Луна и звёзды? Конечно достану.

Саймон уже ничего не чувствовал: он просто впихнул доктору в руки амулет и быстро зашагал прочь. Он засунул руки в карманы халата и сжал ладони в кулаки так сильно, что ногти болезненно впились в кожу. Так руки не тряслись, и психотерапевт мог куда убедительнее отыгрывать невозмутимое спокойствие. Однако едва за его спиной закрылась дверь родного кабинета, Гласс судорожно выдохнул и метнулся к своему шкафу, желая помереть в этой черной пустоте, уткнувшись носом в наволочку. Опять надо будет объяснять, что он не псих и не хочет никого убить. Оставалось только молиться, что Джек ему поверит. Кому он врет. Как и в прошлый раз ему скажут, что это нормально, а потом они медленно будут отдаляться, пока даже здороваться в коридорах перестанут. – Са-аймон! Я знаю, что ты здесь, я принес тебе пива! Психотерапевт ничего не ответил. Он надеялся на то, что Брайт уйдет, но тот со вздохом закрыл дверь и прошел прямо к шкафу. Гласс позволил ему узнать слишком много. Пока не поздно, надо убить его. Лопатой, конечно же. – Знаешь, зачем курица переходит дорогу? – задал чуть ли не риторический вопрос Джек. – Ну и зачем? – устало закатил глаза Саймон, ловя себя на том, что он улыбнулся. – Чтобы постучать в шкаф психически нестабильного психотерапевта, которому самому пора к психотерапевту. – Если вы постучите, я откушу вам руку. – …звучит соблазнительно. Саймон толкнул дверь. Теперь он смотрел на угорающего доктора снизу вверх с немым вопросом в глазах. – Нет, я не обкурился. И даже почти не пьян. Но я готов это исправить! Хочешь со мной в путешествие по всем видам спиртовых настоечек? Гласс окинул взглядом доктора и, найдя на его груди амулет, помотал головой, а затем потянулся, чтобы закрыть шкаф. – Не-не-не, – доктор придержал дверцу. – Давай-ка лучше поговорим. Он сел на корточки и улыбнулся. – Что случилось? – Ты серьезно сейчас? – вмиг помрачнев, уточнил Саймон. – Если да, то я тебя тресну. Джек нервно хохотнул и отвел взгляд. – Ну, я, конечно, догадываюсь, но ты бы уточнил… Типа, я много чего натворил. – О, да, просто чуть не умер. – Я не специально, честно. – Только попробуй сделать что-то подобное специально, и тебе крышка. – Кстати, как там твоя жопка? Саймон резко вскинул руку и отвесил доктору смачный щелбан. – Все еще болит, кстати! – А у меня укус на шее остался! – В следующий раз будет след от лопаты! Джек откровенно заржал. – Ты из-за этого в шкаф залез? – сквозь смех спросил доктор, на что психотерапевт обиженно нахмурился. – Нет, я… Я думал, что ты думал, что я псих. – Ты про твою пафосную речь? Да я ж знал. – В смысле. – В прямом. Я когда узнал, что ты будешь психотерапевтом, через Рёмеров компьютер всю информацию на тебя поднял. – В смысле. – Ну, ты мне всё равно нравишься. Я ж знаю, что ты миленький дурачок без задней мысли. – В смысле?! То есть ты вот так просто принял то, что я могу сказать, как тебя зовут, как звали твоего кота и минимум трех крайних бывших?! Ты в курсе, что я могу сделать с одной лишь этой информацией?! – Солнышко мое, ты у Рёмера семь часов торчал, а потом с каменным хлебальником пер на человека с пистолетами, ножами и еще бог знает чем еще. Да ты минимум по уши в меня влюблен, ну что ты мне сделаешь? – Да я тебя сейчас этим шкафом изнасилую! – А я непро-отив… – Чертовы извращенцы! На каждом углу одни извращенцы! Черт бы вас всех побрал! Мужеложец, сатанист, наркоман, проститутка! Брайта вынесло окончательно, и он залился истерическим хохотом, свалившись на пол. Возмущению Гласса не было предела. Он, задыхаясь в поиске не матерных комментариев, вылез из своего укрытия, отвесив доктору легкий подзатыльник. В момент удара Джек перехватил руку и дернул психотерапевта вперед, опрокидывая на себя. Ойкнув, парень растянулся на друге и что-то возмущенно пробурчал. – Капец тебе, Джек… – Да ладно, – едва различимо просипел приколист, у которого в легких не осталось воздуха. – Ты вот из-за этого переживал? – Я вообще не переживал! Ты такой придурок, что о тебе нельзя переживать! – Просто признайся, что ты в меня втрескался по такие щи, что тут никакими бурлаками не вывезешь! – Да не могу я! Я не… Не могу! Не хочу, не буду! – Нет, правда, – утерев слезы, Джек стал немного серьезнее. – Я давно хотел спросить. – О… – Гласс оборвался, и его возмущение исчезло. Он продолжил усталым голосом: – Дай угадаю: о том, о чем я просил не спрашивать? – Ага. Знаешь, ты так дохрена скрываешь, что ебу дать можно. – А в мое досье залезть нельзя? – Тогда мои шансы ушли бы в минус. Раздался тяжелый вздох. Джек, поняв, что он залез, куда не следовало, хотел было встать и посмотреть на психотерапевта, извинившись, однако тот заговорил раньше. – Я расскажу. Но вы должны будете молчать и слушать, пока я не договорю. Еще я не хочу слышать слова поддержки и сочувствия, а также советы. Ну и конечно об этом никто не должен узнать. Ясно? – …понял. – Что ж. Наверное, стоит начать с того, что на моем теле ровно двадцать восемь шрамов: один на груди, один на колене, а двадцать шесть на руках: тринадцать на одной, тринадцать на другой. По двенадцать поперек и по одному вдоль. Джек подавился воздухом. – Да, я был дебилом. Да, признаю. Но у меня были причины. В общем… Моя матушка была больна. Я не хочу ставить диагноз, даже получив образование, так что просто скажу, что она видела мир, ну, несколько иначе. Она рассказывала о том, что наш стол – демон, собака пыталась съесть ее голову, да и меня она не всегда узнавала. Но каждый раз она выслушивала нечто, что представлялось ее сыном и делала вид, что верит мне. Наверное, именно то, что она была добра даже к монстрам, сохранило мне жизнь. В общем, мое детство прошло весьма… волнительно. С трудом, но Брайт сдержался, чтобы прокомментировать выбранное описание, и Саймон продолжил. – А потом отец не выдержал. Однажды они уехали в больницу. В тот вечер зашла соседка и сообщила пятнадцатилетнему мне, что отец свернул с трассы в обрыв. В общем, тогда у меня начались трудности, и я попытался покончить с собой. После этого меня направили к психотерапевту. Тогда я понял, что хочу помогать людям, и решил стать психологом. Став старше, я узнал, что психолог и психиатр – это не одно и то же, но мне были интересны обе области. Поэтому я сначала получил образование психиатра, а затем, параллельно работая, получил второе высшее. Ну и лет пять назад в больницу попал аномальный объект, я оказал помощь сотрудникам фонда при постановлении на содержание, и мне предложили стать агентом. В какой-то момент мои коллеги обнаружили, что я могу становиться «опасным психом» по ситуации: мне пришлось снова менять профессию. Так я стал психотерапевтом. Вопросы? – Психиатр и психолог это не одно и то же? А психотерапевт? – На территории страны нашей зоны, насколько я знаю, психолог и психотерапевт получают одно образование, и это скорее синонимы: они занимаются немедикаментозным лечением, в отличие от психиатров, которые, проще говоря, используют таблетки. В некоторых странах это и вовсе три разные профессии. – Почему ты готов был сдохнуть за пациента? – Я дебил. Без личной жизни и с тонной героизма. – А почему мы поебаться спокойно не можем? – Потому что я уже трезв. – Выражусь более конкретно: почему ты не можешь любить меня? – Потому что я опасен, а моя профессиональная деформация может превратить меня в манипулятора? – То есть ты боишься, что будешь манипулировать мной? Мной, Саймон? Ты меня видел? Я же ебаный псих, которого по-тихому хочет ебнуть даже директор зоны. – …это не отменяет моих слов. – Саймон. Я как-то заставил человека в здравом уме и трезвой памяти сожрать свою кисть. У меня на это ушло два дня, и я просто разговаривал с ним. – Вы сделали что? – Так вот, это я скорее тут манипулирую тобой. Ты не заметил, как перестал игнорировать меня? Это потому, что я заставил тебя в меня влюбиться. – Ложь. Если бы вы… хотели… – Опачки. Договаривай давай. – Если бы… если бы вы хотели, я бы уже был от вас без ума, - сквозь зубы процедил Саймон. – А теперь не рассказывай мне, какой ты хитрожопый. Еще аргументы, чтобы не сосаться со мной по углам? – Ладно, – вдруг взвинчено выдохнул Гласс, сев на полу. – Помните, я хотел луну и звезды? Вот и все, доставайте, потом, может быть, поговорим. Ну… Ну или когда я уволюсь отсюда к чертовой матери. – А как насчет поцеловать меня? Для мотивации. – Мотивация – это замечательная вещь. В чем вы ее обычно находите? – Ой бля, ну и зачем я тебе об этом напомнил… Саймон обернулся и показал доктору язык. – Радуйтесь, что терпения мне не занимать. А теперь кыш отсюда, у меня еще работы на часы вперед. – Нет, правда, поцелуй меня снова! – Иногда я думаю, что умру под тонной отчетов. – Ах, бедная моя любовь… – Кстати, вы уже гладили сегодня Джоззи? – …я побежал. – Будьте осторожнее. – Да что со мной случится? Я максимум умру. – В вас просто прилетит лопата. – Стальной аргумент. – Крайне массивный. – И в кого я тебя только превратил?