Господины Ким и Пак

      Чонгук приподнимает уголки губ в ухмылке, из-под пышных ресниц, покрашенных тушью, осматривает зрителей перед собой, которые поглаживают свои члены через слой одежды и пьяным, голодным взглядом смотрят на него, мечтая, наверняка, завалить его и пустить по кругу, занимая обе его дырки. Он поднимает одну ногу, обхватывая ею шест, стоящий по центру сцены, и делает волну телом, прижимаясь к металлу и закидывая голову назад, чтобы мужчины, которым явно больше сорока лет, хорошо рассмотрели его молочную шею, блестящую от пота.       Они, охваченные возбуждением и похотью, кидают в его стороны большие купюры, не жалея, их глаза восхищённо поблёскивают, а по губам проходятся языки, когда он снимает шорты, оставаясь в трусах, которые едва ли что-то прикрывают, трётся на шесте своей упругой задницей, трогая одной рукой свой багровый сосочек, которой не мешает одежда. Его грудь не такая большая и пышная, как у девушек, работающих с ним, но всё равно это не мешает ему зарабатывать деньги.       Чонгук устроился в этот клуб стриптизёром несколько месяцев назад, потому что искал подработку и случайно зашёл сюда, после чего к нему подсел седоволосый мужчина и предложил эту работу, чтобы заработать лёгкие деньги. А Чонгук, всю свою жизнь гонящийся за деньгами и хорошей жизнью, не упустил этот шанс, ведь мечтал увидеть в глазах других людей восхищение в своей адрес и знаки внимания. Он всю свою жизнь был изгоем, над которым смеялись только из-за того, что у него вместо члена была вагина.       Родители, когда он родился, узнав об этом, оставили его в больнице и пулей вылетели оттуда, навсегда вычеркнув своего ребёнка из жизни, потому что понимали, что позор и неприязнь общества будут неизбежны. Чонгук до восемнадцатилетия жил в детском доме, где над ним смеялись и издевались, а один раз в возрасте пятнадцати лет его чуть не изнасиловала группа зазнавшихся парней, которые хотели проверить, на что способна его киска. Он справился в одиночку, постаравшись вычеркнуть этот момент из своей жизни, а потом, как только он переступил порог совершеннолетия, сразу же убежал из того ада, мечтая найти хорошую работу и жить в своё удовольствие.       Как оказалось, это было сложнее, чем Чонгук думал. Он поначалу устроился официантом в одном ресторане, чтобы накопить деньги на университет, но через несколько дней буквально выбежал оттуда, когда узнал, что клиентам ещё предоставляется бонус в виде секса с понравившимся официантом. Ему не хотелось вновь попадать в такую ситуацию, когда приходится раздвигать ноги и принимать в себе вонючий стручок какого-то пьяного мужика, которого, несомненно, дома ждала семья, особенно если деньги за это не шли к нему в зарплату.       После было ещё несколько других мест, но и там от него не отставали, всё время пытаясь лезть в трусы, будто впервые видели пизду у парня и хотели его трахнуть, чтобы похвастаться потом друзьям. Желание учиться постепенно угасло в нём, поэтому когда Чонгук, уже отчаявшись, получил такое предложение, он не отказался.       Он любит танцевать, всегда любил, а ещё желание понимать, что кто-то нуждается в тебе, даже если на несколько часов, чтобы окрасить плохой день, подтолкнули его согласиться. Да, здесь тоже могут заказать тебя, чтобы хорошенько выебать, но зато за это получаешь огромные деньги и никто не собирается делать это с тобой, не получив твоего согласия.       Чонгук пришёл к такому выводу, что ему действительно нравится его работа, и это на самом деле было важнее всего в его жизни. Он не хотел делать то, что ему не нравится. А иногда раз в неделю или две трахаться с каким-нибудь мужчиной, который ещё вдобавок оставит несколько крупных чаевых, так сказать, на шоколадку, было для него приятным бонусом, особенно, когда члены у них были такие, как он хотел…       Чонгук просто любит секс и танцевать, и он нашёл ту работу, которая даёт ему всё это.       — Какая милая кошечка. Хочу нагнуть его, — кричит какой-то мужчина из толпы, на что Чонгук посылает ему воздушный поцелуй и показательно трёт один сосок о шест.       — Да, я бы мечтал узнать, насколько он хорош в горловом.       — А как же его киска? От одной только мысли о ней, у меня член дёргается.       — Посмотрите-ка, нашему котёнку нравится слушать наши желания. Может быть, он хочет воплотить их в жизнь? — ещё один мужчина, сидящий совсем близко к маленькой сцене, дерзко ухмыляется, наблюдая за тем, как парень смущённо закусывает губу, и поманивает его пальцем, намекая подойти к нему.       Чонгук, получающий такое внимание не раз, медленной походкой приближается к мужчине, виляя своими сочными бёдрами, и останавливается напротив него. Тот вынимает из кошелька пару купюр и засовывает ему в красные трусики, как бы невзначай погладив киску через ткань. Парень выдыхает, опьянённый всеми взглядами, которыми одаривают его мужчины, желающие сейчас уединиться с ним, и разворачивается, намереваясь уйти со сцены. Напоследок он спускает трусики чуть ниже, являя взору возбуждённых мужчин свою округлую попку, а потом в ту же секунду обратно надевает, и исчезает за дверьми, предназначенными для персонала.       — Ты сегодня хорошо выступил, — менеджер одобрительно хлопает его по плечу, пока он сидит в маленькой гримёрке и поправляет макияж, мельком глядя на других стриптизёров, которые едва ли голыми не ходят здесь. — У меня для тебя хорошая новость.       — Какая? — Чонгук любопытно навостряет уши, откладывает толстую кисточку в сторону и смотрит на мужчину через зеркало напротив него, ожидая ответа на свой вопрос.       — Твоё выступление смотрели двое мужчин, которые предлагают тебе провести с ними эту ночь, — начинает менеджер, но Чонгук продолжает оставаться спокойным, пока не узнает, сколько им хотя бы лет и какой ценой они хотят его, грубо говоря, трахнуть.       — Сколько? — сухо спрашивает он, вновь возвращая внимания к косметике.       — О, тебе эта сумма очень понравится, я не сомневаюсь…

***

      — Мне перечислить, что они хотят сегодня сделать с тобой? — машинально задаёт тот вопрос, который обычно говорит перед тем, как клиенты приходят к «заказу», чтобы те, кто собирается провести ночь с незнакомыми людьми знали, что их ожидает, ведь позже может вылиться то, что никому не понравится.       — Нет, пусть это будет сюрприз, — бросает Чонгук в сторону мужчины, поправляя причёску и красный шёлковый халат, доходящий ему до ляжек.       — Как хочешь, — менеджер пожимает плечами и открывает дверь, бросая напоследок: — Они придут через пять минут.       Чонгук, оставшийся один на несколько минут, забирается на огромную кровать с белыми простынями, которая видела за всё своё время каждодневный трах, и принимает горизонтальное положение, опираясь о изголовье. Он не снимает халатик, не зная, как его клиенты хотят видеть его, поэтому спокойно закидывает голову и прикрывает веки.       Обычно клиентам, что хотят потрахаться с ним, не меньше тридцати, сорока и даже больше, которые не могут полностью удовлетвориться своими жёнами, поэтому приходят к нему, снимая с себя всё напряжение, скопившееся в их яйцах. Они ведут себя по-разному, некоторые долго растягивают прелюдии, уделяют внимания каждому участку его тела, много ласкают и целуют везде, а другие, уставшие после тяжёлого дня или недели, жёстко встрахивают его в постель, грубо кусают его соски и губы едва ли не до крови, сжимают в своих жилистых руках его тонкую талию, пока он стоит в позе собачки и с наслаждением принимает в себя член.       Честно говоря, Чонгуку это чертовски сильно нравится. Да, он хочет быть желанным, хочет доставлять своему партнёру на ночь крышесносное удовольствие, хочет быть трахнутым крупным членом, что так хорошо и правильно заполняет его узкую, даже несмотря на частое совокупление, дырочку. Ему нравится получать внимание многих мужчин, нравится видеть в их глазах восхищение и блеск, когда он раздвигает свои длинные ноги, являя им свою пизду с набухшим клитором.       Чонгук этого не скрывает, но иногда, когда он узнает, что клиенту хочется попробовать изнасилование, показательно отбивается от него, отталкивает, крича, что не хочет этого, плачет и умоляет отпустить, хотя на самом деле не может дождаться, когда его заполнят, пока в мыслях пролетает, что он чёртов извращенец, который получает удовольствие, трахаясь с кем попало.       Но ему, честно сказать, плевать. Главное, что он хочет этого, а остальное совсем не имеет никакого значения. В конце концов, Чонгук же не виноват, что мужчины прибегают к нему, потому что их жёны должным образом не удовлетворяют их, показывая свои волосатые пизды и раскрытые дырки, в которых словно каждый день греются многочисленные члены. Ведь так?..       Звук открывающийся двери обратно возвращает его из мыслей в комнату, где он лежал последние несколько минут. Чонгук приоткрывает глаза, встречаясь с потолком, но когда собирается поднять голову и посмотреть на своих партнёров, внезапно звучит голос, который заставляет его замереть.       — Закрой глаза, — голос незнакомого мужчины бархатный, глубокий, с низким тембром, а то, как он произносит эти два слова — уверенно, спокойно, но требовательно, будто приказывая — мгновенно лишают его дара речи, приковывая к постели.       Чонгук слабо кивает, недовольным тем, что не успел рассмотреть мужчин, сцепляет свои руки и послушно закрывает глаза, пока его сердце взволнованно бьётся, не зная, что ожидать от тех, чьи лица он даже не видел.       — Какой послушный малыш, — неожиданно звучит голос прямо рядом с ухом, отчего Чонгук, который думал, что мужчины всё ещё стоят около двери, крупно вздрагивает и чуть ли не открывает глаза, но вовремя вспоминает об этом, смакуя на языке ещё один голос. Он другой, не такой, как у первого мужчины, а наоборот ласковый, мелодичный и нежный — Чонгук мог бы слушать его часами.       — Я повяжу тебе глаза лентой, — не спрашивает, а утверждает бархатный голос и он тут же чувствует на глазах мягкую ткань, что аккуратно завязывается у него на затылке. — Умница, — чья-то ладонь одного из мужчин несколько коротких секунд гладит его по волосам, после убирая руку.       Чонгук пытается дышать спокойно, но нарастающее волнение и предвкушение выдают его с потрохами. Он слышит отчётливые звуки рядом с кроватью, а в следующую секунду та издаёт тихий скрип под тяжестью двух тел. Один из мужчин касается пальцами его шеи, плавно опускается ниже, пока не доходит до узла, кое-как удерживающего халат на его теле, а чьи-то мягкие губы мажут по ушной раковине, вызывая стадо мурашек.       Чонгук не знает, что ему ожидать от двоих незнакомых мужчин, но почему-то их запах мужского одеколона с цитрусовыми и цветочными нотками каким-то способом успокаивает его. Он чувствует на своей обнажённой ноге мягкую ладонь, что медленно поднимается верх, пока не замирает рядом с внутренней стороны бедра, а ещё одна, вероятнее всего, принадлежащая другому мужчине, уже вовсю развязывает халат, снимая его с хрупких плечиков.       — Как хочешь, чтобы мы к тебе обращались, м? — томным шёпотом интересуется глубокий голос, остановившейся рядом с ухом, после чего парень ощущает на ушной раковине влажный язык. — Может быть, малыш? Или детка?       — А может… принцесса? — вмешивается другой голос, на что Чонгук низко стонет, когда слышит то, как его собираются назвать. — Ох, посмотри, Тэхён-а, нашей принцессе нравится то, как мы его называем, — мужчина мурлычет ему в шею, высовывает кончик языка и влажно лижет молочную шею и выпирающие ключицы, смыкая зубы на коже, чем вызывает ещё одну порцию стонов.       — Тогда на том и порешали.       На несколько минут руки, исследующие его тела, исчезают, пока Чонгук думает над именем того мужчины с бархатным голосом, понимая, что имя ему очень сильно подходит. Ему бы хотелось снять повязку с глаз, чтобы рассмотреть своих партнёров на эту ночь, но ему кажется, что те не одобрят его решение, поэтому ему приходится лишь разочарованно вздохнуть, располагая руки на талии, пока в мыслях пролетает, что он сейчас лежит абсолютно голый перед двумя мужчинами, у которых в голове может быть, что угодно.       — Раздвигай ножки, принцесса. Твоему господину хочется вылизать твою киску.       Чонгук прикусывает губу, чтобы позорно не застонать, когда понимает, что ему дали намёк называть мужчин сегодня ночью господинами. Это нисколько не удивляет его, потому что ему часто попадаются такие мужчины, которым уже за сорок и иногда пятьдесят, что приказывают ему называть себя папочками, хозяевами, а ещё рабами, когда его задача на ночь взять инициативу на себя, унижая извращённых мужчин.       — Чимин, порадуй нашу принцессу своим членом, — проговаривает Тэхён, прежде чем раздвинуть его ноги ещё шире, опуститься к сладко пахнущей гладкой киске и зарыться носом во влажные складочки, срывая из его горла высокий стон.       — Я ждал этого момента с тех пор, как он стянул свои трусики перед всеми, развратная принцесса, — шепчет Чимин, в следующую минуту снимает всю одежду и бросает её в сторону, после чего берёт возбуждённый орган в руку и стучит им по лицу парня под собой, намекая открыть рот.       Чонгук, чувствуя липкую смазку на своих щеках, широко открывает рот и ловит языком толстую головку, что сразу же погружается внутрь. Он тихо мычит, когда язык другого мужчины с особым усердием мажет по его половым губкам, то и дело скользя внутрь дырочки на несколько дюймов.       Чимин, не давая привыкнуть к размеру, толкается глубже раскрытого горла, принимаясь низко рычать от того удовольствия, что дарит ему их шлюшка на ночь. Они с Тэхёном лучшие друзья, которые любят делить одного партнёра на двоих, пока один трахает дырку, второй горло, а иногда вдвоём, чтобы почувствовать то, как их члены вместе скользят по растянутому отверстию. Им это нравится, но таких людей, которые не против тройничка, всё же трудно искать, и им, честно говоря, очень повезло, что они наткнулись на Чонгука, который согласился поучаствовать в этом.       Они слышали много чего, связанного с Чонгуком, потому что разговоры о том, как его киска восхитительна и как хорошо принимает в себе члены, как от неё вкусно пахнет, когда чей-то язык вылизывает половые губы. Им было интересно узнать, каково это — трахаться с парнем, у которого имеется пизда, и, по правде говоря, они очень довольны данной находкой.       — Может, нам стоит открыть глаза принцессы? Чтобы он увидел, как мы используем его тело? — спрашивает Чимин, обращаясь к мужчине, что продолжает вылизывать киску, ни на миг не отрываясь от своего занятия, и получает от него слабый кивок.       Чонгук с предвкушением задерживает дыхание, когда пенис в его горле останавливается, чтобы развязать ленту, радуясь тому, что сможет увидеть своих партнёров, потому что думал, что его трахнут, не давая возможности видеть, кто именно.       Повязка легко падает на подушку рядом с ним и парень приоткрывает глаза, сразу же натыкаясь на красивое лицо перед собой. Он разглядывает мужчину, который, вероятнее, и есть Чимин, подмечая то, насколько он красив и привлекателен, пока тот игриво улыбается ему, всё ещё держа свой орган у него в горячем рту.       Чонгук отвлекается от Чимина, когда второй мужчина слабо прикусывает набухший клитор, громко стонет и пытается сесть тому на язык, сходя с ума от нежных ласк. Но тот неожиданно поднимает голову, показывая своё лицо, которое покрыто его выделениями, отчего он покрывается румянцем, чувствуя то, как его лицо горит. Ему часто делали приятное, подолгу играясь с его киской ртом, но они все не выглядели так, как сейчас тот самый Тэхён.       Он, блять, тоже красив. Настолько красив, что у него перехватывает дыхание, когда он осознаёт, что словил большой куш, став шлюхой таких прекрасных мужчин, у которых такие подтянутые и крепкие тела, наверняка умеющих держать его на весу, пока будут трахать. От таких грязных мыслей Чонгук снова переходит на высокий стон, умоляет двух мужчин, старше него, вероятнее всего, на десять-пятнадцать лет, наконец взять его, когда Чимин с пошлым хлюпом вытаскивает свой член из его рта и опускается к Тэхёну.       Они несколько минут пристально разглядывают его тело, которое манит к себе и заставляет хотеть его, особенно когда длинные ножки с призывом раздвинуты, показывая припухшую и гладкую пизду, блестящую от выделений и слюны, которые размазал по нему Тэхён. Чонгук так привлекает к себе, что его хочется до зуда: чтобы связать его руки и ноги, по несколько часов трахая в одной позе, чтобы поставить раком и выебать пышную задницу, пока его рот будет занят ещё одним членом, чтобы иметь к его киске и заднице доступ в любое время суток, не важно спит ли он, ест или принимает душ. Его хочется всегда при каждом удобном случае, только чтобы раздвинуть ноги и войти в желанные и ненасытные дырки, кончая очень много и опустошая яйца, ведь для этого он и создан.       — Что ты хочешь с ним сделать, Чимин-и? — невинно интересуется мужчина, продолжающий держать его ноги раздвинутыми, чтобы лицезреть приятную картину.       — Хочу трахнуть его задницу, хочу, чтобы он объездил мой член, поглощая каждую капельку моей спермы. Хочу шлепать его задницу, пока буду драть его дырку, растягивая её до предела, — мечтательно отвечает Чимин, лениво поглаживая свой член и, наверняка, думая над тем, чтобы поскорее воплотить свои желания в реальность, на чьи слова Чонгук сглатывает слюну, ощущая то, как желание нарастает в нём всё больше и больше. — А что ты хочешь?       Тэхён молчит несколько секунд, раздумывая над вопросом, после чего подходит к раздвинутым ногам ближе и слабо потирается членом о его колено, вырывая у обоих сладкий стон и низкий рык.       — Мне хочется поскорее попробовать его киску, понять, насколько она ещё узкая для члена или её уже так много раздолбали, что там вместится больше трёх членов. Я хочу кончить на его пизду, сосать его милые сосочки, пока он, как грязная принцесса, будет только кричать от удовольствия, потому что это единственное, что он хочет — быть растраханным мужчинами. Не важно, сколько им лет, тридцать, сорок или пятьдесят, а может и больше, он всё равно с радостью откроет свою пизду, чтобы его трахали толпой. Я уверен, что если мы сейчас позовём кого-то ещё, то он будет только радостно стонать, потому что в нём будет всё больше членов. Правильно, принцесса? — проговаривает Тэхён, смотря на него так, будто смог прочесть по его глазам то, что он хочет на самом деле, отчего парень густо краснеет, ведь не может не признать, что это действительно так.       Тэхён словно вошёл в его мысли и разузнал обо всех его грязных желаниях.       — Да, да, всё верно… Но сейчас я хочу ваши члены, пожалуйста, господин Тэхён и господин Чимин, — отчаянно умоляет Чонгук, широко раздвигая ноги и приглашая к себе внутрь, пока пальчиками раскрывает киску, открывая взору дырку.       — Что скажешь, Тэхён? Думаешь, он заслужил наши члены или нам лучше связать его и самим трахаться у него на глазах? — задаёт вопрос Чимин, на что Чонгук округляет глаза, пока его сердце замирает.       Он совсем не хочет, чтобы его оставили без внимания, но одна мысль о том, что ему удастся увидеть, как эти горячие мужчины будут заниматься сексом прямо перед ним, а он будет жалобно скулить, пока из его пизды будет вытекать естественная смазка, желая, чтобы и его трахнули, напрочь срывает крышу. Чонгук очень сильно хотел бы стать свидетелем этой картины.       — Мне кажется, наша развратная принцесса не сможет сидеть в стороне, пока мы будем удовлетворять друг друга, так что лучше всего сейчас трахнуть его.       — Прошу вас, господа, — жалобно тянет Чонгук и этого хватает, чтобы мужчины накинулись на него точно голодные звери, увидевшие перед собой течную самку.       Чимин поднимает Чонгука, полностью снимая с него халат и бросая его на пол, пока Тэхён устраивается на его месте, после чего он опускает парня на бедра мужчины, чтобы в следующую минуту его возбуждённый, большой и очень толстый член вошёл в него одним плавным толчком.       Чонгук кричит, чувствуя своими стеночками каждую венку, каждую неровность чужого пениса, и получает крышесносное удовольствие, когда его дырочку наконец затыкают хорошим членом. Грубые пальцы Тэхёна хватают его соски, теребя и скрючивая их, а его член беспощадно толкается глубже, пока он безумно двигает тазом, чтобы вдоволь насладиться горячей пиздой на своём органе.       — Ах… ахх… Господин, вы так хорошо трахаете меня, — встанывает Чонгук, совсем позабыв о существовании ещё одного мужчины, что сейчас голодно наблюдает за тем, как его киска раскрывается под чужим напором, и растирает смазку на свои пальцы, чтобы после толкнуться сразу двумя в желанную задницу.       Чонгук кричит ещё громче, потому что чужие пальцы на удивление сразу же находят простату и продолжают нажимать именно туда, а горячий член разрывает киску, которая жадно всасывает его, будто хочет, чтобы в неё вошли даже чужие яйца, похожие на маленькие шарики.       — Нравится тебе, принцесса? Нравится, как трахает тебя Тэхён? — пошло облизывая его ушную раковину, задаёт вопрос Чимин, продолжая толкаться уже тремя пальцами. — Хочешь мой член тоже?       — Очень хочу… пожалуйста, дай мне свой член, Господин… — Чонгук, уже думающий лишь о том, как бы заполнить себя ещё больше, дрожащими руками раздвигает упругие ягодицы, между которых упрямо толкаются пальцы. — Используйте мою дырку, я хочу, чтобы вы выебали меня.       Чимин рычит, вытаскивает пальцы и приставляет багровую головку к анусу, входя сразу же на всю длину. Он блаженно прикрывает глаза на секунду, Чонгук кричит от боли, смешанной с удовольствием, а Тэхён, который был занят тем, что ублажал чужие соски то языком, то слюнявыми пальцами, отвлекается, когда киска очень сильно сжимает его.       Это больше походит на какое-то сумасшествие. Двое мужчин, у которых члены совсем не маленькие, одновременно трахают его задницу и киску, выжимая из него все соки и крики вперемешку со стонами, и Чонгук обманет сам себя, если скажет, что ему это не нравится. Наоборот, чувство заполненности такое яркое, что он уже давно видит перед глазами взрывающиеся бомбы, а слюна медленно капает с его языка на торс мужчины, когда он с блаженством высовывает его.       — Послушная принцесса, так хорошо принимаешь наши члены, — рычит Тэхён, оторвавшись от его сосков и переключившись на пухлый клитор, начиная щёлкать по нему, чем ещё больше заводит парня над собой.       — Просто создан для того, чтобы тебя трахали, — говорит Чимин, шлепая его по ягодицам и вызывая непрекращающиеся стоны и крики.       Спустя пару часов долгого и непрерывного секса, когда мужчины брали его во всех позах, выжимая из себя всю накопившуюся сперму, когда терзали его задницу и киску, что опухли от такого количество траха, когда не оставили на его теле ни одного места, которое не было не подмечено ими, пока Чонгук кричал от удовольствия, уже не зная, сколько раз кончал за сегодня, они, наконец, устало валятся на кровать по обе его стороны, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя от такого безумного секса.       — Мне понравилось, — честно признаётся Чимин, первым нарушая тишину, и поворачивается на бок, с интересом поглядывая на Чонгука, что едва держит глаза открытыми.       Обычно его клиенты после секса быстро собираются и покидают его, оставляя много чаевых, и не думают над тем, как он самостоятельно пойдёт в душ или же не остаются на несколько минут просто поговорить, поэтому сейчас, когда эти мужчины всё ещё лежат рядом с ним, Чонгук задумывается над тем, что они, видимо, не собираются останавливаться.       — Мне тоже. Наша принцесса был очень хорош, — мурлычет Тэхён, укладывая руку на его чуть вздутый живот, откуда сперма ещё не успела полностью выйти. — Нам стоит как-нибудь повторить, как думаешь? — спрашивает он у Чонгука, получая невнятный ответ.       — Похоже мы его вымотали.       — Да, кажется, — Тэхён смотрит на то, как глаза парня уже просто закрываются, поэтому встаёт с кровати, берёт пачку влажных салфеток, передавая и Чимину тоже, и они обтирают его тело от своей же спермы.       Когда они заканчивают, Чонгук уже крепко спит, поэтому Тэхён и Чимин молча собираются, укрывают одеялом голое тело, чтобы ночью парень не замёрз, оставляют немного чаевых и по очереди целуют его в губы, после чего выходят из комнаты, намереваясь в скором времени снова навестить его.       Чонгук к этому будет более чем готов, потому что уже не сможет представить жизни без этих двух горячих мужчин, что раз в неделю навещают его, трахая так безумно хорошо, как не может никто другой из его клиентов.