он сам был подвержен этим эмоциям. Чем и воспользовался Перси, подойдя к делу на диво сообразительно. Что, впрочем, вполне объяснялось стоящим на кону. Ичиго был уверен, что и сам бы схлестнулся с любым врагом, если бы это могло вернуть маму… И ещё и поэтому не стал вмешиваться, полностью признавая за сыном Посейдона право на этот поединок. Как и преподносить какой-нибудь «амулет». Вместо этого просто сказал: «Ты справишься». Вера в силы товарища ощущалась совершенно естественно. Впрочем, совсем без вмешательства не вышло, хоть и не в прямой бой: Арес выпустил здорового вепря, а тот возьми и рвани в сторону ожидающей троицы. Как позже пришла дельная мысль, — в сторону рюкзака с жезлом Зевса, который к себе крепко прижимал Гроувер. Видимо, сатиры в этом глупом противостоянии богов считались более-менее нейтральной стороной — молния бить его током не спешила. Но внимание вепрь занял ненадолго. Пока Гроувер делал шаг назад, пока Аннабет тянулась за ножом, Ичиго коснулся серебряного черепка. Лëгшая в ладонь рукоять, скользящий шаг чуть вперёд и в сторону и стремительное движение — всё было настолько привычно и естественно, что брала лëгкая оторопь. Вепрь, лишëнный головы одним взмахом, рассыпался серой пылью. Гроувер забавно округлил глаза от удивления, а Аннабет оценивающе оглядела катану, легко вернувшуюся в форму браслета. — Теперь понятно, почему ни один меч тебе не подходил, — пробормотала она и перевела взгляд на бой Перси. Тот, поставив на этот шанс буквально всё, включил голову и способности на полную. Кажется, именно про это говорили в Лагере, когда упоминали, что полукровки заточены под опасность и сражения. Этот инстинкт у них в крови от сочетания человеческого и божественного. Рядом, пользуясь тем, что пляж практически пустой, и потому не особенно скрываясь, с неба на песок опустилась фурия. Ичиго вспомнил, что это старшая из трёх сестёр. Вроде бы Аид называл её Алекто. Она внимательно наблюдала за ходом сражения и только в самом начале потянула воздух носом — видимо, воздух пах недавней смертью вепря. А бой стремительно завершился. Вот так в прямом смысле макнуть Бога войны, а после — ещё и ранить было… сильно. И дорогого стоило. Только что Перси — и они с ним за компанию в качестве свидетелей — обрëл могущественного врага, способного капитально испортить жизнь. Но заодно вышло понять и другое. Посейдон, очевидно, тоже поставил на своего сына если не всё, то очень многое. В конце концов, удерживать прибой, узнав о своём происхождении пару-тройку недель назад, — близко к невозможному. Если тебе не помогает Бог морей, конечно же. Арес был в бешенстве и, рыча ругательства, поднял меч, намереваясь сразу же и отплатить за поражение. От земли резко ошпарило леденящим саму душу холодом, а воздух будто подëрнула пелена. Арес остановился, ошарашенно прислушиваясь. — Ты сам решил свою участь, Персей Джексон, — практически спокойно сказал Арес, но язычки пламени в его глазах вспыхивали угрожающе. — Каждый раз, стоит тебе поднять меч в битве, каждый раз, когда ты посмеешь надеяться на победу, моё проклятие будет давать о себе знать. И начал светиться. Предупреждающий окрик Аннабет был не особенно нужен — инстинкты и так орали, что нужно отвернуться. Разве что, возможно, Ичиго это сделал недостаточно быстро и краем глаза увидел… нечто. Истинная форма — как пришло осознание практически сразу — не поддавалась описанию и по идее должна была сжечь смотрящего в тот же миг. Впрочем, парень подозревал, что уловил лишь самый-самый край от начала трансформации и лишь потому ещё не лежит горсткой пепла. Перси тем временем уже поднял с песка шлем и подошëл к ним. Фурия смотрела на него молча и как-то так задумчиво, что становилось не по себе. — Вот шлем, передай его своему повелителю. Мы свою часть выполнили. — Перси протянул шлем фурии. — Очень занимательно, Персей Джексон, — протянула та, с трепетом подхватывая символ власти Аида. — Живи достойно и стань настоящим Героем. Иначе однажды ты попадёшь в мои когти и никакое поручительство тебя не спасёт. — Спасибо за предупреждение, — вяло отозвался Перси, которого, похоже, начал отпускать адреналиновый скачок. — Нам пора. Как раз успеем добраться до Нью-Йорка, — отметил Ичиго. — Не торопись, дорогуша. Тебя желает видеть Повелитель, — внезапно усмехнулась фурия. — Но мы ведь только оттуда, — возмутился парень, не желая оставлять команду. — Ситуация изменилась. Я забираю тебя с собой, — отрезала та. — Иди. Мы доставим молнии, — тронула его за руку Аннабет. — Встретимся в Лагере, — поддержал её Перси. — И будь осторожен, — серьёзно смотрел на него Гроувер, стараясь не ëжиться от присутствия фурии. — Ладно. Удачи, — кивнул Ичиго и повернулся к Алекто. Та, посчитав прощание оконченным, резко взмыла в воздух и ухватилась за плечи парня. Ичиго невольно дëрнулся, ощутив сквозь одежду когти, и понял, что фурия из-за занятых рук воспользовалась цепкостью похожих на птичьи ног. Земля ушла из-под ног, а после всё вокруг заволокла сумрачная пелена, подарив на некоторое время ощущение полной дезориентации. Затем тени резко схлынули, открыв стремительно приближающийся бронзовый пол. Приземлился и удержался на ногах Ичиго с некоторым трудом, однако что-то это ему сильно напомнило. Летели куда-то… Мысль оборвало хлопанье крыльев приземляющейся фурии. Аид обнаружился на всё том же троне, и Ичиго подавил вздох. Похоже, предстоял второй раунд непростого диалога.

***

Дорога из Санта-Моники до Нью-Йорка занимала два с лишним дня на автобусе. С пересадками, подгонкой расписания рейсов, но в целом времени им должно было хватить. Впритык. И при условии отсутствия каких-то проблем. Но, как уже успел убедиться Перси, полукровки и «отсутствие проблем» — вещи несовместимые. Им пришлось в последний момент менять маршрут дважды. Удивительно, но денег на это всё впритык, но хватало. Солнцестояние неумолимо приближалось. Перси, и без того мучимый вопросами, вернул ли Аид маму, как она, в порядке ли, совсем извëлся. Он честно старался не огрызаться, но получалось плохо. Впрочем, друзья отнеслись с пониманием, и немалую роль тут играла эмпатия Гроувера. Вот только они не могли знать, что дополнительно тревогу нагнетали строки пророчества, о которых он тогда умолчал. Не суметь спасти самое главное, оказаться преданным другом и зародить некий союз, которого не должно существовать… Это всё как-то не способствовало хорошему настроению и вере в успех. Так ещё и нападения монстров… Последнее оказалось самым серьëзным, и Анабет с Гроувером буквально заставили Перси поспешить дальше самостоятельно, отвлекая монстров на себя. Он был против, но сроки и правда начинали поджимать. И только понимание того, что ни на поезде, ни на автобусе уже не успеть, вынудило Перси пойти на рискованный шаг. Даже не так. Совершенно безумный шаг. Так что уже совсем скоро, взяв по счастливой случайности последний билет на ближайший рейс, Перси ожидал посадки. На самолëтах он никогда не летал, да и не собирался начинать, особенно после доходчивого описания от закатывающей глаза Аннабет, что с ним в таком случае сделает Зевс. Так что до посадки, во время неё и — в особенности — после отрыва от земли, Перси был несколько… встревожен. Очень мягко говоря. Оставалось только надеяться на то, что Зевс не захочет так глупо потерять свои молнии где-то на просторах штатов. Выдохнул и позволил себе чуть расслабиться Перси только после посадки. От адреналина тянуло глупо хихикать и сделать что-нибудь сумасбродное, но увесистый рюкзак за спиной не давал на это времени. Так что до Эмпайр-стейт-билдинга он добрался довольно быстро. — Добрый день. Мне на шестисотый этаж, — сказал он охраннику, наскребя хоть немного вежливости. — Такого этажа нет, сынок, — ответил тот, заложив закладкой страницу в книге, от которой с трудом оторвался. — Я должен увидеть Зевса. — Перси ужасно устал от калейдоскопа событий этого Поиска и не собирался ходить вокруг да около. — Кого? — состроил непонимание охранник, но подросток каким-то шестым чувством понял, что именно «состроил». — Вы слышали, — да и вежливость уже как-то иссякла, а впереди ещё предстояла встреча с Зевсом. — Никаких встреч и визитов, сынок. Владыка Зевс не принимает без записи, — серьёзно сказал охранник. — Ну, думаю, ради этого он сделает исключение. — И Перси продемонстрировал содержимое рюкзака. — Это же… — Охранник побледнел, особенно когда получил подтверждающий кивок, и быстро вытащил из стола ключ-карту. — Вставь карту в слот. Главное, убедись, что один в лифте. Что же, ждать подъëма на шестисотый этаж пришлось довольно долго. Прошлый адреналиновый выброс сошëл на нет, а для нового не произошло ещё ничего действительно серьёзного, так что в сон клонило немилосердно. Перси боролся с этим как мог и был искренне рад, когда двери наконец открылись, выпуская на площадку. Что же, два шага, и сон как рукой сняло: под ногами вилась каменная парящая в воздухе дорожка, уходящая ступенями по спирали вверх, вокруг высящейся на облаках горы. И всё это было на очень большой высоте. Перси очень жалел, что здесь нет хотя бы перил, в которые можно было бы вцепиться. Перебороть себя, поверить собственным глазам и всё же дойти до ослепительно белого дворца на вершине оказалось непросто. Однако самое трудное было впереди. Все двери были распахнуты, а главный зал поражал невероятными размерами. Мраморные колонны, уходящие к куполу потолка, расцвеченному золотом двигающихся созвездий, горящий по центру зала костëр и двенадцать гигантских тронов — всё это Перси отмечал лишь частью сознания, сосредоточенный на двоих богах. Единственных из двенадцати, кто присутствовал здесь. В воздухе витало грозовое напряжение, какое бывает перед сильнейшими штормами. Перси предельно чëтко понимал, что любое неверное действие или слово будут стоить ему жизни — взгляд серо-стальных глаз Зевса был крайне говорящим. — Отец. — Перси склонился перед Посейдоном, ощущая колоссальную мощь находящихся перед ним богов. — Не должен ли ты сначала обратиться к хозяину дворца, мальчик? — задал вопрос Зевс, а в воздухе запахло озоном. — Успокойся, брат, — наконец сказал Посейдон, и Перси ощутил разливающееся внутри тепло от старых практически забытых воспоминаний. — Он проявил уважение к отцу. Это верный поступок. — Значит, ты по-прежнему признаëшь его? — в голосе Зевса появились отголоски гнева. — Ребёнка, рождённого вопреки нашей священной клятве? — Да. И ты знаешь, что Стикс не оставит это без последствий, — ответил Посейдон, хмурясь. — А теперь я хочу его выслушать. — Я уже простил ему неслыханную дерзость. Стоило испепелить самолёт, — недовольно отозвался Зевс, и Перси почувствовал, как на миг к горлу подкатила тошнота: он прошëл по очень тонкой грани, а вместе с ним — и все пассажиры. — И рисковать своим символом власти? — хмыкнул Посейдон. — Давай выслушаем его. — Ладно. Я выслушаю, а после решу, сбросить ли его с Олимпа или нет, — отозвался Зевс, а вдалеке громыхнул гром. — Персей, подними голову, — произнëс Посейдон и, несколько мгновений посмотрев ему в глаза сложным, будто сам океан, взглядом, спокойно продолжил: — Поговори с Владыкой Зевсом, мальчик. Расскажи свою историю. Что же, вот это как раз было просто. Подросток рассказал всё честно, без утайки. Умолчал только о своём пророчестве и взбесившихся кроссовках. В этом он собирался сначала разобраться поподробнее. Всё время, пока он говорил, оба Бога не сводили с него взглядов. Было непросто сохранять более-менее спокойные интонации, но Перси надеялся, что справился. И даже успел подумать, что рад, что Посейдон не стал ничего к нему выказывать: ни привязанности, ни отторжения. Да, пауза на то, чтобы определиться в своëм отношении, определëнно была наилучшим вариантом. А после длинного рассказа Перси достал из рюкзака и положил у ног Зевса бронзовый цилиндр. По мановению руки он влетел в ладонь своего хозяина и преобразился в копьë из действительно молнии. — Я чувствую, что мальчик говорит правду. Но чтобы Арес… — Зевс сменил гнев на задумчивость. — Странно. Ты сказал, что там был кто-то ещё. — Да, Владыка. Арес не сам это придумал. Во сне некий голос хотел, чтобы я отнëс молнии в подземный мир. Арес проговорился, что ему тоже снились сны. — Перси описал сны, но умолчал, что с Ичиго они видели их вместе: с учётом, чей он сын, привлекать к нему излишнее внимание не хотелось. — Я думаю, и его, и меня хотели использовать, чтобы развязать войну. — Ты всё же обвиняешь Аида? — тут же сделал вывод для себя Зевс. — Нет, Владыка. — Перси прикусил язык, чтобы не ляпнуть, что в противном случае бог мёртвых не выпустил бы их так просто. — Там есть расщелина, насколько понимаю, вход в Тартар. Этот голос… Нас пыталось использовать существо оттуда. — Брат, ты должен понимать… — начал было Посейдон, помрачнев, однако Зевс оборвал его. — Мы не будем это обсуждать. А сейчас я отправлюсь омыть жезл в водах Лемноса. — Зевс поднялся, демонстрируя, что разговор окончен, а после перевёл взгляд на Перси и совсем немного смягчился: — Ты оказал мне услугу, мальчик, на что далеко не каждый способен. Я тебе благодарен и закрою на твоë существование глаза. Но больше никаких полëтов. И чтобы тебя здесь не было, когда я вернусь.

***

Лагерь встретил его приподнятым настроением, ликованием и необъяснимым ощущением дома. Горьковатый осадок, оставшийся от прощания с мамой, которую Аид действительно отпустил с «очень вежливым, но несколько хмурым подростком» в качестве сопровождения, чтобы не доводить окружающих до инфаркта внезапной материализацией, быстро растворился. Что-то Перси подсказывало, что он прекрасно знает этого «вежливого, но хмурого». Аннабет с Гроувером добрались до Лагеря успешно, а вот Ичиго ещё не появлялся. О том, чей он сын, по молчаливому согласию решили не говорить и вообще не поднимать пока что эту тему. Разве что не дали объявить его погибшим. Однако грызло некоторое беспокойство. Впрочем, всё лишнее было вымыто дружескими посиделками, празднованием, сжиганием саванов и подколками друг друга. Перси действительно ощущал себя на своём месте. Ощущал себя дома. И даже то, что остались невыполненными лишь последние две строки из пророчества, не могло это испортить. Перси даже решил для себя, что подозревать пол Лагеря в теоретически возможном предательстве попросту глупо, и махнул на это рукой. Он просто не хотел ожидать этого от окружающих и в особенности от тех, кто стал действительно настоящими, близкими друзьями. Однажды всё равно всё раскроется. Так или иначе. Вот и незачем заранее баламутить воду. И время полетело совершенно не незаметно. Мама прислала Перси письмо, которое он теперь хранил в тумбочке у кровати. Он пока никак не мог решиться, что ответить. Но радовался, что у неё наконец всё хорошо. В конце концов, она имела полное право наконец жить для себя, а не защищать своего непростого сына. Да и Перси поймал себя на том, что жизнь Лагеря полностью захватила его. А в начале июля Гроувер ушёл в свой Поиск. И прощаться с ним было невероятно тяжело. А потом время будто поставили на перемотку: не успел Перси опомниться, как прошёл июль, подходил к концу август и нужно было принимать решение, где он проведёт время до следующего лета: здесь или во внешнем мире. Ноги за тяжëлыми раздумиями сами принесли его на тренировочную площадку. Вот уж что действительно способно помочь прочистить голову от лишних мыслей. В конце концов, несколько часов на принятие решения ещё было, так что никто не запрещал потренироваться. Быть может, он решит всё же не оставаться, и тогда одна лишняя тренировка вполне может спасти ему жизнь. Особенно если перенять что-нибудь новое от более опытного солагерца — на площадке как раз был Лука, с остервенением кромсавший чучела. Впрочем, заметив Перси, он остановился и, неловко улыбнувшись, предложил вместо тренировки друг с другом поохотиться на какую-нибудь тварь в лесу. Внутри что-то кольнуло, но смысла отказываться Перси не видел. И вот, через десяток минут они уже сидели на большом камне вблизи от памятного по захвату флага ручья. Разговор быстро свернул куда-то не туда и, похоже, разбередил чужие раны. Лука быстро растерял куда-то добродушие и располагающее к себе выражение лица. — Твой меч выглядит довольно необычно, — попытался сменить тему Перси. — Заметил? Это Коварный меч, единственный в своём роде, — ухмыльнулся Лука, став более довольным. — Половина у него выкована из небесной бронзы, а вторая — изготовлена из стали. Одинаково хорош против… всех. — Хорошо, что он такой один, — пробормотал Перси, поëжившись. — Пожалуй. — Лука смял банку из-под колы, швырнул её в ручей и встал, отряхиваясь. — Знаешь, ваша команда оказалась очень эффективной, даже слишком. Однако везение рано или поздно заканчивается. И тебя оставляют пылиться на чердаке в качестве экспоната. — Прозвучало зловеще, — выдавил улыбку сын Посейдона. — Правда жизни. И видишь ли, Перси, меня подобное будущее не устраивает, — зло усмехнулся Лука и щëлкнул пальцами. — Вот только за большие возможности нужно платить. — Так это был ты, — сделал шаг назад от открывающейся у ног норы Перси, поняв ещё одну строчку из пророчества. — Не советую шевелиться. Подземные скорпионы умеют прыгать вверх на пятнадцать футов. Его жало легко пробьëт твою одежду. И через минуту ты труп, — просветил Лука, наблюдая, как из норы вылезает чëрное членистоногое. — Я думал, ты поймёшь за время своего Поиска, что вся эта «западная цивилизация» богов вместе с ними давно прогнила. Мир можно спасти, лишь спалив еë дотла и отстроив заново. — Тебе промыли мозги, — попытался заболтать Луку Перси, пытаясь отодвинуться подальше от целеустремлённо ползущего к нему скорпиона. — Кронос просто жаждет вернуться. — Тебе стоило прислушаться к нему, — подтвердил смелую догадку Лука. — Но, раз уж всё так сложилось… Вообще, я привёл тебя сюда попрощаться. Ты должен был погибнуть в Тартаре благодаря кроссовкам. Но ничего, мой маленький друг всë исправит. — Отзови свою тварь и сразись со мной сам, — попробовал Перси. — Не старайся, я не Арес. Мой повелитель ждёт меня, так что прощай, Перси. — Лука описал клинком дугу и шагнул в открывшийся переход, бросив напоследок: — Грядëт новый Золотой век. Но тебя там не будет. Перси, стоило Луке уйти, отпихнул ногой скорпиона. Выхватил ручку из кармана, обнажая меч. Скорпион прыгнул слишком близко, заставляя отшатнуться и споткнуться о камень. Падая и понимая, что стряхнуть тварь, уцепившуюся за рукав, не выходит, Перси полоснул мечом. Небесная бронза рассекла скорпиона вместе с тканью и чуть зацепила руку, но это было мелочью по сравнению с… В ушах резко застучало, перед глазами всё поплыло — членистоногое успело вонзить жало в руку до встречи с мечом. Перси опустил руку в ручей, но в этот раз исцеляющая сила воды не проявила себя. Сколько там сказал Лука? Минута. И время пошло. Полубог поднялся на ноги и, пошатываясь, побрëл в сторону домиков. — Что за… — раздался рядом знакомый голос. — Яд скорпиона, — практически прохрипел Перси, чувствуя, как подламываются ноги. Его руку закинули на плечо, а после всё вокруг на несколько мгновений заволокли тени. Последним, что Перси запомнил перед тем, как потерять сознание, было ошарашенное лицо Хирона, рядом с которым они появились.