we're older now, the light is dim

у марко явно пробито легкое, левая рука сломана у предплечья, нога и лицо ободрано так сильно, что его едва ли можно узнать. другие бы может и не узнали. жан же, убедившись что его дело сделано, несется к бодту через всю крышу, попутно успевая уворачиваться от пуль — если сейчас отключится и он, то им обоим несдобровать. всё вокруг свистит и кричит, и когда он хватает марко за целую руку, утягивая вниз, выше раздается взрыв. — жив? тьфу ты, думает жан, тупой вопрос. еще и голос дрогнул. марко мычит в ответ — внятно говорить он пока не может, но это сейчас не главная проблема. слева им кричит саша. пора уходить. значит, взяли йегеров и можно валить из этого чертового района либерио. домой. позади кто-то бежит к ним и жан уже тянется к лезвиям, как марко, словно прочитав мысли, перехватывает его руку. — вы чего расселись, все на дирижабль поднимаются. — помог бы лучше. — так я и пришел помочь. дурак. давайте уже!… конни тянет их вверх — хотя он и ниже их обоих, а силы как в титане, — и они, тасуя между собой оставшееся оружие и уже начинающего шевелить левой рукой марко отрезками передвигаются до контрольной точки. по бокам то и дело летят новички разведкорпуса, звуки боя стихают, гул успокаивается, будто бы еще полчаса назад титаны не разносили дома вокруг, а они, люди из мяса и кожи, не рисковали собой. хотя с их стороны риск жизнью… немного обесценен. все началось с марко и их самой первой битвы. трост. он горел, титаны заполоняли все вокруг, они — выпускники учебки, еще вчера рассчитывавшие на неплохой пир по поводу выбора пути — сами становились закуской. одних потеряли из виду, на смерть других смотрели. страшно было перманентно, без передышек. собрали какой-то план, решили штурмовать штаб, выжить. суматоха стояла жуткая, отслеживать кого потеряли по пути туда-обратно жан попросту боялся, лишь однажды обернулся. марко не было. эта мысль даже не задержалась в мозгах — из-за дома слева выглянула стрёмная щерящаяся морда, руки, снизу заверещали твари поменьше. страх медленно заменялся тупой яростью, та сменилась обманчивым спокойствием. когда битва была окончена, тех, кто стоял на ногах, запрягли расчищать от трупов улицы: в отличии от титанов люди не исчезали бесследно. переулки сменяли один другой, пока в одном из них он не увидел марко. у того не было руки по локоть и часть лица была словно из обожжена, и когда жан подошел ближе, то услышал его. марко пытался дышать через почти отсутствующий нос и сжатые от боли зубы, половины из которых даже не было. он был жив. другой бы человек сдох, а этот пальцами целой руки поскреб камни брусчатки, а потом тихо, на одной ноте, завыл. шансов мало, подумал жан, потирая глаза чтобы не зареветь как девчонка, сдохнет не сейчас, так скоро. через два часа, матерясь сквозь прижатые ко рту пальцы и крестясь, он смотрел на полностью целого марко, болтавшего ногами в лазарете. какая-то грозная женщина буркнула чтобы они не мешали своей ерундой и шли помогать остальным. — не спрашивай, сам не знаю. помню, что титан схватил. больше ничего. — а… — мертвых не видел. —даже… — не-а, вообще ничего. больно было, а потом тут проснулся. спасибо, кстати, что притащил. как остальные? про то, как марко, состоявший в десятке лучших, вообще оказался в зубах титана, кирштайн решил пока не спрашивать. плевать. неизвестно как жив и уже хорошо. они негласно решили никому не рассказывать, будто ничего такого в этом не было, будто все могут отрастить себе половину тела, пока медсестры видят в тебе лишь труп и даже не подходят. марко улыбался ему. этого было достаточно. они вступили в разведку. они оба, обещавшие друг другу вступить в военную полицию, стояли перед командором эрвином смитом и прижимали кулаки к сердцам. пиздец. из учебки под началом бешеного шадиса они попали в разведку, где их фактическим руководством стали капитаны отрядов, среди которых адекватных тоже не было. больше всех пока пугал, правда, капрал, как бы там сильно за него не вступалась петра. их тренировали, ругали, хвалили, разнимали драки — ладно, последнее было прерогативой исключительно жана и эрена, — всё шло своим чередом. марко пожимал плечами на вопрос как же он тогда «смог выбраться». сидящая рядом саша говорила что вопросы у жана тупые, надо радоваться что выжили, а конни вставлял что-то вроде «да у него все тупое» и бил в плечо, после переводя тему. эти двое стали частью их компании — теперь уже квартета, не дуэта — как-то совсем незаметно, но жан против не был, как бы сильно порой это не хотел показать. конни был открытым и забавным, саша, пусть порой и сводила все на еду, всегда чутко чувствовала людей и давала иногда дельные советы. чаще, конечно, чушь несла, но и советы всё же были. жан начинал забывать, что видел тогда в одном из переулков троста. начал думать, что наполненный страхом мозг сам достроил жуткие смертельные увечья, что привиделось — ну не мог же человек восстать из мёртвых. пока не умер сам. он мало что запомнил. взрывы ракетниц, красные и зеленые, грохот шагов титанов, умные глаза той огромной твари, что играла с ними. райнера, кричащего что-то, армина, который пытался оттащить его, нелепо размахивая тупым лезвием. огромные руки подняли его, а потом отпустили так резко, что мир потемнел окончательно. проснулся он на повозке. солнце катилось в закат, рядом с абсолютно пустым лицом сидели армин, чуть дальше — марко. последний потрепал его по голове, запутавшись пальцами в слипшихся от крови волосах, и даже немного ехидно улыбнулся. — ты как? видел кого? жан в ответ хрипло рассмеялся. никого он не видел. пусто. темно. как во сне. — у тебя череп раскололся и позвоночник чуть не вылетел. ты не подумай, я реально рад, что ты жив, но… как? армин. жан перевел на него взгляд и тряхнул головой. при малейшем усилии шея действительно хрустнула, как после долгого сидения на одном месте или сна в неудобной позе. голова же даже не болела. тело чувствовало себя как после хорошей такой тренировки. хотелось жить. — не знаю. а что произошло? — тебя… схватили. прости. я не… — армин, это не твоя вина. — вот именно. помню, что ты спасти меня пытался, спасибо. так что дальше? — пришла подмога, титан, который тебя схватил, пока пытались его убить, пытался поймать разведчиков, тебя откинул и прямо на корни… там столько… кровищи было. и звук этот когда кости ломаются. я хотел уже пытаться тебя до труповозок потащить, но прибежал марко и сказал, что ты жив. — ну и ты действительно жив. видишь, как все хорошо вышло. — ага, капитан майк тоже так сказал. капитан. жана прошибло: про «случай» марко знали только они двое, и если умного, но вполне доверчивого армина еще можно было обмануть сказочкой про чудеса, то капитаны, и без того бывшие подозрительными ко всему ввиду открытий типа «ого, люди в теории могут стать титанами», могли стать проблемой. ладно, подозрительным был именно захариас, та же ханджи бы только обрадовалась еще одному титану. но ни марко, ни жан титанами не были — они просто выживали. бодт, по их совместным замечаниям, избавлялся от синяков и царапин куда быстрее остальных, но это же были мелочи, верно? увидев растерянный взгляд жана, марко кивнул на скачущих слева. рядом с их повозкой ехал капитан майк со своей командой, и именно в этот момент он кинул на них «нам предстоит разговор»-взгляд. пиздец. «да не то слово пиздец» ответил ему взглядом марко, когда они стояли перед командором смитом, ханджи, майком и капралом леви. жана приняли за скрывающего титана, марко — за подсобника. «так лихо заявлял арлерту, что нечего трястись, сейчас очнется, а сам чуть ли не по мозгам его шел» — вот и всё бодтовское обвинение. командор предельно вежливо предложил присесть и всё рассказать. капрал, вставший за его спиной, лишь кивнул. марко первым взял слово — рассказал про трост, десятиметрового и пробуждение в лазарете, потом как во время экспедиции увидел лицо жана и какие-то обрывки не-своих-воспоминаний, несвязных, но давших одно четкое знание: жан жив. сам жан подтвержал слова вставками «ага», «так и было», «сами не знаем». — и вы всё таки оба не знаете как это объяснить? — нет, командор. — хреново же вас отбирали в ваши десятки, раз даже арлерт в тросте не сдох, в отличии от тебя. капрал леви хоть и щурился недоверчиво, но судя по реакции марко вопрос задал верный, потому и решил дожать. — или ты чего-то не рассказал? что еще помнишь? — я… помню лицо энни. она почти плакала. мы этого никогда не видели, может, она видела как меня тогда титан с крыши тащил, хотя на неё это в любом случае не похоже. может, просто привиделось. — ладно, пока свободны. несколько часов они ждали что за ними придут: кинут в подвал или попытаются как-то вывести на превращение или что там делали с эреном, но все было спокойно. про них будто бы решили забыть. потом, конечно, оказалось, что они по-прежнему остаются на своих местах, да и приглядывать за ними будут, но… всё же прошло нормально, да? те немного жутковатые часы ожидания они провели в арсенале, который после суматохи вылазок пустовал — все хоть какое-то время не хотели прикасаться к оружию. сначала болтали о всякой ерунде, пытаясь храбриться, — ладно, ладно, это делал жан, жан трещал без умолку, — потому что вариантов будущего резко стало так много, что становилось действительно страшновато. их исключат из разведки? отдадут в руки ханджи с пометкой «можно не жалеть»? их убьют? в редких перерывах между скачущими туда-сюда темами рассказов кирштайн поднимал глаза на марко — тот словно сжался, потеряв в размерах, и нервно заламывал пальцы. спустя полчаса тупых гоняний одного и того же рассказа, услышанного через третьи руки, жан не выдержал — если их и решат убить, то марко он им не отдаст. придумает как, на месте решит — но не отдаст. бодт на всю бессмысленную болтовню реагировал всё меньше и меньше, уходя куда-то в себя, и жан не выдержал: подскочил с импровизированного стула, по сути бывшего простым деревянным ящиком, и за пару шагов подошел совсем-совсем вплотную. марко поднял на него взгляд только когда его дернули за плечо, поднимая куда-то вверх. он был немного выше — ещё с первой встречи в учебке жан частенько бесился на этот факт, но сейчас, когда эта небольшая разница всё ещё позволяла утыкаться лицом куда-то в плечо, был вполне не против. они замерли так ненадолго — им было страшно, им было волнительно. их судьба решалась где-то в стенах командорского кабинета, и им нечего было с этим поделать. марко со вздохом обнял жана, привставая на носочки, чтобы коротко поцеловать в макушку. стало немного спокойнее. такими — обнимающимися посреди пустого арсенала, одновременно расстроенных и воодушевленных спасением друг друга, — их и застал капрал леви. он был хмур, поэтому его команду следовать за ним и делать это, блять, быстро, выполнили безукоризненно. кабинет командора казался в тот момент не светлее подземных камер, в которых их запрягали убираться. а ещё в нем не было капитана майка. сейчас он ушёл из-за просьбы кого-то из своих подчиненных, хотя жан мог поклясться — капрал что-то недовольно проворчал насчёт нанабы и её каких-то там идей. но вскоре его не было видно на собраниях. капитан майк погиб. как и весь его отряд. как и конни. они вдвоём под предводительством ханджи носились от одной точки другой — её, как главную ученую, и назначили за ними приглядывать. и, ну, жаловаться было особо не на что. разве что рожу йегера пришлось видеть куда чаще — поначалу ханджи всё ещё проверяла их на возможность превращения в титана, но потом, приняв лишь быструю регенерацию, ограничивалась несколькими экспериментами. как оказалось, у них вполне сносно выходило справляться с ранениями разной разумной степени тяжести: иногда погруженную в пламя науки зоэ было сложно тормозить, но её помощник справлялся. моблит явно проникся к ним каким-то сочувствием, поэтому частенько отвлекал начальницу или вовсе останавливав её руку в сантиметре от ножа. вот и сейчас они были рядом с ней — скакали прямо к потерянному когда-то замку утгард, где судя по всему должна была остановиться группа захариаса вместе с несколькими ребятами из сто четвертого выпуска. и в тот момент их обоих — и марко, и жана, — пронзило видение. красивая светловолосая женщина гладила по голове мальчишку, а он, совсем на секунду прижавшись к ней, обещал, что станет солдатом. солдатом, которым она сможет гордиться. вокруг бегали двое младших детей, а женщина, утирая слезы, кивала на слова сына. мальчишкой был конни. жан перевел испуганный взгляд на марко — и увидел то, чего боялся больше всего. марко уже знал ответ. и сейчас оставалось надеяться только на то, что конни повторит их судьбу. пожалуйста, — твердил про себя жан, и голос циклился у него в голове, — пожалуйста, пусть он будет жив. он тупой и бесполезный, несет всякую ересь и обмануть его не стоит труда, но он мой друг. пусть он будет жив. пусть кто был там не был над нами, хоть стены марии, отберут эту хрень у меня и отдадут ему. он не заслужил умереть. они влетели прямо в гущу битвы — явно союзный титан из последних сил отбивал небольшую группку людей. жан видел как молнией взлетела микаса, беря направление на беснующегося пятиметрового, как следом за ней на помощь отправились остальные — и он тоже должен был. но ещё он должен был найти конни. чёрт. — у нас раненный! он услышал это уже в полёте. там, внизу, сидела маленькая-маленькая криста, прижимая к себе конни, голова которого была замотана какой-то то ли грязной, то ли кровавой тряпкой. она кричала раненный, а не погибший. марко, заметив, что он отвлекся, перетянул внимание здорового такого титана на себя, оттолкнулся от камней и в мгновение прикончил тварь. жан оглянулся на него. в лучах начинающегося солнца, в дыму от титаньей смерти, марко был красив. спустя какое-то время они сидели на стене и обсуждали случившееся, потому что, пожалуй, лучше варианта чем нормальный такой разговор через рот ещё не придумали. конни, всё ещё с замотанной головой, смущенно хмыкнул когда ему рассказали о том, какую часть его жизни увидели по пути в замок. — так и че, я теперь бессмертный? — не уверен. — судя по словам жана, ты себе полтела отрастил, чувак. если это не бессмертие, то что? — мы не знаем как это работает и может ли перестать работать, — марко вздохнул, — если честно, думаю, мы оба испугались... — было бы немного стремно тебя потерять. удивление на лице конни непередаваемо. да ну ладно, не считают же его таким-то монстром? марко одобрительно улыбнулся — он вообще всячески подталкивал его на демонстрацию своих истинных чувств к остальным. — я только понял. вы столько времени про это знали и ничего нам не говорили? — командор так сказал. ещё неясно, что это такое, так что нам приказали не высовываться и не попадать в ситуации, где эта живучесть очевидна. ты, судя по всему, сделал это тоже. — ваще не помню, честно. криста сказала, что мне камнем прилетело при спуске. — ну и хорошо. меньше знают — крепче спят. а нам удобнее помогать в случае чего. — поэтому на женскую особь... энни тогда так кидались? — поговорить хотелось с ней. — с кем поговорить? саша, растрепанная и вся оцарапанная, влетела в них почти беззвучно — вот она, подготовка охотника. блауз с умными видом пощупала голову конни на предмет вылетевших мозгов, дала заключение, что жить он ещё будет, и присела рядом с ними. во взглядах конни и марко жан прочитал вполне уже очевидную мысль — из них четверых теперь в большей опасности находилась именно саша. но они не были в вакууме — у них был разведкорпус, были командор и капрал, капитаны, были армин с микасой, даже, прости стены, был эрен, а ещё бертольд и райнер — и к ним совсем скоро "были" перестало меняться во времени. они были подсобниками энни — и оставались ими. и когда райнер исчез где-то там, унеся с собой бертольда, имир и эрена, марко вдруг неожиданно резко усмехнулся. жан сначала не понял, а потом вспомнил его слова в кабинете командора. те самые, про плачущую энни. он решил пока не спрашивать, всё же им ещё надо было вызволять полудурка йегера и имир, на спасении которой отчаянно настаивала хистория. битва с двумя предателями затянулась — и не закончилась той мелкой победой, протянувшись до самой шиганшины. они ехали туда, прекрасно понимая, что им придется атаковать своих бывших товарищей — и это сильно било по саше и конни. они воспринимали райнера как старшего брата, не такого беснующегося порой как жан, и не такого миролюбивого как марко, — а сейчас несли громовые копья, призванные взорвать защиту на шее брауна. перед отъездом их вызвал к себе командор. и в кабинете не было никого, кроме них самих. на столе жан заметил потрепанную книжку — он видел её в руках капитана захариаса пару раз. от этого стало немного жутко. от вещей погибших обычно избавлялись: отсылали родственникам или сжигали, но в сбитом хвосте капитана хаджи можно было заметить милую заколку, когда-то подаренную нифой, а рассказов про историю платка капрала леви можно было насчитать более двадцати. — ввиду важности предстоящей миссии с вас снимаются какие-либо ограничения. наша цель — вернуть стену мария. буквально — вы должны стать первой линией и в случае чего умереть за других. умереть и вернуться вновь, чтобы провернуть это необходимое количество раз. марко, когда-то пылко желавший служить королю, первым прижал кулак к сердцу. жан ещё никогда не любил кого-то больше, чем его в этот момент. бертольд и райнер были ублюдками, та огромная обезьяна была просто отвратительной мразью. разведка задыхалась и умирала, зажатая с двух сторон, а они трое забирали на себя столько, сколько могли. и всё равно безбожно опаздывали везде. жан метал копья и резал пальцы об лезвия, пытаясь переманить чью-то костлявую на себя. а потом был взрыв — и они не могли помочь. ни тем, кого просто размазало об стены, ни тем, кто всё еще был заперт с той стороны, наедине с чистыми и звероподобным. у них бесновался бертольд, и жан уловил в себе кровожадное желание вернуться в прошлое и прирезать его во сне. это было неправильно — да, это была битва, это всегда была битва, но он должен был оставаться человеком. и командиром тоже решили почему-то сделать его — армин, твердящий о том, что сам он не справится, стал очередной страшной картинкой, потому что в следующий раз когда жан его увидел, армин был лишь обгоревшим трупом. почти трупом. а командор был ранен так сильно, что было удивительно как флок его вообще смог дотащить. они вчетвером замерли на самом краю крыши — это была не их сцена. она принадлежала эрену, микасе и капралу. и была ужасной, если честно. смотря, как бессознательный армин жрет бертольда, марко вновь странно дернулся. — это неправильно, но... я чувствую это верным. — верным? — я тогда услышал их. райнера и бертольда. в тросте. они решили исправить это, а энни сказали снять упм. их тоже кто-то явно заставлял это делать, поэтому это неверно. они невиноваты. — нихрена себе невиноваты! ты серьезно? — не очень. но так будет проще. — не злиться на них будет проще? — правильнее. и проще. не хочу думать об этом. — ладно. потом как-нибудь. кирштайн обернулся на крышу, где сидели ханджи, капрал и флок. капрал всего на секунду поднял глаза к небу, и жан мог поклясться — в них стояли слезы. он судорожно сжал руку марко. они выжили в этот раз. марко, кстати, был прав. он всегда был прав, если честно, но по информации, полученной из расширяющихся источников, троица предателей действительно не действовала по своей инициативе — за всем стояла большая и озлобленная страна за океаном. это было странно — осознать, что есть ещё много людей помимо них. что их ненавидят за то, чья кровь течет в их жилах. работы было много — и они брались за всё, стараясь помогать своим и чужим. бодт особенно проникся к окончательно зашивающейся после смерти всего своего отряда и назначения командором ханджи, конни и саша пытались своим глупым поведением и незатейливыми шутками дергать почаще капрала, жан старался успевать везде и всюду. они принимали гостей из хидзару, слушали йегеристов во главе с их пугающей порой еленой, постепенно проникались к оньянкопону, строили дорогу, красовались перед смотрящими на них с восторгом новичками — ладно, это было опять таки только привилегией жана, — они взрослели. саша начала пропадать на кухне у марлийского повара — и сначала жан и конни хотели, так сказать, на понятном элдийском объяснить ему какие части тела он потеряет первыми, если с их солнечной блауз что-то произойдет, но в итоге разговор провел марко. и это было пиздец страшно. спокойным и умиротворенным голосом, без каких-то там угроз, марко так толково донес мысль, что её поняли, кажется, вообще все. николо, в общем-то, оказался парнем неплохим, так что вскоре они все частенько сидели у него. по приглашению, конечно. саша очень метко кидала обувь, если её разговорам кто-то мешал. конни сначала в свободное время присоединялся к марко и жану, но потом, сообразив, что он и тут мешает романтической обстановке, стал частенько пропадать на полигонах. с подружками ему категорически не везло — его видели либо героическим героем со стены мария и отказывались воспринимать того веселого парнишку, шутившего когда-то услышанные от брауна шутки, либо считали дурачком. за последнее обижался даже жан — он-то знал, что его друг был вполне умным, да и одна из десяти шуток точно должна была разить наповал. так или иначе, он, жан, с марко познавал все прелести новой жизни: они вырывались посмотреть на море, слушали рассказы о далеких странах и целовались на крыше замка разведки. в этом было какое-то особое очарование. когда времени между поручениями порой становилось преступно много, жан возвращался к рисованию. так в отделение королевской полиции в запечатанном конверте попали наброски того смешного мальчишки со странной прической, рядом с письмом из-за океана хранился немного поплывший от слез портрет девушки с веснушками и клыкастой улыбкой, а в одном из кабинетов разведки появился большой проект, на который кирштайн убил около недели, — красками был написан человек, отдавший свое сердце и так и не увидевший правды. несколько рисунков уехали по домам: трост, джирай, даупер. конни, смотревший на женщину с портрета, нарисованную по памяти, сказал спасибо и не поднял глаз. первой к нему потянулась саша, и спустя полминуты они уже втроем обнимали его, застывшего на месте. глаза на мокром месте были у всех, но жан в этом, впрочем, не признался бы никогда. потом эрен начал выкидывать один трюк за другим, и в итоге они, затянутые новыми ремнями, плыли по небу чтобы достать его тощую жопу из либерио — и выбить всё дерьмо. ну, это хотел жан, официально они должны были взять эрена, зика — так звали ту мразь, убившую триста с лишним разведчиков, — и там кого-то ещё. не столь важно. сейчас над ними милостью этих идиотов всё ещё свистели пули. пора было закругляться. — погибшие есть? — говорить нормально научись сначала. жан криво улыбается, цепляясь за лестницу и подтягивая бодта за собой, внутрь дирижабля. следом за ними запрыгивает конни, потом саша, несколько новичков. они пережили первую серьезную вылазку — пора учить их имена. марко с усмешкой смотрит ему в ответ и повторят свой вопрос. погибшие есть. всё же армия марли оказалась не столь неготовой, как они рассчитывали, но всё же победа за ними. конни потирает руки, саша радостно рассуждает о том, что николо обещал приготовить что-нибудь особенное, и что она ни с кем из них делиться не будет, ну, если только они хорошенько попросят — а потом раздается выстрел. они оборачиваются на девчонку с ружьем. саша падает. всё остальное происходит как в страшном сне. из них троих — в незащищенную сашу. в сашу, что таскала мясо, в сашу, что рассказывала охотничьи приметы, в сашу, сестра которой связала им всем немного кривые шарфы, которые они вчетвером носили с гордостью и хвастались всем подряд. в их сашу. жан начинает осознавать себя только когда марко оттаскивает его от избитой девчонки. он видит — конни тоже держат. они кидаются к саше — та свистяще дышит, еле ворочая языком. мария, пожалуйста, пусть она протянет до парадиза. пусть она выживет. забери всё, что у них есть, забери всё — отдай им эту девчонку. перед глазами встает лес — шумящий кровью в ушах, живущий по своим законам, умирающий и оживающий каждый сезон. заяц, неосторожно выбежавший на тропинку и прибитый стрелой к земле, умирает, дергая лапкой. саша, замирая на самые долгие секунды, делает рваный вдох. жан плачет, отнимая руки от ушей. она тоже одна из них. мария, спасибо. дрожащая рука марко опускается ему на плечо, пока конни аккуратно держит сашу за плечи, роняя ей на макушку слезы. либерио остается позади, йегеры несут свою правду, командующая устало возводит глаза к потолку. они продолжают жить.