Rain in the Castamere: The way home

      Роджер Рейн       254 год от З.Э.       Смотреть на то, как жена сидела в обнимку с сыном, мерно покачиваясь вперёд-назад и что-то неразборчиво бубнила себе под нос было необычно. Обычно весёлая и жизнерадостная, Лира за последние дни изрядна сбавила в весе, осунулась и поблекла. Сейчас она была лишь тенью себя прошлой и Роджер боялся, что такими темпами она благополучно доведёт себя до могилы. Потерять сына наследника уже страшно, а потерять следом за ним ещё и жену... он даже думать об этом не хотел.       Вообще, Роджер не был особо религиозным человеком. Он конечно молился вместе с остальными в септе Семерым, но веры в их существовании не испытывал. Но за последнюю седмицу он каждый день ходил и молился, потому что ничего иного ему и не оставалось. Мейстер лишь разводил руками, мол "я и сам не знаем почему", предполагая, что раз никаких видимых травм нету, а значит должен рано или поздно очнуться. Вот и оставалось Роджеру разве что молиться богам о пробуждении сына. А ведь он был его единственным ребёнком!       Сегодня была целая декада, как Аарон впал в кому и с тех пор так и не вышел из неё. И постепенно мысли в голове Роджера начали брать неожиданный вектор; он впервые за эти десять дней подумал о том, что боги не вняли их молитвам и Неведомый все же забрал Аарона. Думать об этом было горько, печаль начинала снедать его изнутри, но чем больше проходило времени а сын так и лежал в своей спальне и не подавал признаков пробуждения, Роджер всё сильнее склонялся к мысли что ждать дальше смысла нет. И даже тот факт, что грудь Аарона до сих пор вздымалась от вдохов, не успокаивал.       Войдя сегодня в спальню к сыну, Роджер столкнулся лицом к лицу со своей леди-женой. Ему было достаточно одного взгляда на её изнеможенное бледное лицо, чтобы понять что она сдаётся. Если раньше в её глазах ещё горели искры надежды, то сейчас их уже не было. Тусклый взгляд зелёных глаз словно смотрел сквозь него и от этого беспокойство за Лиру лишь усилилось. Подскочив в пару прыжков к ней, Роджер припал на одно колено у кресла, в котором она сидела, накрыв её руки своими.       Он пытался подбодрить её, хоть как-нибудь. Говорил и говорил, не в силах замолчать, потому что казалось, замолкни он сейчас и последняя ниточка связывающая его с Лирой оборвётся. На сына он даже не смотрел уже, смирился с тем, что тот так и не очнётся. На душе было гадко и против воли на глазах наворачивались слёзы. Но он силой давил желание разрыдаться прямо здесь и сейчас.       "Нельзя сейчас поддаваться этому чувству, нужно загнать его как можно глубже и закрыть на замок. Я нужен своей леди-жене! Я - Рейн из Кастамере!"       Сколько просидел в комнате сына у кресла Лиры, Роджер не знал. Ноги успели затечь, а в душе, чувствовалось, будто разразилась пропасть. Сейчас он чувствовал себя стариком без сил и надежды. Мир как то разом утратил все краски сделавшись серым. Лира как смотрела сквозь него, так и смотрит. Ни одно его слово не смогло достичь её, разбившись о воздвигнутую "стену" между женщиной и окружающим миром. Не с первого раза, но ему удалось встать с колен и, опираясь на спинку кресла дрожащей рукой, он собирался уже уйти. Но когда Роджер уже толкнул дверь чтобы открыть её, сзади послышался громкий вздох и хриплый кашель.       Резко обернувшись, лорд Рейн неверующе смотрел на то как его сын, дорогой сын, которого он уже успел похоронить в душе, выгнулся дугой на кровати и опал обратно, тяжело задышав. Он что-то пытался сказать, но слова совсем ему не давались и вместо разборчивой речи из рта вырывались лишь хрипы и мычания. Сумев вовремя взять себя в руки, Роджер выглянул в коридор и встретился взглядами с одним из стражей, что стоял на охране спальни Аарона.       - Мейстера сюда, живо! - гаркнул он во всю силу своих легких и даже сам удивился, как грозно у него это получилось.       - Так точно, милорд! - страж кивнул своему напарнику, чтобы тот остался на страже, а сам гремя доспехами, побежал за Мейстером Адамом.       Напутствовав оставшегося стражника пристально бдеть и никого кроме Мейстера не пускать, Роджер захлопнул дверь и вернулся к кровати сына. Лира, что до этого безжизненными глазами смотрела в пустоту, сейчас не сводила своего взгляда с хрипящего сына. И Роджер к облегчению своему заметил как в её глазах вновь заискрилась надежда. Он и сам её преисполнился и, встал за плечом жены, положил руку на него и стал молча молиться Семерым.       "Ещё не все потеряно. Он Рейн из Кастамере. Он моя кровь и плоть. Он выживет и вернётся к нам! Прошу вас Боги, не забирайте Аарона у меня!"