Ты каждый день видишь море

Я каждый день чую запах моря, моя Птичка. Стою в прибое, ступни утопают в золоте. Он нежно и ласково целует, дарит тепло, зарывая ноги еще глубже. Я умею вдыхать, чувствуя соль языком. Стираю рассыпанный по твоей коже маленькими солнышками стеклярус. Кладу ладонь на шею, зарывая пальцы в волосы на затылке. Ты так хорошо пахнешь: терпким, сладким, горячим и немного мной. Прижимаюсь губами к коже, не зная, что это в последний раз. Я влюбился в тебя, Птичка. Сейчас у меня во рту только тошнотворный вкус сладости тяжелых металлов, жгущий глотку. Желчь, рвущаяся сквозь прорехи в животе. И в сердце — безнадежность. Не помню, с чего все началось, кто был тот первый, открывший ящик Пандоры. Любопытство и жажда неизведанного всегда толкают нас вперед. Он не знал, что распахивает врата в ад, впускает в мир беспощадных чудовищ, питающихся нашей плотью и кровью, высасывающих души. Я каждый день слышу песни моря, моя Птичка. Помнишь, киты пели нам из глубины колыбельные? Морские дьяволы трубили и ревели в унисон. Мы танцевали под симфонии звезд, твои крылья трепетали, даря блаженство. Я любил внимать певучим историям, теряться в рожденных тобой мирах. Мы были счастливы, Птичка. Сейчас я оглох, уши заткнуты звенящей тишиной, внутри и снаружи — пусто. Тону в звуковом вакууме. Там нет живого, некому даже шептать. Они безмолвно разевают безгубые пасти в кровавом оскале, рвут куски плоти снова и снова. Я не слышу треска ткани, хруста костей, багровой капели. Меня почти нет. День, когда твари выгрызали нас изнутри, натягивая на себя рваную, растянутую кожу, стал судным. Рубиновое, налитое болью солнце, безразлично наблюдало сцены наших битв. Кто выйдет со щитом, а кто останется грудой на поле. Каждый день я чувствую море. Оно живое, волнуется, рыдает, тоскует о былом. Мечется, крутит водоворотами, запертое в клетке твоей груди. Ты любишь море, а я тебя. Мы со смехом прыгали в бездну, верили, что так будет всегда. Теперь я знаю: вечны только мертвые боги, смеющиеся над нашими мечтами и планами. Не знаю где тебя искать, моя Птичка — один бреду среди обугленных, залитых красным и горьким городских скелетов. Я ищу твои следы, высматриваю среди теней, углов, обгоревших остовов: «Ау! Где ты? Молю, вернись!» Мелькнула — бегу, тянусь к тебе, ты не даешься в руки, исчезаешь в другой реальности. И я остаюсь тут, мотыльком разбиваясь о действительность. Изломан, меня почти не осталось. «Лети высоко, моя Птичка!» — шелест сухих губ на прощанье. Зная, что нас уже никогда не будет, продолжаю искать, шаркая босыми ступнями по каменной крошке. Я каждый день вижу море, моя Птичка. Не помню, что это значит. Какое оно? Забыл все: имя, цвет волос, твои руки, шелест прекрасных черных крыльев, кем мы были. Куда я иду? Зачем? Я должен что-то вспомнить, что-то сделать. Я точно знал, как можно их остановить. Нужно только перебрать скрытое в чертогах сумрачного ума. Ищу, ищу, вот, почти… Озарение убивает правдой — это я открыл тот ящик.