По ту сторону телевизора.

— Ты должна расслабиться. Тебе становится легче, голова пустеет, а веки постепенно опускаются. Не сопротивляйся этому, ведь вскоре ты погрузишься в долгожданный сон… Но девочка ни на секунду не смыкала тусклых серо голубых глаз. Лишь сидела мирно и тихо на кушетке, невинно хлопая длинными ресничками. — Не хочу спать, — честно ответила та. Лечащий врач устало потёр переносицу, тяжело вздыхая. Он всё отчаянно пытался убедить ту поспать без лекарств, но уже давно стало известно, что у неё настолько ужасные проблемы со сном, что бессонница могла мучить её несколько ночей подряд. Отказ от сна и таблетки сильно влияли на детский организм, отчего кожа болезненно побледнела, а взгляд стал каким-то пустым, почти что неживым, как у куклы. — Тогда придётся пить таблетки. — Но они горькие. Я точно не смогу уснуть от этой гадости… — Ох…ну давай так, ты выпиваешь таблетки, а я дам тебе мятный леденец. Договорились, Ализа? Девочка задумалась, устремив взгляд прямиком в пол. Помедлив пару секунд, она всё же кивнула, давая своё согласие на принятие лекарств. Мужчина облегчённо вздохнул, уже через короткое время вложив в детские и нежные ручки Ализы горсть таблеток, вместе с конфетой белого цвета с красными полосками. — Спасибо, сэр. — А теперь возвращайся к себе в палату и выпей их там. Девочка кивнула и встала с кушетки, поправляя свою юбочку, которая была ей маловата. Она словно ребёнок в взрослом теле. Несмотря на то, что ей было всего тринадцать, тело было развито не по годам. Глядя на Ализу сразу же подумаешь, что ей максимум шестнадцать, но никак не на три года младше. Выпирала заметно не огромная, а второго размера грудь, выделяющаяся талия, и бёдра, которым могло позавидовать большинство девушек и женщин. Не сказать, что девочка активно пользовалась этим в силу своего возраста, но и не комплексовала по поводу своей развитости. Она вышла из кабинета, тихо прикрыв дверь и пойдя по затхлому коридору, с облупленной розовой краской, здороваясь уважительно с каждым, кого только встретит. В независимости от пола и возраста, даже с малютками девочка обращалась почтительно на «вы». Зайдя к себе в палату, Ализа подошла к столу, на котором томились обгрызенные не ею мелки и пустые листки А4. Рядом с ними стоял полупустой кувшин с водой, вместе со стаканом, на котором виднелись разводы, осадки соли, что были в воде, так как она была не очищенной, а обычной, из-под крана. Девочка налила себе немного воды, закинув сразу же таблетки в рот и запив их, делая большие глотки, лишь бы не ощутить горький привкус на языке. Она проглотила эту усыпляющую смесь и уставилась вдруг в одну точку, даже, казалось, не моргая. Ализа бывало задумывалась, хотя если вывести её из этого загадочного транса и спросить, о чём это она так думает, то девочка не сможет вспомнить, что пришло такого ей в голову. Возможно, в такие моменты та даже и не думала ни о чём. БАМ! Внезапно в окно что-то врезалось, заставив своим грохотом девочку посмотреть туда, выводя из томной задумчивости. Её сердце быстро заколотилось, отчего голова начала совсем немного кружиться, заставляя пошатываться из одной стороны в другую. — Что это было….— спросила монотонным голосом Ализа у своего невидимого, да и не существующего собеседника. Стоило ей увидеть на прозрачном некогда стекле отпечаток крови, как в глазах потемнело, и резко затошнило до невозможности. Но в то же время девочка не испытывала страха. Только лёгкий испуг, от внезапности звука. — Бедная птичка…врезалась, наверное в окно по случайности… Все вышеперечисленные симптомы как рукой сняло. Так же внезапно, как и появились, исчезли без следа, не оставив за собой и тень воспоминания. «Это был кровавый след от руки.» Девочка беззаботно потёрла костяшкой указательного пальца глаз, сонно зевая. По всей видимости, она действительно долго тогда простояла, раз выпитые ранее лекарства начали активно действовать. Постояв ещё совсем немного, Ализа подошла к своей кровати и аккуратно легла на неё, кладя свою голову на подушку, тем самым раскидав по мягкой поверхности свои короткие волнистые волосы, по оттенку похожие на глаза. То есть, серо-голубые, только на тон посветлее. Стоило девочке прикрыть очи, как она тут же провалилась в глубокий сон, с образами и выдумками своего воспалённого рассудка, который придумывал каждую ночь всё более больные и ужасающие истории её путешествий в неведомых мирах… *** Когда Ализа пробудилась, она и сама не могла сказать даже приблизительно, сколько прошло времени. Но она чувствовала себя снова помятой после сна, а в комнате опять было темно. — И почему я просыпаюсь вечно так поздно… Девочка иной раз могла говорить мысли вслух, даже того не замечая. Она действительно казалось разговаривала с кем-то невидимым. Но, ей никогда в жизни такое не мешало, поэтому пресекать себя за этим она не пыталась и собиралась. Ализа посидела с минуту, затем неожиданно встав с кровати и выйдя тихонько из палаты, пойдя по коридору в комнату с стареньким телевизором. Обычно там всегда находились санитарки, с которыми у пациентки были хорошие отношения, в связи со своей сговорчивостью и милым поведением. А ещё там иногда можно было обнаружить других обитателей психбольницы, но достаточно редко, Ализа к сожалению не успевала с ними нормально поговорить. Девочка аккуратно зашла в одну из комнат, увидев… никого. Тёмная комната была озарена лишь светом от телевизора. Старинного, на котором томился толстый слой вековой пыли. На полу располагался жёсткий ковёр, с детским изображением на нём. Стоял столик, некогда идеально покрытый лаком. Сейчас же он потерял свою красоту, новость, так как какой-то ребёнок исцарапал его непонятно чем. Скорее всего ручкой или что-то в этом роде. В углу стояла лошадка, медленно покачивающаяся туда-сюда, издавая скрип древесины. На привычных креслах-качалках не сидели санитарки, не читали свои излюбленные, протёртые до дыр журналы с рекламой духов и скидочными купонами. И даже из пациентов никого не пребывало, что нисколечко не смутило Ализу. Подумаешь, возможно, вернутся ещё. Она опустилась перед работающим телевизором, уставившись в экран. — А сейчас мы начинаем шоу! — воскликнул мужчина из телевизора. Девочка склонила голову набок, разглядывая заинтересовано ведущего. И ей совсем не показалось странным, что тот сначала лишь стоял, словно поджидал кого-то. Неужто кого из детей, его новых зрителей? Его алые глаза сверкнули хитрым блеском, внезапно уставившись прямо на пациентку психбольницы. Та вздрогнула под этим моментально заинтриговавшим её взглядом, поджав ногу к своей груди, несмотря на то, что она была в юбке, что, ясное дело, задралась. Благодаря прикосновению коленки к груди можно было подметить её мягкость, и может быть даже упругость. — Моё имя Элай! А твоё, дружок? Похоже, это было из разряда тех самых шоу, с пробитыми четвёртым стенами, когда участники обращаются непосредственно прямиком к зрителю. Ализа промолчала, так как не видела в этом смысла. Она же ведь уже взрослая девочка, говорил ей когда-то отец, проводя шершавой ладонью по её бедру… *** «- П-пап…ты странно себя ведёшь… — Доченька, ты уже достаточно взрослая, это поведение теперь должно стать нормой для тебя…» *** — Хмм, а игнорировать плохо. Как минимум, некультурно! Мужчина глядел прямо в глаза той, прожигая этим пустопорожним взглядом. И он замолкнул. Безмолвствовал долго, совершенно не продолжая трансляцию, как сделал бы любой другой герой этих сказочных, а чаще всего поучительных историй. Он как будто ждал, что та ответит ему. —…Ализа? — нерешительно проговорила псих больная. — Замечательное имечко! — сразу же изрёк Элай. Он с невыразительной улыбкой смотрел на неё, сдув с лица прядь огненно-рыжих волос. Мужчина разглядывал её, заостряя внимание на каждом изгибе её тела, на её кудрях, на болезненных, пустых, но выразительных благодаря ресницам глазах… Но вдруг он себя словно одёрнул, мотнув головой. Но может быть, это всё кажется, нереально… Это ведь обыкновенная передача. — И так, сегодня тема нашего эпизода будет «правильное питание»! — опять проговорил он на возвышенных тонах. Мужчина ловко ускользнул из поля зрения, после чего заставка поменялась на милую на вид кухню: пол был в чёрно-белую клетку, как на шахматной доске. Стены покрашены стойкой краской, нежно розового цвета. Кухонный гарнитур был идеально белым, с золотыми ручками и вставками. Стоял посередине глянцевый, гладкий и приятный стол, а стулья обитые кожзамом. За столом сидело три достаточно своеобразных персонажа, которые в этой умиротворённой, милой обстановке…пожирали чьи-то внутренности. Они чавкали из-за обилия крови, прозрачной непонятной жидкости и по всей видимости жидкого дерьма, которое было размочено и смешано с мочой. Вгрызались как звери в плотную кожу на кишках, создавая звук лопающейся кожи. Всё выскальзывало из их рук, падало на пол, что подбиралось после и тоже съедалось, хотя правильнее сказать поглощалось. Некоторые части органов проглатывали целиком, что можно понять по вздутости горла, которое медленно опускалось вниз к груди и пропадало. Ализа наблюдала за этим каннибальным извращением, взяв себя за край юбочки. Хотя можно было ли назвать это каннибализмом, если нет уверенности в том, что персонажи шоу люди. Навряд ли. Юной леди, на страховитое удивление, только было мерзостно от этого шоу, но ничего более. Только от такого других бы почти что выворачивало наружу, что хотелось бы действительно сблевать. Но вот к примеру, Ализа ощущало жалкое ощущение лёгкой тошноты, ведь… — Сырое мясо есть…это невкусно же. Внезапно в кадре снова появился Элай, с непонятной злой улыбкой на лице, которая как бы скрывала за собой настоящий и чрезмерный гнев, ближе к ярости. — Вот же…проказники! Мужчина щёлкнул пальцами, вслед за тем экран покрылся помехами, не позволяя увидеть, что же там происходит. Звук представлял из себя неприятное шипение от помех, какой-то неизвестно откуда появившийся гул, который на самом деле являлся приглушёнными криками о помощи. Но уже через минуту всё наладилось, а перед глазами предстала чистая кухня, без тех участников шоу и следов от внутренних выделений. Только он, в идеально чистой комнате, смотрящий на Ализу. — Я проводил ребят на улицу, пока я буду готовить для них прекрасный, полезный ужин. Ты же ведь поможешь мне? Девочка задумалась, приложив указательный палец к губам. А он ожидал её ответа, улыбаясь. Хитро так… — Ну…попытаюсь… — Отличненько, милая! — внезапно ответил мужчина ей. Ей, и никому другому. Только ей одной, обращался исключительно к Ализе, которая наверное и была единственной зрительницей этой неизвестной передачи… Девочка замерла на месте, понемногу раскрывая глаза от удивления. Она была не настолько глупой и невнимательной, чтобы такого не заметить. — Это ко мне что-ли обращалось…— пробубнила себе под нос Ализа. — Ну безусловно, а к кому же ещё? Или в этой комнате есть кто-то посторонний? —….нет… — Тогда вопрос исчерпан. Девочка не могла поверить своим глазам, а уж тем более ушам, что такое вообще возможно. Она даже начала грешить на таблетки, которые не приводили к таким сильным и правдоподобным галлюцинациям. Поэтому, всю передачу Ализа просидела как в неком трансе, даже не отвечая на следующий вопрос Элая. Это было что-то странное, непонятное и непредсказуемое. Мужчина, в ожидании ответа, бесстыже пялился на пациентку, с пустой улыбкой на лице. Он вообще целиком и полностью казался пустым. Глаза, улыбка, поведение и манера общения. Всё это казалось пустым и ненастоящим, как полые, дешёвые куклы, «Made in China». Фальшь на фальши, ложь на лжи. — Ализа. Почему же ты молчишь. Ведущий словно стал подходить к ней, заведя руки за спину, отчего его накрахмаленная рубашка немного натянулась, показывая контур подкаченных рук. Девочка ему не ответила, видя в отражении экрана свои глаза, с расширенными зрачками. Даже слишком. Подобно тому, если бы её накачали психотропами. Или же… — А…. — Говори. Скажи хоть что-нибудь, — лихорадочно затараторил ведущий. Ализа перевела взгляд на него, сфокусировавшись на мужчине, который всё форсировался к ней, прямо как опасный хищник. — Я хочу какао…— вдруг промямлила она. Элай остановился, раскрыв глаза едва-едва шире, будто бы удивившись такому внезапному и неожиданному заявлению со стороны той. — Хах…—нервно посмеялся он.— К-как мило.! Он взял себя за щёку одной рукой, расплывшись в непонятной, кривой улыбке. — Не хотела бы тогда…— он замер. Замер и стоит, еле шевеля пальцами, словно что-то там перебирая. —…попасть ко мне в гости? Я угощу тебя лучшим какао в твоей жизни. — А… Девочка склонила голову, приоткрыв рот. Она казалось, снова погрузилась в свою вечную задумчивость, как на дно океана, на самую его глубину. — Я…. — Давай, тебе понравится! — начал уговаривать её Элай. Внезапно, Ализа ощутила сильное притяжение. Это было что-то нечеловеческое, то, чему нельзя противостоять самостоятельно. А уж тем более ей, беззащитной хрупкой девчушке. Её затягивало в телевизор с огромной силой, подобно урагану Изабель. Она только вскрикнуть успела, как исчезла без следа… *** Что это за место? Почему тут пахнет какой-то резиной, как пахнут дешёвые китайские игрушки на полках детских магазинов?.. Небо такое голубое. Ни облачка на нём. Но, оно такое ненастоящее, словно нарисованное, и покрытое некими помехами. Напоминает старые мультики 90-х годов, которые транслируют старые телевизоры-коробки. Трава пластиковая, ненастоящая, жёсткая. Похожая на ту, которую стелют на футбольных полях. Пусто. Душно. Это место что, находится под куполом? Почему же настолько спёртый, затхлый воздух тут стоит? Хотя оно и неудивительно, даже лёгкого ветерка здесь нет. И это всё больше заставляло думать, что всё здесь искусственное и фальшивое. Стоя на ровном поле Ализа совсем не осознавала, куда попала. К кому попала. Что с ней будет дальше. В совокупности это напрягало, со временем накатывал дискомфорт и даже страх. — Я….где ….? Её практически непоколебимому спокойствию можно было только позавидовать. Она не казалась напуганной, паникующей. Лишь немного растерянной. Ализа, как маленький опоссум совсем не двигалась с места, сминая в руках свою короткую юбочку, оставляя на ней мокрый след от потеющих ладошек и лишние складки. —…помогите?..— пролепетала она. Голос растворился в тишине, смешавшись с нею и пропадая. Никто и ничто не откликнулось на её просьбу. Ведь, кажется, никого и не было здесь кроме неё и бескрайнего поля с невзаправдашней травой. Ализа в миг погрустнела, сведя брови к переносице, как бы хмурясь. Впервые она почувствовала себя настолько одинокой, что её совсем не устраивало и опечаливало только сильнее. — Иди сюда, сладкая, — внезапно послышался голос спереди. В паре метров от девочки показался смутный силуэт чёрного цвета. Среди этой смуты показались жёлтые глаза, с чересчур расширенными глазами, что казались не то кукольными, ни то тоже нарисованными. На голове показалось очертание кривоватых ушей заострённой формы, а за спиной стала вилять какая-то змея. Ах, нет, это вовсе не змея! Это хвост! Этот силуэт стал формироваться всё лучше, пока наконец не преобразовалось в огромного кота в человеческий рост грушеобразной формы. Голова маленькая, а вот брюхо с нижними лапами были широченными. В них помещалось аж две Ализы по широте. Шёрстка кота выглядела свалявшейся и больше напоминала костюм их чёрного запылившегося плюша, в котором можно было даже найти катышки с неоднообразными дополнениями в виде кусочков другого меха и разнообразных цветов. — Вы кто…? — вопросила Ализа, отходя на пару шажочков от существа. — Зови меня просто Борис. Пойдём, — не дав спросить ещё что-то, отрезал кот. Девочка, сама того не замечая, последовала за ним, шурша ножками в носочках по пластиковой траве. Она всё шла и шла, пока не подметила у себя в голове то, что ровное поле сменилось плавными холмами, по которым, несмотря на душность в этом мире, было вовсе не тяжело идти. Даже отдышки не появлялось, что уж говорить о боли в ногах. Этих двух факторов совершенно не находилось. — Идём-идём, — подгонял её новый знакомый. Сам он то пропадал, то снова появлялся в поле зрения, выскакивая то там, то тут. Не оставался на одном месте от слова совсем. Ализа неожиданно для себя увидела вдалеке город, который опять казался ненастоящим. Больше похож на макет строительства, которым пользуются инженеры, дабы показать наглядно практичность и удобность своего проекта. Дома были нейтрального, белого оттенка, немного с примесью серого. Окон не было, лишь отверстия для них, которые казались чёрными издалека. Хотя, анализируя этот мир лучше, можно даже сделать вывод, что они вовсе нарисованные. Под ногами уже появился асфальт, без белых полос, какие есть у дорог в реальности. По другую сторону от города вырисовывался постепенно редкий лес, с картонными шаблонами деревьев, в основном берёз. Глядя на них Борис неожиданно загадочно сказал: — Смотри какие берёзки, сладкая. Такие хлипкие, тоненькие. А какие кудри! Ну прямо вылитая ты. Тебя, как и их, тоже легко сломать пополам, а потом на несколько частей… — М? — переспросила та, похоже не расслышав его бубнёж. — Мявк, — ушёл от ответа кот. Ализа похлопала ресничками да забылась, не став требовать от того нормального ответа. Борис вёл её всё дальше и дальше, заводя уже в этот странноватый город, в котором абсолютно никого не наблюдалось. Даже каких-либо существ не было, которые вполне могли скрасить эти одинокие стены, дома, заселив их собой. — А почему тут никого нет? — невинно поинтересовалась девочка. — Это ночной город, здесь днём Грибочки и Крылатики не вылезают, — промурлыкал проводник. Та промолчала, задумываясь снова. Но в этот раз она вспоминала, есть ли вообще такие существа. — Прости, кто? — решилась переспросить она. Ализа не могла никак припомнить подобных созданий, вскоре осознав, что их в человеческом, или же правильнее сказать настоящем мире, не существует. Кот остановился, смерив её своим безжизненным и стеклянным взглядом, усмехаясь с какой-то неприятной издёвкой. — Увидишь. И это весь его ответ. Он даже не удосужился сказать, не опасны ли они. Будто бы его спутнице об этом знать не нужно. Либо же она вообще должна была это знать с самого упоминания о них. Девочка рассеянно посмотрела на него, тяжело вздыхая. Вдруг, стоило ей моргнуть, как небо сменилось на розовый закат, стало заметно темнее, хотя и несмотря на слова кота казалось, что здесь всегда солнечный день. И постепенно…на стенах домов стали появляться тени! В человеческий рост, некоторые по очертаниям были в платьях, другие в смокингах. А головы их были похожи на шляпки грибов, как к примеру, у каких-нибудь мухоморов или поганок. Ализа сразу догадалась, что это так называемые Грибочки. А наверху внезапно что-то начало летать. Был слышимый звук взмаха крыльев, как у крупной птицы. Но привычных звуков по типу чириканья и прочего не было. Лишь послышался непонятный щелчок, будто от фотоаппарата. Тогда девочка задрала голову кверху, завидев по всей видимости тех самых Крылатиков. Ими являлись камеры моментальной печати instax, сзади которых, где по логике должен был быть экран, находились крылья, росшие прямо оттуда. — Они обычно появляются чуть пораньше, чем Грибочки. Забавные существа, советую поймать парочку, — раздался голос кота где-то позади, так как его самого теперь снова не было видно. — Как домашние попугайчики будут? — с искренней надеждой спросила Ализа. — Как вкусный ужин. — Внезапно снова отрезал тот, по звуку мультяшно облизнувшись. Девочка от таких слов даже погрустнела, скрещивая руки на груди. — Не нужно их есть…! Ответа на её жалобную мольбу не последовало, лишь кошачье игривое урчанье. Похоже, тот своих принципов менять не собирался. — Плохой ты котик…— обиженно дуя губки произнесла та. Неожиданно на голову к девочке что-то с шелестом упало. Совсем немного помедлив, Ализа взяла только что распечатанную фотографию в руку. Там была она сама с высоты птичьего полёта. А сзади неё… Борис! Опять расплывчатый силуэт, который тянул к ней свои пухлые лапки. Тогда девчурка ежесекундно обернулась, посмотрев на наличие дрянного кота за своей спиной. Но, никого сзади и в помине не было. А сам он перестал издавать какие-либо звуки, совсем перестав показывать признаки своего присутствия. Ализа встряхнула головой, снова посмотрев на изображение. А после задрала голову вновь кверху, посмотрев на одного из Крылатиков, что так и кружил вокруг неё. Девочка, несмотря на опять свою оторопь, она немного улыбнулась существу, помахав ему рученькой. Тот весь можно сказать зарделся, немного подлетая к ней. Его объектив — это его же глаз, благодаря которому он и видит. Причём, этот Крылатик был заметно меньше своих сородичей, чем значительно и выделялся среди них. — Да ты малыш совсем…— с умилением в голосе изрекла та. — Можно тебя погладить? Существо посмотрело на неё, медленно, с толикой опаски подлетая к ней и подставляя свою головку, а по совместительству и тело. Аккуратным движением руки Ализа начала поглаживать его, ощущая гладкость материала и даже тепло, исходящее от корпуса. Малыш же стал приближаться к ней всё сильнее, пока вовсе не разместился у неё на другой руке, прижимаясь к груди. Он был похож по поведению на какого-нибудь зверька из настоящего мира, что позволяло более-менее понимать, что с ним делать и как себя вести. — Знаешь…у меня когда-то был щенок…— внезапно прошептала та. Взгляд её стал стеклянным, как у куклы. Рот немного приоткрыт, с застывшей лёгкой улыбочкой на губах. — Да…был. *** — Мама! Мама, пожалуйста, останови папу! — срывался детский голосочек на крик. Она молила. Умоляла его оставить, своего единственного друга. — А ну заткнись, мелкая дрянь. Не беси меня, а то убью тебя нахер! — проревел зло отец. — М-ама… Она стояла. Стояла в стороне, приложив палец к губам. Просила свою дочь помолчать, лишь бы всё не стало только хуже. Чтобы всё обошлось лишь одной смертью щенка. *** — Мама? Где? — внезапно послышался голос Бориса. Ализа вздрогнула, опять помотав головой и отводя от себя очередной транс задумчивости. Кот, как оказалось, стоял перед ней, глядя на неё не отрываясь. — И ты бы рот прикрыла, а то местные могут понять не так. Девочка совсем не осмыслила, о чём это тот. Но рот всё же прикрыла, вытерев слюнку с уголка губ. Неожиданно она ощутила на своём плече руку, а потом на другом плече, но уже другую. После, ощущение чьих-то рук было на талии, на тоненьких ручках, ладошках. Даже на бедрах, что заставило моментально девочку остолбенеть. Она потеряла движение времени, сколько сейчас, и вечер ли вообще. Она видела лишь чёрный мех своего язвительного спутника. Похлопав ресничками, к девочке вдруг пришло осознание, уже давным-давно ночь! А загадочными руками являлись леди и джентльмены, головы которых были грибы. У кого мухомор, у кого лисичка. Но факт остаётся фактом, это люди с головами в виде грибов. И уже и так было понятно, что лапали её никто иные как те самые Грибочки, тени каковых ей уже доводилось лицезреть. — Хи-хи, того и гляди, как оттрахают тебя по самое не хочу, — каким-то странным голосом сказал нараспев поганый кошак. Но внезапно, его передёрнуло. Залежалая шерсть встала дыбом, а зрачки сузились до невозможности, став тоненькой-тоненькой полосочкой. — А ну быстро убрали свои руки загребущие! — зашипел Борис, хватая Грибочков за руки и плечи, отталкивая их. Ализа испуганно наблюдала за происходящим, прижимая к себе малыша Крылатика. Проблема заключалась в том, что девочка не могла нормально воспринимать злых людей и разгневанных существ в общей целостности. Скорее всего, можно подумать, что все дети боятся злости, но нет, девчушка воспринимала это намного острее. Каждый раз в её разуме мелькали мысли, что скоро дойдут и до неё, что скоро ей тоже не поздоровиться. И из-за такого настолько накатывал страх, что Ализа могла впасть в неконтролируемую панику, заливаясь слезами и начиная дрожать, как осиновый лист. Когда Борис растолкал всех, он повернулся к напуганной девочке, глядя на неё совсем не так, как ранее. Во взгляде читалась ласка и необъяснимая забота, перекрывающие и заменяющие ехидство с некой злобой. Он внезапно прильнул к ней, обхватывая её своими толстыми лапами и как-то сбивчиво дыша, словно у него бьётся сильнее сердце, как во время тахикардии. — Милая…не бойся, никто не посмеет лапать тебя своими грязными похотливыми ручонками, — прозвучал голос Элая. Что? Элай? Но сейчас ведь только что был Борис. Или, всё это время её сопровождал он, а не кот? Кто всё это время был рядом с ней? Непонятно. Мужчина крепко держал её в своих объятиях, прижимая к своей груди. Запах приятного и дурманящего разум одеколона с нотками солёной карамели пропитал его одежду, что ощущалось чертовски приятно. А объятия были до безумия тёплыми и согревающими, хотя и не сказать, что с наступлением темноты резко похолодало. Но всё же, создавалось впечатление, что стало немного прохладнее. — Совсем скоро мы сможем встретиться… — А разве сейчас мы не…? — решилась на вопрос та. Как вдруг Ализа ощутила резкую пустоту. Буквально. Стоило ей моргнуть, как никого уже и не было перед ней. Девочка на мгновение замерла, как каменный идол. А после опустила голову на свои руки, которыми она всё это время крепко прижимала к своей груди Крылатика. Тот ворочался, бился крыльями и издавал звонкий звук «щёлк!» и «ур-ур-ур». Девочка в мгновение ослабила хватку, чтобы тот не задохнулся. Хотя и не понятно, каким образом данное существо дышит. Местные создания в принципе не поддавались никакому логическому объяснению и ну немного понятной анатомии. Всё было крайне запутанно. Только вот, Ализа, будучи ребёнком, даже и не задумывалась о чем-то подобном. В её голове все эти странности были в порядке вещей, ничего необычного, как говорится. Крылатик отлетел от неё, но продолжая порхать где-то рядом, не оставляя девчушку одну. Это была любовь с первого взгляда, как можно было подумать и как действительно было на самом деле. Она полюбилась ему с первого же увиденного кадра с ней. Возможно, это связано с из возрастами, ибо оба они ещё являлись детьми. Внезапно кто-то одёрнул Ализу, встряхнув её за плечо. — Ну алё. Чё ты застыла то, — проворчал неожиданно снова появившийся в поле зрения и понимания Борис. — А? Что? — переспросила она, рывком поворачиваясь к коту. — Дальше пошли, вот что. Но вдруг её аккуратно взяли за руки Грибочки. С одной стороны взяла девушка, с головой-шляпкой, с другой — парень, с какой-то поганкой, вместо головы. Они молчали, но Борис выглядел так, будто бы те ему что-то пытались доказать и отговорить от чего-то. — Остаться на ночь? У вас? Да вы шутите! — он заметал хвостом, который на всего одно мгновение показался сделанным сплошь из костей, после возвращаясь в прежний и знакомый вид. Местные жители по прежнему молчали, начав подобно уставшим детям перекатываться с пятки на носок, чтобы ноги не так сильно болели и не затекали. — Да вы должно быть с ума сошли. Думаете, Он это оценит? — продолжал возмущаться Борис, совсем не унимаясь. — «Он»? Кто? О чём вы говорите? Кому остаться на ночь? Зачем??? Ализа начала засыпать всех присутствующих вопросами, сжимая и разжимая руки Грибочков. Но никто не отвечал на её вопросы. Словно не замечают её, словно её и не существует… Девочка начала сильно паниковать, озираясь на всех стоящих рядом с ней. Конечно, как тут не заволноваться, когда окружающие тебя существа резко перестали тебя замечать. Бедной малышке даже начинало казаться, что вот-вот сквозь неё можно будет просунуть руку или вовсе самому пройти, прямо как сквозь призрака. Диалог Грибочка и кота утих ещё не скоро. Хотя как, просто Борис перестал говорить, так как те двое будто бы вообще немые. Стоят себе, покачиваются, словечком даже не обмолвившиеся. Но они резко сорвались с места, направившись к одному из многоэтажных домов, в которых не было не видно ни стеклянных окон, как упоминалось ранее, ничего там не виделось. Малыш-Крылатик полетел вслед за ними, быстро и часто-часто махая своими крылышками, попутно оставляя за собой настоящий шлейф из многообразных, смазанных фотографий, которые он штамповали на каждом взмахе крыла. Ализа продолжала засыпать их вопросами, оборачиваясь то на своего маленького знакомого, то на Бориса…хотя нет, уже нет. Его даже уже и не видно, испарился в воздухе, что не являлось ничем таким необычным. Со временем конечно юная леди затихла. А смысл продолжать допрос, если эти двое как партизаны молчат? А может быть и не молчат, да и проблема заключается в девочке, а не в них. Борис же с ними общался, а она не может. Получается, он знает их загадочный, неведомый практически никому язык. Ализа в сопровождении Грибочков и Крылатика подобралась ближе к дому. Дверь в подъезд была закрыта, нужен был код, дабы открыть её. Но для этого ни девушка, ни парень не сделали ровным счётом ничего. Те стояли, как в землю вросшие, и всё. Они опять что-то наверное говорили своей гостье, чего та не понимала, а точнее не слышала. Девочка стояла рядом, подобно истукану. Ей то было откуда знать, что от неё требуется. Но благо, Малыш помог ей догадаться, что нужно делать. Крылом указал именно Ализе своим крылом, как рукой, на кодовый замок. — А я не знаю…—пролепетала она скромно так. А волновало ли это кого-то? Ну конечно же нет. Все своим молчанием твёрдо заставляли её сделать то, что им нужно. Девочка долго возражать не стала, толку не было, как и желания. Поэтому она подошла ближе к двери, замерев с протянутым указательным пальцем к замку. Никаких комбинаций, даже простейших как «один, два, три, четыре», не приходили ей на ум. Но вдруг Ализа вспомнила одну дату, которая была одной из её самых ненавистных и нелюбимых. Должно быть, из-за этого она не и вспомнила. А именно дата своего рождения. Тринадцатое января. Сколько же бед происходило в этот день, который должен был стать для неё чем-то особенным, а не очередным поводом для психологических травм… *** Маленькая, совсем, совсем юная девчушка сидела за столом, глядя на помятый кем-то торт и пару кривых, неказистых свечек, сделанных из старого воска. Они давно погасли, их, благо, задувала она сама. Рядом с ней, как наглый кабан развалился отец, хватая за плечо и обнимая, прижимая к себе. Пьяная улыбка настолько мерзопакостная, что хотелось плюнуть прямо в лицо, чтобы эта ухмылка пропала хотя бы на мгновение. — И чё же ты загадала, доча?! — спросил громко мужчина, обдавая своё чадо зловонным перегаром, смесью которого являлись сигареты и алкоголь. Девочка молчит, перебирая в руках край юбчонки, которую её мама бережно сшила в подарок на день рождения. — Ну чё ты молчишь то, а?! — внезапно проревел тот. — Чё загадала, спрашиваю тебя! Именинница снова молчит, опуская голову и еле-еле шевеля губами говоря: —….чтобы ты больше не пил, папа… *** Трясущийся пальчик набрал один, три, ноль и один. Щелчок. Дверь открылась, что не могло не удивить. Странное совпадение, должно быть. Тут в общем-то всё странно, что это перестаёт хоть как-то поражать. Грибочки снова подошли к Ализе, беря её за руки вновь и переступая порог, выходя…не в подъезд. И не коридор, не квартиру. А на самую настоящую поляну. Выглядела она вполне себе своеобразно, но достаточно притягательно. Трава по прежнему была ненастоящей, уж точно. В этот раз в нескольких местах расположились высокие кусты непонятных цветов, с лепестками оттенка розовой примулы. Нежный такой, хоть и цветы были искусственными, с такими только на кладбища ходить. Но самое интересное в них было то, что их сердцевина выглядела как мордочки мультяшных лягушечек. Ничуть не менее приятный зелёный цвет, черные глазки, розовый румянец. Это выглядело вполне себе мило и причудливо, прямо-таки привлекало внимание. Поляну окружали такие деревья как дубы, с толстыми, темными стволами и корнями, которые выглядывали из-под земли. И они опять же были совершенно ненастоящими, пластиковые, может быть, даже полые внутри. Грибочки вдруг уложили девочку среди этих цветов, ложась по обе стороны от неё и обхватывая руками, поглаживая её в разных местах. Но по большей части бедра, колени, волосы. И все эти равномерные, спокойные поглаживания усыпляли Ализу, заставляя чувствовать себя очень сонной. И это никак не объяснялось, ведь ранее у неё были огромные проблемы со сном, даже психиатр ничего не мог поделать без снотворных. И постепенно юная девушка совсем вскоре прикрыла свои очи, погружаясь в глубокий, глубокий сон… Или она и так спит? Не может же быть такого, что все эти немыслимые приключения произошли взаправду? И сейчас, когда девочка проснётся, то просто окажется снова в лечебнице для душевнобольных… *** Она бежала к двери, через которую видела свою маму. Взгляд женщины был сочувствующим, отражающим боль от невозможности поступить иначе, что заставляло чувствовать невыносимую вину перед собственной дочерью. А та всё бежала, но внезапно за руку её хватает санитарка, сжимая запястье и не давая дальше двинуться вперёд. — Мамочка… Мамочка, не оставляй меня здесь! Не оставляй, пожалуйста, я буду теперь точно-точно во всём тебя слушаться, только не бросай меня!.. *** — Не бросай… Ализа приоткрыла глаза, в уголках которых выступили прозрачные капельки душевной боли — слёзы. Под головой малышка ощутила что-то совсем иное, вместо пластиковой травы. Что-то такое жестковатое, но уж намного мягче, чем прошлой поверхности. И оно источало тепло. Живое тепло, которое не сможет повторить ни одно греющее устройство. Все остальное тело лежало на чём-то ином, ещё более мягким. Глаза что-то слепило, взгляд был расплывчатым, так что даже сразу и не понять, что это что-то является светом от камина. Но огонь был будто бы в 3D. Достаточно плохая графика и моделька, напоминающая анимацию две тысячи второго года, прямо-таки как в «Джимми Нейтроне». Помимо этого камина Ализа ничего и не увидела. Зато внезапно ощутила прикосновения к её волосам. Рука владельца заметно дрожало, послышалось тяжёлое дыхание, будто бы человек задыхается от удушения. — Милая, милая малышка…—горячо выдохнул тот, с очень уж знакомым голосом. Девочка даже дёрнулась, после чего её моментально перестали гладить, а тот, кто это делал, заметно так притих, убирая руку подальше. Ализа аккуратно повернула голову, чтобы посмотреть, кто там такой. Но она уже по мере своих движений начинала осознавать, кто это. И не ошиблась, это был он… — Элай.? — тихо прошептала та, смотря на окаменевшее лицо парня. — Верно. Ха-ха, у тебя такая отличная память! — воскликнул он. Девочка глядела в его стеклянные глаза, в которых не отражался огонь камина. Полная, бескрайняя пустота. Пожирающая, в которой только и осталось, что утопиться, потеряться, больше не возвратившись назад. Ализа стала приподниматься, садясь и оглядывая диван зелёного цвета, на котором она и лежала. — А как это я тут… Была там, сейчас здесь…—недоумевающе пробубнила она. — Не хотела бы чем-нибудь заняться? Элай говорил не по теме, это точно. Он явно не собирался отвечать на такой вопрос, будто бы подробности её мистического перемещения должны были до конца остаться под самым таинственным секретом в мире. — А.? Парень встал, сложив свои руки за спиной, улыбнувшись своей гостье дежурной улыбкой. — Мы можем посидеть на диване вместе. Он указал на диван, девочка в свою очередь поглядела на него снова. — Мы можем наблюдать на за огнём вместе. Элай уставился на огонь, та повторила за ним. Ведущий телешоу глядел ровно двадцать секунд на «лагающий» огонь. Обычно, в таких ситуациях зрачки сужаются, но у него наоборот, расширились. — Мы можем посмотреть на звёзды вместе. Он повернул голову в сторону. На левой стене было окно, с белыми, пластиковыми вставнями. Ализа подошла к нему, кладя руки на подоконник и всматриваясь в вид оттуда. Было лишь небо и звёзды, не подающие признаки своей действительности. Они не мерцали, как делали бы это настоящие небесные тела. Ведь, это был всего лишь плохо нарисованный фон… — Они что, ненастоящие? — задала вопрос девочка. Внезапно, она ощутила руку на своём плече, отчего снова невольно вздрогнула и повернула голову к Элаю, который держал в руках книгу, с неприятного, синего цвета обложкой. — Мы можем почитать книгу вместе. Парень посмотрел на неё, оглядывая с ног до головы, словно наслаждаясь только одним видом той. — Знаешь, я читал эту книгу ранее…— говорит он, гладя обложку книги кончиками трясущихся пальцев. — Да? О чём она? — спрашивает из любопытства Ализа, вежливо улыбаясь. — О…она о маленькой девочке, которая попала в телешоу. А ведущий влюбился в неё с первого взгляда, начав бредить ею и желать, чтобы стала она только, и только его. Была собственностью. — …ч-что.? — Ничего! — внезапно вскликивает тот, резко швыряя книгу в стену, отчего она чуть не развалилась. Он поглядел на неё. Пристально, долго. В глазах застыло что-то непонятное, пустое. И потом он медленно начал тянуть к ней руки… Ализа замерла, как вкопанная. Сердце забилось в груди, пока его сдавливали рёбра, не понимая, почему вдруг стало так страшно. Но ведущий только погладил её вновь по волосам. Её, маленькую девочку… *** Парень провёл с ней достаточное количество времени, рассказывая своеобразные сказки, которые, к слову, Ализе заметно нравились. Это были: «Красный топорик», «Мёртвая красавица», «История с кладбищем» и «Снег, зеркало, яблоки» — кровавые, можно сказать, но увлекательные. И последнее было для девочки самым важным, ибо как таковой жестокости она не различала во всех этих сказочных историях. Но, как бы она не была заинтересована, сколько бы времени она не бодрствовала, её снова потянуло в сон. И малышка уснула рядом с парнем, положив свою головушку к нему на плечо, спустя небольшой промежуток времени тихонько засопев. Элай не спешил уходить, приобнимая её за талию, продолжая рассказывать и дальше историю, говоря монотонно, но на тон ниже, чтобы для Ализы это был спокойный, фоновый звук для лучшего сна. Он говорил и говорил, к концу истории умолкнув и с улыбкой взглянув на ту. — Как же я обожаю тебя. Ты лучшее, что я смог повидать… Он коснулся губами её макушки, далее аккуратно, нехотя привставая, кладя с непомерным трепетом на диван Ализу. И несмотря на то, что Элай уже собирался уходить, ещё около минут десяти он стоял на одном и том же месте, пялясь на девчушку, что было слишком жутко. Только потом он ушёл, закрыв дверь на ключ… *** Признайтесь честно, ну кто же любит есть сразу после сна? Навряд такие люди найдутся, мало таких в принципе людей. Еда кажется такой вязкой, тяжёлой и ненужной. Хочется не ощущать её, пока она скользит по твоему горлу, спускаясь вниз. Даже представляется, как кашица из пережёванного тоста при попадании в желудок издаёт забавный звук «бульк». Когда Ализа подумала про это, то не сдержала смешка, глядя на еду перед собой, которой её так бережно кормил Элай. Сначала он протягивал к её рту кусочек лёгко обжаренного белого хлеба, добротно намазанный джемом. А потом не забывал протягивать стакан с подогретым молоком, из которого торчала трубочка. Белая такая, в красную полоску. Мужчина обычно смеялся вместе с девочкой, но сейчас с каменным выражением уставился на неё, не сводя глаз. Словно в какой-то момент он стал гранитной статуей, со сливающимися чертами лица. — Не смейся, Ализа. Ты можешь подаваться.— Голос прозвучал крайне строго. Столь нежданный указ заставил Ализу полностью отойти от туманности в уме после сладкого сна. Она взглянула на него в ответ. Во взгляде читалась привычная для девчушки растерянность, она вечно была к чему-то не готова, из-за чего исходя из этого можно было с лёгкостью поставить её в глубочайший ступор. Уже через секунду на губах парня снова расцвела тёплая улыбка. А ко рту своей гостьи он протянул вновь немного хлеба. Но она отвернула голову, немного морща свой носик. — Я не хочу больше…— тихо призналась Ализа, не тая. — Но ты съела всего один тост, — возразил ей сразу Элай. — Да, но я больше не хочу… — Это плохо. У тебя проблемы с питанием. Это очень и очень плохо. — Я…я могу всё исправить… Холодная ручка девочки сразу потянулась к еде, но телеведущий внезапно встал с места, прихватив с собой поднос с недоеденным завтраком. Или это был обед? Может, ужин? Непонятно. Часов нигде не наблюдалось, а единственным ложным ориентиром было то самое фальшивое окно, с вечной тьмой и ночью за ним. — Подожди-…— попыталась остановить его та. — Не хочешь, как хочешь. Но он лишь с какой-то яростью выдохнул, выходя из комнаты. Но не закрывая дверь, что было самым главным. Ализа вскочила на ноги, подбегая к дверному проёму и выглядывая в коридор. Кто бы мог подумать, что он окажется таким долгим. Конец его казался крохотной, махонькой точечкой. Расстояние до конца прохода казалось настолько немыслимым, что можно сравнить с расстоянием от Земли до звезды, при этом не являясь космонавтом. Стены, потолок и даже пол были ярко-ярко красными. Глаза резало от такого, прямо-таки. Вроде бы один из базовых цветов, но такой неприятный, резкий в данный момент. Девочка сразу же прищурила глазки, но со временем она смогла привыкнуть к этому отвратному цвету, робко пойдя по коридору. Она в этот момент совершенно ничего не испытывала, словно она заготовленный главный герой для какой-нибудь игры, который должен лишь делать то, что нужно играющему за него человеку. И та точка, самый конец коридора, стала приближаться слишком близко. Казалось, что движется не сама Ализа, а пол движет её. Совсем скоро она смогла дойти до конца. А там ещё один коридор, но уже резкого, жёлтого цвета, кислотного. А в самом конце та углядела прозрачный силуэт Элая. Девочка сразу же рванула со всех ног к нему, крикнув тоненьким голосочком: — Подождите! Подождите пожалуйста.! Как вдруг, кто-то схватил её за ногу, сильно сжимая. Она рухнула сразу на пол, ударившись об него. Девочка издала гулкий писк и сдавленное дыхание, на пару секунд задержав взгляд на исчезающем силуэте. А потом она повернулась назад, пустым взглядом уставившись на бледное лицо. Болезненное, детское, с впалыми щёчками. Под глазами кровоподтёки, тусклые, вытаращенные, ведь век не было. Их отрезали, вырезали, как картинку в журнале. Волосы были грязные, сальные, словно сосульки свисали вниз и липли к лицу, покрытому плотной испариной. А ведь когда-то это была совсем миловидная, счастливая девочка, хоть в это и верилось с тяжким трудом. Вдруг, это крохотное, изуродованное тельце стало шевелить еле-еле пересохшим ртом, что-то безмолвно говоря. Как тут, голос будто бы прорезался, стал слышен, но очень гулко: — Не…. иди за ним….не…иди…он-.— Но ей не дали договорить. Массивная лапа наступила на голову измученной девочки. Та даже не успела что-то пискнуть, как послышался треск сломавшегося черепа. Один глаз выскочил прямо из глазницы, отскочил от пола и ударился прямо о плотно сомкнутые губы Ализы, вновь отскакивая и покатившись по полу. Шокированная девочка подняла голову, увидев перед собой Бориса, что курил табак через мундштук. А дым вонял до невозможности резко и насыщенно, даже нос резало будто. Он закручивался в спирали, которые при соприкосновении со стенами и потолком впечатывались в поверхность, оставляя подобный узор. — Чего ты тут шляешься. Иди-ка ты лучше обратно в комнату. Ализа раскрыла рот, пытаясь что-то ему возразить. Но тот так пристально уставился на неё, что та поёжилась аж вся. Она кое-как встала на ноги, видя длинный кровавый след, тянущийся вдоль коридора и заканчивающийся на том месте, где лежало тело незнакомки. Отчётливо видно торчащую кость — хребет. Спутавшимися нитями, как клубок, торчали кишки, вываливающиеся из чресла. Даже теперь было непонятно, откуда столько силы и упорства находилось в этом крохотном тельце, которому не удалось последние минуты своей жизни встретить безболезненно и спокойно. Ализа опустила голову, нервно сглотнув и не отводя взгляда от трупа. Она направилась дальше, ощущая, как взгляд кота не сползал с её спины, будто бы тот хотел прожечь в ней дыру насквозь. Когда девочка дошла до нужной ей двери, то она, не поднимая тяжёлой на данный момент головы, вошла в комнату. Но не заметила того света от камина. Комната была совершенно белой… Подняв глаза, Ализа заметила лишь три основных предмета. Голубое кресло, чёрный стол и такое же кресло на другой стороне, но уже другого цвета, кислотного зелёного. — Здравствуй, садись. Я специально подготовил для тебя голубое кресло, ибо знаю, что твой любимый цвет голубой. Девочка, встала, как вкопанная, но отойдя от лёгкого шока повернулась было к двери, но…ничего не было. Замкнутое пространство, без окон и той единственной двери. Здесь становилось так жарко и душно, казалось, что стены сужаются. — Сказал же, садись. Ализа медленно повернула голову назад. Её зрачки сильно расширились… *** — тебе что сказал, садись.— Говорил отец, похлопывая по своему колену грубой, шершавой рукой… *** Девочка обомлела, бледная кожа стала ещё белее, казалось, стремясь слиться со стеной, как хамелеон. На подкашивающихся ногах она плюхнулась грузно в кресло, опять сглатывая, пусть и в горле жутко пересохло. — И так, давай начнём интервью. — Интервью?..— переспросила та. Ответа на её слова не последовало, невидимка, сидящий перед ней, сразу же начал задавать всеразличные вопросы. — Ты правша или левша? — Л-…левша. Внезапно, перед её глазами промелькнула окровавленная рука, что потянулась прямо к ней. Ализа хотела выставить руки вперёд, но оказалось, что её кистей рук просто…нет! Она вскрикнула, но стоило ей моргнуть, как ничего и не было будто бы. — Сейчас я покажу тебе видео. После ты скажешь, что испытала при его просмотре. Левая стена резко стала экраном. Мелькали помехи, семейные видео, где ребёнок веселился с родителями. Но потом…всё сменилось насилием. Маленький детей насиловали, жёстко вдалбливали в засаленные кровати и простыни, измазанные в дерьме и моче. Кто-то кого-то убивал, показывали пульсирующие органы, медленно утопающие в крови. Особенно часто мелькали моменты с тем, как в особенности мужчин закалывали до смерти ножом… *** — Заткнись, пап. Руки в крови. Нож в крови. Пол в крови. Всё в крови. Везде красный. Красный. Красный. *** Красный! Комната погрузилась в алый цвет. Со временем комната стала чернеть, темнеть, ржаветь… Из стен торчали ржавые лезвия, а то, на чём сидела Ализа — засаленная, не заправленная кровать. Но в конце комнаты виднелся проход. Проход, к которому девочка побежала со всех ног, спотыкаясь, раня себя о грязные, тупые ножи. Девочка выбежала из ржавой комнаты, оказавшись…где? Под ногами пол в клетку, будто бы шахматная доска. Везде лишь темнота, словно это один маленький островочек, словно больше ничего не существует. И лишь непонятный сверху свет освещал немного пространства. Ализа снова замерла. Она опять не знала, что ей делать. Ведь, перед ней стояла… Ализа? — Почему ты убила его? Почему ты не послушалась его? Вы были такой хорошей семьёй…а ты всё испортила. — Нет, я… Кап. Кап. Кап. С рук капала кровь. В левой руке крепко сжимался тупой, ржавый нож. А на полу валялось изуродованное тело мужчины. — П-…папа… — С кем ты разговариваешь, Ализа? — послышался голос Элая. Девочка медленно подняла голову, понимая, что стоит перед обычным зеркалом. Та ахнула, выронив нож из руки и поворачиваясь к парню, который выходил из этой темноты. Ализа внезапно подметила разбитый фотоаппарат на полу, с обломанными крыльями… Крылатик. Рядом с ним валялась облезлая, тухлая туша жирного кота… Борис. А в руках телеведущий держал тарелку с грибным супом, в котором плавала чья-то бабочка… — Почему же ты вышла из комнаты, Ализа.