Раз, два, три

Утренняя служба в храме уже началась, к счастью, Розария успела убраться оттуда до того, как кто-либо начнет её искать. Надо признать – несносной Барбаре в этом смелости точно не занимать. В большинстве случаев лишь она беспокоится о том, что Розария пропускает молитвы или, о ужас, не поёт в хоре. Сестра обычно не реагирует на замечания и только закатывает глаза, цокнув и выдыхая очередные клубы серого дыма. Вот и сейчас она, спиной пристроившись к боковой стене монастыря, выкуривает уже вторую сигарету. Вдыхает отравленный воздух внутрь легких чуть ли не до кашля, вдоволь успокаивая поржавевшие от времени нервы и подпитывая внутреннее спокойствие. Солнце встало совсем недавно, а в храме уже кипит жизнь своей чередой – Розарии аж тошно смотреть на это все, не то что принимать какое-либо участие. Но, скрипя зубами и сжав руки в кулаки, приходится терпеть и идти на поводу судьбы. Впрочем, сестра соврет, если скажет, что её жизнь как у настоящей мученицы из святых писаний – давно нашла лазейки и обходные пути лично для себя от этого однообразного образа жизни, какой активно пропагандируют в стенах монастыря, не иначе. И как только её до сих пор не выгнали из храма: небось интересующаяся дружелюбная Барбара замолвила лишнее словечко или же просто из жалости? Розария лишь усмехается и пожимает аккуратными плечами, а другие сестры терпят выходки с её стороны и не реагируют на них агрессивно, ограничиваясь лишь краткими, но частыми замечаниями – должно быть обучение пошло им на пользу и немного закалило нервы. Сигаретный дым тонкой струйкой улетает в небо, растворяясь в воздухе, даже не достигнув желанной цели. Но перед исчезновением своим успевает сделать лишь одно – показать местоположение курившей. Проходящим около храма не составит труда определить откуда исходит дым, видна невооруженным взглядом сия истина – из-за левой боковой стены храма. И ведь Кэйа далеко не слепой – заметил легко, да забеспокоился. А вдруг там пожар начался? Капитан Ордо Фавониус ускоряет шаг и быстро заходит за угол монастыря, обнаруживая там недовольную из-за нарушения её одиночества Розарию с зажатой сигаретой между зубов. – Доброе утро, – нарушает повисшее молчание Кэйа, лучезарной улыбкой одаривая девушку. – Было добрым...– Розария хмурится, средним и указательным пальцами правой руки вынимая изо рта сигарету и выдыхая кольцо дыма в сторону Альбериха. – Почему же? – капитан Ордо Фавониус в недоумении, чем он вдруг не угодил. – Уже неважно, – продолжает спокойно покуривать сигарету. – Вы что-то хотели? – Нет, увидел дым – решил, что тут начался пожар, – Кэйа растерянно чешет затылок и прикрывает на пару секунд глаза. – Мой долг, как капитана Ордо Фавониус, следить за порядком в городе и поддерживать безопасность его жителей. – Вот как...– с явным сарказмом говорит Розария, недовольно вздыхая. – И где же вы тут видите пожар? – Вы правы, пожара (кроме вас) не наблюдаю...Но разве, сестра Розария, утренняя молитва ещё не началась? – Думаю, что это не ваше дело, капитан Кэйа, – просверливает его злым взглядом, скрестив руки на груди и зажав сигарету между зубов; все-таки задал ненавистный вопрос. – Не подумайте ничего такого, просто беспокоюсь, как бы у вас из-за отсутствия не было проблем...Мне не интересны причины вашего прогула, – Альберих ненадолго выставляет свои ладони вперёд и виновато улыбается. – Принято, – облегчённо вздыхает, наконец докурив сигарету. – А сейчас я планирую прогуляться до бара. Не могли бы вы ничего не говорить смотрительнице храма про эту встречу? – Хорошо, но тогда я иду с вами. – Как пожелаете. Розария кажется холодной, но под крепкой бронёй льда несносное сердце уже успело сделать 4 оборота вокруг себя – Кэйа не безразличен ей, не отрицает. Притягивает своими манерами и изящными чертами – до необъяснимого волнения и неожиданного румянца доводит. Розария не хочет пересекаться взглядом с его водными омутами, позволит себе утонуть и раствориться в них – точно получит нож в спину. Ей очень сложно доверять кому-то, но Кэйа производит довольно хорошее впечатление. Даже чересчур хорошее, приторно-сладкое до невозможности – от проницательного взора Розарии не укрыться даже за фальшивыми улыбками. Но она невольно засматривается на такого джентльмена, знает – впустила того в свое горячее, скрытое под ледяной бронёй, сердце. Путь до бара был краток, так как шли быстро, лишь изредка перекидываясь парой ничего не значащих фраз. Но вот незадача – на главной двери висело объявление: "закрыто до следующего понедельника". – Черт, – выругалась Розария, доставая очередную сигарету и закуривая. – Увы, не могу не согласиться, – Кэйа тоже немного расстроился, грустным вздохом это подтверждая. – Похоже сегодня не удастся посидеть в любимом баре и поболтать за бутылкой вина. Придётся идти во второй... – Вынуждена вас огорчить, он тоже закрылся, ещё вчера. Праздник ведь скоро. – Что ж, тогда...не хотели бы вы сегодня вечером встретиться со мной у меня дома? – Кэйа широко улыбается, правой рукой подпирая подбородок, а вторую размещая на своей талии. – Будет много хорошего вина, гарантирую. – А вы не боитесь обжечься? Говорят, лёд, по которому вы ходите, слишком тонок, – Розария усмехается, кладя руку ему на плечо и чуть склоняя голову вбок. – Было много таких смельчаков, да потонули в пучине морской. – Что ж, в таком случае я сгорю вместе с вами, – кладёт руку поверх женской и легонько сжимает, поглаживая нежно-нежно. – Если уж тонуть, то вместе, а капитан, как правило, не покидает тонущее судно. – Смелости вам явно не занимать, – резким движением скидывает чужую руку и хмыкает. – Мне стоит дать вам шанс, хорошо, я приду. – Благодарю вас, я его точно не упущу, – немного кланяется, искренне улыбаясь. – Ты. – Что, простите? – Можем перейти на "ты", – аккуратной походкой заворачивает за угол близ стоящего здания. – Постойте...постой, но как же адрес? Розария кивает, мол и так его знает – поклонницы Кэйи успели поведать на посиделках в баре, и растворяется за поворотом. *** Мягкий свет свеч ложится поверх алкоголя и блюд на столе, захватывая две фигуры, сидящие рядом друг с другом. Проходится по их коже, цепляясь за каждую родинку, открытую невооруженному взору. Свет целует трепетно, мягко, так нежно...что даже нельзя заметить эти прикосновения. Но обратить на эту красоту должного внимания, увы, не получится – люди слишком увлечены молчаливым созерцанием друг друга. В воздухе стоит холод, медленно окутывающий все вокруг. Он морозит предметы, интерьер и собравшихся. Ледяными шипами впивается в кожу, оставляя свои болезненные невидимые следы и приковывая к месту. Розария выпивает третий бокал, так и не притронувшись к кушанию. Непривычная обстановка, странная, слишком близкая... Кэйа не решается начать диалог, так как не хочет причинять дискомфорт даме. Он тоже чувствует ледяную обстановку в воздухе, которую стоило бы разбавить хотя бы одной трещиной – этот губительный лёд должен наконец расколоться или растаять. Кэйа озадачен, как бы разрядить сложившееся напряжение – Розария впервые у него в гостях, да и вообще у кого-то. Но не зная, что же ему делать, и сам начинает пить. Так в тишине проходит минут десять. За это, казалось бы, короткое время вряд ли что-либо успело произойти. Но не прав будет всякий, кто такую думу себе позволит. Кэйа, к своему удивлению, набрался смелости к 5 бокалу вина и смог озвучить свой вопрос Розарии: – Может потанцуем? Дама удивляется, с подозрением окидывая взглядом Кэйю, словно пытается понять, что это – ей показалось или же приглашение. Она даже не успевает притронуться к своему бокалу, как эти "громкие" слова режут по ушам. Сильное заявление, сестра в замешательстве. 6 бокал даёт о себе знать, склоняя Розарию к дерзкому, но правильному решению. – С удовольствием. Кэйа и Розария встают из-за стола, выходя на середину комнаты и окидывая друг друга оценивающим взглядом. Раз... Мягкая мужская рука легонько задевает женскую, поглаживая чувствительные кончики пальцев, и крепко сжимает чужую ладонь. Она прижимается аккуратно, словно боится причинить боль. Пальцы наконец переплетаются, а вторая рука увивается за женскую талию, притянув даму к себе резким движением. Два... Женская рука неуверенными движениями приподнимается и приобнимает крепкую спину, цепляясь за складки капитанской формы чересчур резко. Зрительный контакт до сих пор не нарушен, хоть и щеки Розарии уже облизнул румянец. Доверительные прикосновения к коже друг друга на руках, лёгкие поглаживания спины и талии – первый шаг к чему-то крепкому и прочному помимо любви – доверию. Три... Двое вальсируют в полной тишине лишь при тусклом свете свеч. Движения плавные и аккуратные, нежностью и трепетом отдают, да в нечто большее норовят перерасти. Лёд давно треснул и начал таять. Раз, два, три. Кэйа заключает Розарию в крепкие объятия, пока та замирает в немом удивлении. Она не сопротивляется и кладёт свою руку на щеку мужчины, слегка сжав её. Он искренней улыбкой одаривает, поглаживания чужие плечи и цепляясь за них. Капитан наклоняется к лицу сестры слишком близко, согревает горячим дыханием и трепетно накрывает женские губы своими. Целует нежно, аккуратно и очень мягко. Розария краснеет, но отвечает требовательнее – поцелуй переходит в более страстный и жаркий. Они оба пытаются перехватить инициативу и повести, словно в ритме танца. То одна, то другой справляются с этой задачей, но тут же проигрывают один другой. Воздух, к сожалению, заканчивается – приходится отстраниться от желанных губ и отдышаться, жадно глотая его ртом. К счастью, вокруг все ещё витает огненная страсть, а не ледяной мороз, бывший здесь прежде. Вечер обещает быть интересным. А ведь если бы бары не закрылись, то неожиданное свидание прошло бы в одном из них.