БК. Цель - стать божеством.

В темноте было тепло, свободно и... сыро, будто я нахожусь в канализации, только без её экстравагантных запахов. Сознание находилось в полусне. Одна половина мозга дремала, пока другая раздумывала о несправедливости судьбы. Или у меня уже не было мозга? Тогда чем же я думаю? А, не важно, слава богу, что я вообще продолжаю мыслить! Но, всё равно, как? Я чувствовал, что не могу мыслить также ясно, как и раньше и это вызывало множество бесполезных, иногда даже безобразных по циничности вопросов. Ладно, сейчас главное сориентироваться в данной ситуации, не буду отвлекаться на не понятные явления. Суровая работа приучила не поддаваться панике. Что я теперь имею? Буквально ничего: ни семьи, не связей, даже тело и то потеряно. Класс! А я то рассчитывал на старости лет пожить поспокойнее, посытнее и заслужил это тяжким трудом! Убил на это всю молодость! Получается, зря горбатился... Ну что ж, чего не миновать - того не миновать. Как же теперь быть? С чего начинать, если буквально с не чего... Ну ничего, выбирались и из не такого дерьма. В прямом и переносном смысле, да. В детстве, самом легком периоде жизни, когда не нужно задумываться о каждом действии на людях, когда за тебя в большинстве решают родители, когда живёшь не ради того, чтобы выжить, а ради того, чтобы жить и смеяться, грустить и наслаждаться каждой секундой существования, я тяжело работал. Семья у меня была бедная и связей практически не имела, да и сам был тем ещё дураком, не умеющим ладить с окружающими. Моё детство отличалось от других детей тем, что не было у меня всяких разных игрушек, не было преданных друзей. В школе, да и после неё, я был похож по телосложению на громилу-гориллу, высокого, волосатого и с лицом, выражающим непоказное глубокомыслие, поэтому не удивительно, что меня травили и издевались. Любая возникшая мысль в деткой голове расцветает с не бывалой скоростью. Не зря же все детские обиды запоминаются намного лучше и ярче, чем в позднем возрасте. Именно из-за совокупности, что называется жизненный опыт, я и стал изгоем. А потом и сиротой в семнадцать, родители погибли в автокатастрофе. Единственный кто меня поддерживал - это мой бывший друг Иван Иваныч. Умный, хитрый и алчный. Иван считался живой бомбой замедленного действия - не знаешь в какой момент взорвётся, но знаешь, что точно бабахнет. Позже, уже когда мы станем взрослыми, он станет бизнесменом, а я его телохранителем. Ваня занимался перепродажей очень дорогих вещей на чёрном рынке, а без охраны там не выживет даже самый отъявленный барыга. Я был нужен ему, он нужен был мне, чтобы в карман перепадало немного денежных ресурсов, да и должен был я ему за ту поддержку в детстве. Легкость и гибкость ума ребёнка поражает и этим пользовались как мои родители, так и мой "работодатель", буквально в тихую эксплуатировавший невинного изгоя. Вдруг в голову пришла мысль, может поэтому я и Игоря сторонился? Потому что видел в нём Иваныча? Возможно-возможно... Почему я вообще стал работать на него? Потому что других вариантов не было - школу я окончил плохо и не рассчитывал попасть на "вышку". Вот поэтому, когда в один не примечательный день ко мне подошёл Ваня и предложил охранять его тушку, то я с радостью согласился, немедленно допрашивая Ивана на подробности. К сожалению, заранее не подумав. Так вот, "бомба" реально взорвалась. Через 6 лет работы на босса она бабахнула будь здоров, будучи приклеенной под машиной. Кто-то из конкурентов (в будущем я узнаю кто это) подложил нам взрывчатку, потому что Ванька в чём-то его подставил, в чём он мне так и не скажет, уже, кхм, не сможет. Поэтому и "бывший друг", хе-хе. Что-то личное или связанное с бизнесом? Да уже как-то плевать. Мне повезло - половину машины с водителем, мной то бишь, отбросило далеко. Досталось мне не смертельно, "всего лишь" переломы по всему телу. Ваня же растворился полностью, превратившись в кровавое нечто. С моей физ-карьерой было окончательно покончено, меня телохранителем никто не брал. Не потому, что я проявил беспечность и позволил своему боссу "раствориться", нет. А потому, что именно Иван был моим боссом, ну и, конечно, из-за моего испорченного тела. С ним мало кто вёл дела, а если кто-то и вёл, то они были отбитыми на голову придурками, которых потом "босс" разводил на бабки. Таким образом, у него скопилось большие деньжища. Я знал, где несколько тайников Вани, ну и воспользовался подвернувшейся "удачей", забрав всё ценное. Деньги, оружие, драгоценности и многое другое. Пистолет из сейфа был взят именно от туда. Даже были акции одной банковской компании. Как раз вовремя начался культурный перелом... Пришлось приспосабливаться и денежные средства здесь пришлись на ура. Взятки и откровенные подкупы, и вот я уже имею титул барона. Чуть позже и из обычного, хоть и бывшего, телохранителя, я стану менеджером крупной фирмы, специализирующейся на косметике. Познакомлюсь с Толей, Мариной... Дом, семья, работа стали для меня основной деятельностью, на которую я тратил всё время, обыденностью. Рутиной. Отдыха не было, как и нормальных отпусков. Зато имелась красивая и заботливая жена, замечательные дети, кроме Игоря, естественно. Надёжный друг. И внуки, уж о них то забывать не стоит. Большой дом и уютный очаг. Высокая зарплата. Мечта всех работников Макдональдса, кхм. Теперь окончательно осознав, что я потерял всё накопленное, мне стало... по свободнее что ли? Независимее? Я сомневаюсь, как назвать это чувство. Будто освободился от толстой и тяжёлой цепи ответственности, плотно привязанной к шее. Возможно, а точнее наверняка, меня тяготило тяжёлое прошлое и теперь, когда я его, считай, уничтожил, то душа будто бы стала легче. Непонятно. Но, "хорошо"? Предаваясь чувству веры в своей полной свободе, я заметил как мир, отзываясь на излишнюю доверчивость одного глупого индивидуума, начал беспощадно меняться. Незаметно, однако, за время пребывания в тёплом месте (хрен знает сколько прошло дней), это событие стало для меня неожиданным. Там, где и в чём я "купался", начался некий "прилив", который попозже разбушевался в "шторм". Жидкость буквально затопила меня, и я чуть не задохнулся, пока не вспомнил, что в этом пространстве итак не мог физически дышать. Мне немного полегчало. Не на долго. Вдруг, что-то схватило и потянуло меня за ноги. Темнота исчезла, сменившись причудливыми светопреставлениями. По глазам, которых не должно быть, но они были, больно резануло, будто наждачкой, потекли слёзы, стали слышны крики боли. Моей боли. И кого-то ещё. Этим кем-то оказался ребёнок, который лежал завёрнутый в пеленки возле меня. Я тоже был в похоже "белье", похожим на тканевый "круассан". Отлично прослезившись, я заметил мужчину с чёрными волосами и бородкой, женщину, похожую на богиню с тёмно-синими волосами и ещё одного мужчину, что был частично похож на другого мужика, скорее всего они были братьями. Они стали о чём-то разговаривать и по их лицам можно было понять, что они решают какую-то сложную задачу. У женщины был тяжёлый вид, она была вся в поту и её волосы спутались в беспорядочную причёску. С её лица не сходила счастливая улыбка, не на миг, пока я находился в сознании. Перед тем как я уснул по причине новоприобретённой жизни, мужчины о чём-то договорившись, пожали руки и обнялись, явно прощаясь. Женщина взяла меня и, скорее всего, моего брата в руки и пошла с одним из мужчин, выйдя из непросторного душного дома. Не догадаться о том, что пять минут назад я родился, не смог бы только отбитый идиот. ... Что произошло дальше помню смутно. Мы убегали от кого-то в церковных, или будет сказать правильнее, духовных одеяниях. На них были одеты белые робы с капюшонами. Материнские руки сжимали нас с братом крепко и бережно, удерживая от падения. От бега нас с братом сильно укачивало, поэтому мы были этим очень не довольны, не сдержанными криками выливая в окружающий мир наши бурные эмоции. На лице женщины было беспокойство и огромная усталость, однако она всегда заботилась о нас, как о самом дорогом в жизни. Я старался не кричать, привлекая внимание врагов. Да и покричишь ли часто, если меня каждые полчаса в сон клонило? Отца было трудно заметить рядом, так как он неожиданно исчезал из моего поля зрения и также неожиданно появлялся. В какой-то из дней нашего бега я заметил внезапно появившийся кулак церковника, он был огромным и светился жёлтой энергией с силуэтом креста по середине. Наверное, ещё бы миг и не стало бы бедного ребёнка, его матери и брата, но появился батька. Злой батька. Кулак священнослужителя, как бы мягче выразится, превратился в плоскую поверхность с выпирающими из него костями. Теперь он стал походить на раздробленный пенёк, на котором росли бледные поганки. Мерзость какая. Рука церковника будто столкнулась со стальной стеной, отскакивая назад. Говорить, что случилось с врагом, а точнее с его тушкой, после нескольких ударов батьки не буду. Ужасное зрелище. На протяжении месяца, но это не точно, продолжалась эта вакханалия. Мы прятались от постоянных нападений в заброшенных домах, густых лесах, в земляных норах, в дуплах деревьев, да в чём и где угодно. Церковники, будто псы, вынюхивали и находили на нас всё реже и реже, но сами атаки стали ещё опаснее, чем были. Видимо, кто-то у них наконец-то взялся за ум. Закончилось всё, конечно, на плохой ноте. В какой-то момент я внезапно увидел вместо груди матери обширную дырку. Дырище я бы сказал, если бы мог, хе-хе. Кхм, да простит меня за это мать. Мы с братом выпали из рук ослабевшей женщины, но не на землю, нас поймал отец, Тан Хао. Как я узнал его имя? Легко. На него вдогонку так громко кричали церковники, что не догадался бы только идиот. И-ди-от! Повторяюсь, но это у меня "нервное". Наверное. Я не видел, чтобы за время побега такие тяжёлые раны лечились. Лёгкие ушибы и синяки - да, отец давал матери какую-то мазь и все намёки на физическое (и духовное) насилие быстро исчезали. Но такую уже навряд ли зарастишь, не то, что вылечишь. Брат заорал как резаная пилорама, я могу его понять. Лишиться мамы в столь раннем возрасте не пожелаешь и врагу. Отец панически заплакал. Но бесшумно, сдерживаясь как мог. Если какой-нибудь простой человек взглянул бы ему сейчас в глаза, то увидел бы тихое бешенство и ярость. Пробуждался зверь по имени Месть. Нас окружили со всех сторон. Враги были везде: в воздухе, на земле и даже под землёй. Тан Хао, увидев падающий труп жены, воспылал. В буквальном смысле превращаясь в зажжённый энергией заряд. От него во все стороны шибануло такой жаждой крови, что брат аж замолк, а враги споткнулись. Некоторые - прямо в воздухе! Тан Хао отправил с рук на противников какую-то ветряную "мельницу", на вид похожую на маленький неугомонный чёрный смерч. Результат очевиден - в следующие две минуты враги уменьшили своё количество, возведя своё число жизней под ноль. Отец задержался над трупом супруги только лишь на минуту и улетел с нами дальше, быстро похоронив жену в поспешно выкопанной яме. Всё, что теперь напоминало заботливую до ужаса женщину - это дети в руках бородатого мужчины и поспешно посаженная на клумбу по середине леса жёлтая хризантема. Я пообещал себе, что постараюсь не вспоминать эту кровавую жатву при отце, вызванную его гневом. Последняя наша остановка была обычной деревней. Нас встречать вышел какой-то старик с весёлой походкой и с большой морковкой в руке. Клоун не иначе. Тан Хао о чём-то с ним поговорил. А потом и ещё раз переговорил. Кивки, пожатие рук и мы заселились в деревянном доме на краю села. Быстро они договорились. Из того что я помню, отец орудовал странным боевым молотом, где боёк имел слишком огромную площадь, а задок покрывался острыми выпуклостями, напоминающими клыки волков. Скорее всего он согласился побыть здесь местным кузнецом. Наверняка, заодно и стражником деревни. Зайдя в новый дом, отец положил меня и брата на единственную мебель в середине здания - на крупный добротный стол. Не было ни кроваток, ни даже обычного стула. Почти пустое здание встретило нас неожиданно приветливо, выражая свою "нежизнь" причудливым миганием лучиков солнца в открытых настежь окнах, весёлым скрипом досок и унылым поскрябыванием песчинками пыли застенок. Через неделю всё устаканилось. Тан Хао сделал своими руками совместную детскую кроватку для нас с братом. Но вот настроения заниматься воспитанием детей у него не было. За нами ухаживали тот самый дед с морковкой и местные женщины. Они кормили нас своей грудью, сидели и присматривали за нами, стирали одежду, купали и приводили своих детей, чтобы они с нами играли. Батя, дабы поскорее забыть о потере супруги, работал не покладая рук. Кузня находилась в нашем доме, поэтому было хорошо видно и слышно, как устремлённо работает мужчина. Женщины, что приходили без детей, то есть не замужние, смотрели на него с хищными улыбками. Их глаза сверкали, губы всё время прикусывались, их позы постоянно менялись дабы впечатлить "незадачливого" холостяка. Эх, если бы они знали, что других женщин, кроме моей матери, для него не существует, то даже не старались бы. Тан Хао был хорошей целью для молоденькой дамочки. К сожалению для них и к счастью для нас, в данный момент - не достижимой. Таким образом, мы наконец-то нашли место, где можно не только переночевать, но и не думать о бесконечном побеге. Где можно отдохнуть, без стресса перекусить и спокойно пообщаться. Мы нашли новый дом. И у нас нет ближайшей цели его покидать. ... Тан Хао был зол на свою слабость. Его внутренний мир был настолько опасно неустойчив, что это отражалось и во вне: через злые удары молотом по "несчастному" металлу; через выпивку, которую он глотал в огромных количествах; через глупое игнорирование единственного оставшегося в его жизни счастья - детей. Мужчина иногда безосновательно думал, что просто не сможет проснуться следующим утром. Раз и всё, умрёт как самый жалкий человечишка, во сне. И не было бы ни хорошего, ни плохого. Ни его любимой - А Инь. Иногда, он замечал, что просыпается в слезах. Считая и это за слабость. Если бы его жена была бы рядом, она бы точно сказала - "Глупенький. Ты не слабый, мой дорогой. Это проявление твоего сильного "я". Твоей воли. Не сдавайся. Не стоит самоуничижаться. Не стоит забывать. Живи. Ради меня. Ради детей.". И ему оставалось только одно - жить ради её детей. Ради дорогих воспоминаний. Хотя, он готов был забыть их как только появится подходящий случай.