Не один.. вот же блядство.

      Выходной. Прекрасный день, особенно если всех клонов Куромаку решил увезти по важным делам в магазин. Конечно Пику грех жаловаться, в воскресенье остаться совершенно одному, без каких либо личностей, это же целый рай, но всё же стало интересно что за «важные дела» в такой день и зачем нужно тащить всех.       Целый день один. Сегодня надо точно улучить каждую минутку и по полной насладиться столь желанной тишиной, которая в такой «семье» очень и очень недоступна. Первым делом восьмой решил сходить спокойно в душ. Никого нет, никто не будет тебя торопить.       Полотенце покоилось на правом плече пикового, который со спокойным выражением лица шел в сторону ванной комнаты, уже не имея на своем торсе кофты, а на ногах штанов. Ради своего удобства он решил оставить боксёры. Такая тишина очень радовала короля, из-за чего на губах была непроизвольная слабая улыбка, которую её носитель на данный момент успешно игнорировал.       Дверь открылась, после тихо захлопнулась, сопровождая это действие негромким щелчком замка. Единственный элемент одежды полетел в стирку, а полотенце теперь висело на крючке. Звук воды, которая текла прямо на дно кварильной ванны, раздавался в тихом помещении приятным эхом. В этот раз можно спокойно посидеть в воде и расслабить постоянно напряжённое тело. Минут на двадцать, или на тридцать. Наконец-то отдых в одиночестве.       Спустя двадцать минут Пик всё же решил выходить. Ощущение, что он сейчас тут уснет, и это явно такая себе идея. Вылезая из воды, восьмой выжал свои волосы, встряхивая ими и беря полотенце, вытирая влагу с тела. Какое наслаждение, теперь он полностью расслаблен, можно что-нибудь перекусить. Конечно лучше было бы ополоснуться в прохладной воде, ведь дома и на улице довольно жарко, но эту проблему легко можно решить, надевая те или иные вещи. Напялит на себя шорты, или просто боксёры, и будет довольным сидеть в зале под вентелятором, смотреть какую-то программу, или залипать в телефоне. И всё в одиночку.       Сладкая тишина ласкала уши. В фиолетовой комнате даже как-то посветлело, но не суть. На пиковом уже красовались его боксёры, которые он надел минуту назад, сразу выходя из комнаты и направяляясь в зал. За окном коридора грело солнце, вызывая слабую улыбку. Сегодня точно лучший день в полном одиночестве.       Пройдя мимо зала, восьмой решил взять с собой что-нибудь перекусить, но в итоге передумал, ведь краем глаза он заметил какое-то движение возле дивана, вместе с каким-то тихим смешком. Это уже напрягало. Кто-то остался? Кто-то пробрался? Быстро вернувшись обратно к залу, пиковый ошарашенным взглядом смотрел на Данте, что хитро улыбался, сидя на диване с распахнутым белым халатом на себе. Пик не один.. вот же блядство.       Одуматься ему не дали, движение со стороны дивана отвлекло его от мыслей. Конечно же, разве можно было надеятся на то, что этот лентяй и псевдофилософ куда-то пойдет?! Конечно, Пик слишком наивен, не может быть настолько идеальных дней!        Чья-то рука оказалась на плече лидера, заставив его выбраться из мыслей. Перед ним никого нет? Тогда… — Друг мой, ты сегодня очень довольный. Неужели звёзды совпали и ты решил расслабиться?) — он сзади. Обе руки третьего уже покоились на плечах, медленно ведя фиолетового в зал, а тот даже не осознавал, что делал. Он понял другое: Данте видел его полуголым. И сейчас видит. Он видел всё. Это смущало его, злило и делая каким-то беспомощным перед этой спокойной личностью. Он был всё время не один. — Почему ты не с клонами? — голова смогла нормально соображать только тогда, когда восьмого посадили на кровать. Красноволосый сам не сел. Стоял, прямо перед лицом восьмого, почти в притык, наверно сантиметрах в десяти. Чужой пах был слишком близко, заставляя лидера смущаться. Халат мало чего прикрывал. Поднимая взгляд вверх, быстро пробегаясь по прессу, груди и шее, пиковый посмотрел в чужое довольное лицо, которое, почему-то, казалось очень загадочным, предвещая что-то. — Человек волен делать что угодно и ходить куда угодно. — опять пытается заговорить зубы своими цитатами. Он точно это придумал секунду назад, хорошо ещё себя в авторство не поставил. Вдруг на голове оказалась теплая ладонь, которая легла ровно между «рожек», вызывая большое недоумение и возмущение во взгляде. Кажется бубновый только этим и забавится, довольно ухмыляясь и усмехаясь. Что он себе вообще позволяет?! Возмутиться Пику не дали, и как только он открыл рот, его прижали лицом к паху так, что выпирающий бугорок, который лидер сразу не заметил, оказался в приоткрытом рту, и ощущался через ткань боксеров. Лицо полностью покрылось румянцем, а попытки выбраться почти ничем не заканчивались. Его крепко держали за волосы, не выпуская из хватки. Томные вздохи и издевательское довольное мычание были слышны сверху, а вторая рука старшего короля легла на край тех же трусов, что не осталось незамеченным. Отстраниться так же не получалось. Обе руки старались отпихиваться от чужого тела, упираясь в бедра третьего, но совершенно ничего не получалось.       Всё таки Пик смог посмотреть на хитрое лицо буби, но не по своей воле. Его голову подняли так же за волосы, открывая вид на полностью красное лицо лидера и его возмущенный взгляд, с долей возбуждения, которое появилось неизвестно от чего. — Данте, ты совсем в край ошалел?! Ты что себе позволяешь, придурок, отпусти меня! — было слышно тихо хмыканье и как будто разочарованное цоканье, чем вызвало больше удивление. Его вновь прижали к паху, но только трусы, которые прикрывали возбужденное достоинство буби, уже были внизу, на уровне середины бедер. Видно восьмой пропустил это действие, но это не успокаивало, ведь чужой член сейчас было прекрасно видно во всех деталях, ведь был он прямо перед носом. Вторая рука красноволосого легла на основание органа, придерживая его и направляя его головку ближе к рту пикового. Его немного отстранили, буквально на четыре-пять сантиметров. — Не советую кусаться, а то я могу сделать не очень приятно~ ты же не хочешь плохих последствий?) Все хотят только хорошего, и я уверен, ты не исключение) — смущение полностью покрыло лицо восьмого, перебираясь на уши и плечи. Голос философа звучал красиво, серьезно, но загадочно. Слишком прекрасно. Но гордость не позволяла просто так подчиниться ему. Никогда. Ни-за-что.       Попытки вырваться возобновились, но уже не такие активные. Нижняя губа фиолетового страдала больше всех из-за того, что острые клыки впились в неё. Волосы лидера всё так же сжимали, не позволяя отстраниться и сдвинуться хоть на сантиметр, а философ медленно надрачивал себе, издавая тихое мычание. Выглядело возбуждающе, пошло и смущающе. Вместо зубов по губам пикового проходился его собственный язык, слизывая красные капельки с привкусом металла. Взгляд был прикован лишь к одному действию.       Восьмого начали медленно приближать ближе к самому органу, заставляя его нервничать, но в то же время ликовать и томно выдыхать. Рот машинально приоткрылся, вызвав усмешку у старшего. Он прекратил свои махинации, заставляя посмотреть на себя. — Отпустить?) — последовал незамедлительный отрицательный кивок. Рот пикового все так же был слегка приоткрыт, и вскоре его губ коснулась головка члена, вызывая у того дрожь, — человек волен делать всё, что хочет, но сейчас выбора у тебя нет и не будет~ — слова конечно заставили проблески сознания откликнуться, но потом они вновь пропали, отдавая контроль в руки возбуждению и желанию, из-за чего последовали действия языка, начавшего полизывать головку. Тихое мычание со стороны буби говорило о том, что всё выполняется правильно.       В рот входило немного органа, дабы язык мог спокойно работать. Такой темп не мог радовать третьего, и тот постоянно надавливал на голову восьмого, заставляя брать больше и быстрее. Рвотный рефлекс пока не срабатывал, из-за чего восьмой без особого труда брал столько, сколько «приказывал» Данте, посматривая на того. В голове стёрлась линия их разговора и этих действий, которые сейчас происходят. Странно, а ведь пиковый просто хотел отдохнуть в одиночку.       Пиковый старался двигаться быстрее из-за сильного давления на голову, с трудом игнорируя рвотный рефлекс, удерживаясь руками за чужие бедра. Пошлые хлюпы издавались в радиусе двух персон, и эти звуки смешивались вместе с мычанием и еле слышными стонами. Рука третьего сжимала его волосы, насаживая на свой орган, второй рукой уже сжимая пряди на затылке. Глаза фиолетового закатывались, язык старался проходиться по неровностям, а зубы и клыки с успехом совершенно не касались возбуждённой плоти. Было трудно, но восьмой всё же смог, продолжая двигать головой назад-вперед. Через мгновение он почувствовал вязкую жидкость во рту, а его самого насадили чуть ли не до конца. Головка члена, которая и так входила в горло, была глубже, чем нужно, доставляя некий приятный дискомфорт, заставляя аккуратно сглатывать всё, что было во рту за неимением других вариантов. — Хах, неужели понравилось?) — через несколько секунд третий отстранил пикового от своего члена. За ним появилась тонка ниточка слюны, смешанной со спермой, заставляя засмотреться за всей этой картиной, прикусив губу. Восьмой просто молчал, облизывая свои губы и смотря на буби, томно выдыхая. Он как будто нутром чуял, что это не всё. Видно, чуйка у него хорошая.        Ощущение, что Данте даже не знает, что такое подготовка. Хорошо, что хотябы не на сухую, немного спермы, оставшейся от прелюдий, помогала, делая ощущения менее болезненными. Член медленно входил в анальное отверстие восьмого, буби сжимал руки пикового за его спиной, второй рукой сжимая его ягодицу. Чужого лица он видеть не мог из-за того, что младший лежал на животе, но зато он прекрасно слышал все чудесные звуки, которые издавал фиолетовый. Стоны были громкими, хотя ничего практически не происходило. За исключением не малых размеров члена, который входил в твою не разработанную задницу.       Восьмому не давали ничего сделать самому. Всё контролировал Данте, что дико бесило и возбуждало. Пик на то и лидер, чтобы полностью брать контроль над ситуацией, но в этом положении ему явно этого не позволено.. по крайней мере, ничего менять восьмой не хочет. Он просто наслаждается приятной болью, что так резала пространство внутри, заставляя стонать и извиваться, ненароком насаживаясь глубже, вызывая тихое мычание с противоположной стороны.       Минута, другая, и вот, Данте уже начал постепенно двигаться в фиолетовом, стараясь отыскать его простату, делая толчки пока что плавными и не очень глубокими, позже начиная ускоряться, резче входя в нижнего, уже стараясь заходить по самые яйца, отпуская чужие руки и обеими своими опираясь о диван, довольно постанывая. Стоны из Пика лились рекой, он как будто захлёбывался в них, жадно глотая воздух. Глаза закатывались к верху, а с губ срывалось непонятное бормотание, которое перебивалось очередным стоном. Иногда можно было разобрать просьбу быть быстрее, а иногда проскакивало классическое и возбуждающее «Ещё!»        Гортанный стон, и первым не выдержал данный «марафон» Пик, излившись себе на живот и сжимая в себе член третьего. Столь долгожданный оргазм, который доставил превосходные ощущения, настал. Чувствительное и поддатливое тело с наслаждением отдавалось в руки Данте, который через несколько движений обильно кончает внутрь восьмого, так же громко простанывая и падая на его спину, тяжело дыша. Великолепно, но во время отдышки в голову пришел вопрос. — К.как.. — из пикового через мгновения вышли, уже просто лежа на его спине, — Данте б.блять.. как это понимать..? — Это.. друг.. Пик, просто прими как факт~ — одна рука легла на бок фиолетового, поглаживая, дабы дать всё понять, — действия помогают лучше слов, но всё же) я… Скрежет замочной скважины раздался в самый ненужный момент, а за ним и голоса клонов, а после радостный Феликс в зале…