Эмалью на бабочке

Я много слышала историй от старших умных людей про существования разных паралельных миров. Много слышала да никак не могла понять, почему люди так тяжело продвигаются в познании этого нового. Ведь, по их словам, существуют миллионы, миллиарды разных галактик, каждая из которых вряд-ли сильно отличается от нашей. Как там, галактики паралельных реалий? Ведь, на самом деле, думаю это очень интересная тема, в ходе которой человечество бы добилось такого прогресса, что колонизация Марса была бы мечтой прошлого века, а познания себя паралельного изучалось бы в программе последнего класса средней школы на курсах вводной психологии. Наверное сейчас, параллельная я это блондинка с накаченными ботексом губами, а может быть вообще, я — участница программы что-то на тип нашей «Беременная в шестнадцать». Может быть в параллельной вселенной, я — толстушка, которая оправдывает свою нездоровую полноту, от которой ночью задыхаешься, тяжёлыми детскими травмами, а не анорексичка без пяти минут. Да-а, вот бы мне иметь тело пышной бразильянки, или может быть сочной, спортивной итальянки… Я хотела бы себе более темную кожу, или может быть даже голубые глаза… А какой бы я была там, в середине? Может быть, я бы умела концентрироваться на чем-то одном, не, то, наверное, уже, слишком большое отличие меня и моей «параллели». Каждый город, каждая страна, где мы доводилось быть ещё с живой мамой, был своим миром, каждый житель, как будто параллельный, был интересным, таким своим… Вы заметили, что нет не красивых людей? К каждому, даже к самому уродному уроду ты со временем привыкаешь, понимаешь, что ни такой он и урод, и что даже ничего такой внешностью… И я снова отвлеклась. Вселенные с параллелями, миры в маленьких городах — это все через чур разыгравшейся воображение моей, наверное травмированной, психики. Пожалуй, нужно завязывать с этими благовониями и успокоительными, даже если так психотерапевт посоветовал. Сейчас, когда я сижу в… холодной? ванной, ковыряю, недавно взявшуюся коркой, вавку на коленке, вся такая чуть ли не обкуренная, Но такая умиротворенная, меня почему-то не волнует ни краска, что облазиит, на потолке, ни забившийся сток воды, ни школьные проблемы и даже таракан, что возле меня по стенке рядом бежит. О, назову его Маром, типа как мудак-Марк, но Мар, ибо не люблю я букву «к». Ну, снова. Этот поток мыслей, он… Он такой утомляющий, он так сжимает меня в свою оболочку, так душит, делает такой вялой, и так каждый раз, когда таблетки заканчиваются. Наверное, нужно сказать Рамие о том, что мне надо выписать рецепт. Мексиканка Рамия — добрая женщина, она меня завтра по любому угостит вкусным кусочком сливочного пирога. Сливы… Хочу сливы. Я так устала, скорее всего, уже поздний час, так гудит голова. Наверное, пора идти в сонный мир, пусть они помолчат хотябы там.

***

Я всегда буду проклинать свою раскладушку двух тысячных, потому что она блин, соевая херня, всегда ломает мне любо какие малиновые дела. Сейчас, когда я пытаюсь незаметно «позычить» пачку чипсов с зеленью в пустом магазине, когда кассир-язва наконец отвернулся, моя розовая махина решила начать звонить, звонить так громко, как никогда, такой дебильной песней, что я даже не знаю, кто выбирал ее. Моя старушка звонит раз в году и то, наверное, сразу выключается. Она вечно падает, жужит, скрипит, но не могу я без нее ходить, потому что а вдруг я кому-то понадоблюсь (да, а вдруг!). И, как всегда, именно из-за этого глупого рингтона, тот язва-кассир, что не захотел мне простить тринадцать центов, поворачивается ко мне, как все дети в классе, когда назвали твою фамилию и начали читать нотации, когда я по тихому пытаюсь впихнуть сильно шуршащую пачку себе под олимпийку. — Ей, девка, что ты бля делаешь? — блять. Все, бежим. Господи пожалуйста, пусть моя аккуратность с удачей хотябы сейчас помогут мне и я не навернусь, господи пожалуйста, дай я успею ещё два шага и дверь. А этот толстяк сейчас меня ухватит за капюшон, ну пожалуйста, давай-давай, бежи. Когда я уже переступал за порог он попытался ухватить меня за рукав. Это картина выглядела, как бой мухи со слоном. Он, весь такой огромный и не сильно то подвижный, и я — мелкая, костлявая, но быстрая, все же победила. Хы-хы. Теперь я иду по улице с пачкой чипсов, ха, обманула дурака. И вот когда я была уже в тридцати метрах от магазина, за третьим переулком и четвертым поворотом, я вспомнила, что мне помешало сделать все по тихому. Точно! Телефон. И вот, когда я достаю свою старушку, как в эпичных кино там, мимо моих глаз пролетает какая-то… птица? железная? Она так сильно ударила меня по голове своими… крыльями? , что на секунду все поплыло, мой телефон выпал с рук, а пачка чипсов, с громким бабахом, вместе со мной упала на грязный, мокрый асфальт, и все то добро, которое я так чательно себе добывала, рассыпалось, и теперь я, без чипсов и с, почему-то, великими темными кругами в глазах, лежу в позе ангела среди грязи. Мир, почему-то, так поплыл… Так кому ж я понадби…

***

–Мистер Старк, сэр, есть очевидец.