Высокие ставки

Аннамеда делала лишь то, что она умела лучше всего. Она пела. Она пела, перебирая пальцами струны электролютни. Брала высокие ноты, выдерживая чистое сопрано, и тут же щелкала браслетом, заставляя имплант в трахее менять ее голос на глубокое контральто. Пела, отдаваясь музыке так, словно это был ее самый страстный любовник. Ироветти оказался прав. Амбиции Лотара Лиаченца было не утолить пустой игрой в покер. Несколько партий, в которых Ироветти позволил себя одолеть, лишь разожгли его азарт. Ставки росли с каждой минутой. Она знала, что все кончится именно так. Не хотела, чтобы так, но подозревала. Другие представители Торговых домов, воодушевленные победами Лотара, включились в игру. Даже тот мрачный паренек. Марк, кажется? Аннамеда навсегда запомнила его остекленелый взгляд. Она ходила вокруг стола, тихонько перебирая струны, но молчала. Молчала, ожидая знака со стороны Ироветти. Вскоре на стол опустилась она. Ключ-карта от командной рубки «Питакса». — Без одобрения семей «Питакса» она ничего не значит, — прорычал Лотар. Вены вздулись на его шее и лбу, а на рубашке пролегла широкая полоса пота. — Как тебе такое, господин Ироветти? Она знала, что все кончится именно так. — Фулл-хаус, — с торжеством объявил Лотар. На стол упали три дамы и две шестерки. Раздались аплодисменты — Васкари и Каттанеи, вышедшие из игры, приветствовали своего победителя. К ним присоединился и Ироветти. Как только последние хлопки стихли, он улыбнулся и развел руками. — Увы-увы, господин Лиаченца, боюсь, но удача оказалась на моей стороне. Он выложил свои карты, и все краски словно покинули лицо старшего Лиаченца. — Стрит-флеш, господин Лиаченца, именно, — Ироветти наклонился через стол и проворно подвинул к себе ключ-карту. — Но не спешите расстраиваться! Как вы и говорили, ключ-карта «Питакса» — ничто без одобрения представителей Торговых домов. В зале повисла гробовая тишина. Лотар молчал, вперив взгляд в сторону невозмутимого Ироветти. Остальные — кто с испугом, а кто с благоговением — взирали на нового правителя «Питакса». — И раз уж ключ-карта у меня, — Ироветти похлопал себя по нагрудному карману жилета, — позвольте последнюю дерзость? Хочу вручить вам подарок: прощальную серенаду от маэстро Белавары. Так сказать, в благодарность за отличную игру. Как вы на это смотрите? Никто не проронил ни слова, но Ироветти и не требовалось другого разрешения. — Моя дорогая птичка, порази нас в самое сердце! Она пела. Она пела, когда двери VIP-зала распахнулись, и внутрь, отшвырнув в сторону тело веска-телохранителя, вступили победным маршем андроиды семьи Строкалле. Она пела, когда всех их — Лиаченца, Васкари, Строкалле, Каттанеи — расстреляли в упор. Еще живых их резали на части, заставляя мучиться и кричать от боли, выворачивали конечности и сдирали кожу. Она пела, и голос ее не дрогнул ни на секунду. И лишь молила Калистрию о том, чтобы в «Улыбке» не оказалось Гаспара. Она не видела его все это время и могла лишь надеяться, что его это обойдет стороной. Ироветти равнодушно взирал на бойню, и только тогда, когда все было кончено, поднял свою руку. — Довольно. Аннамеда замолчала, а затем позволила себе вытереть лицо от брызнувшей на нее крови. — В одном этот ублюдок прав, — Ироветти подошел к остаткам того, что было Лотаром Лиаченца, и с отвращением пнул изуродованный труп. — Без поддержки этих семей ключ-карта не имеет смысла. — Что... ты будешь делать? — слова давались ей с трудом. — Сначала приберем этот бардак, — он кивнул на тела. — На Кастровеле есть одна заброшенная винодельня. Прекрасный вид, тропические леса! Чистейшее озеро! Мы... его немножко загрязним, — он подмигнул ей, и Аннамеда едва сдержала рвотный позыв. — Затем поблагодарим достопочтимую госпожу Элисте и передадим через нее свое послание — если хотят, чтобы их родственнички были целы, пусть присягнут мне на верность. Ну а потом будет время реформ! Как тебе такое, Меда? Аннамеда тяжело сглотнула. — Прекрасный план, Ваше Величество. И, кажется, в ее собственном плане мести для Калистрии сегодня появился еще один пункт.