Такая разная любовь

      — Илья? — Негромко окликаю сидящего передо мной мужчину, который непрерывно пялится на меня последние три минуты.       — М? — Незаинтересованно тянет Шабельников, подперев подбородок рукой.       — Нам нужно провести саундчек, — непонятно откуда взявшаяся улыбка проскальзывает на моих губах, заставляя растянуться их, но не оголить зубы. Я зыркаю в сторону съёмочной группы в надежде, что никто не успел подловить меня на этой маленькой слабости в общении с приглашённым гостем.       — Угу, — Илья по-прежнему не особо увлечён моими просьбами и происходящим вокруг, его карие глаза со всем вниманием и искренней пытливостью скользят по чертам моего лица, не оставляя ни единой возможности избежать вспыхнувшего румянца на щеках. Я неловко отвожу взгляд на экран у себя в руках и всё никак не могу собраться с мыслями. Что ж такое?! Я профессионал или какая-то влюблённая школьница?       — Илья, — повторяю более настойчиво, крепче сжимая пальцами оборудование и вновь поднимая решительный взгляд на собеседника. — Скажи что-нибудь, — тон приобретает нотки приказа, я моментально теряюсь и стараюсь смягчить углы. — Пожалуйста.       — У тебя очень нежный голос, я бы лучше послушал тебя, — ласково мурлычет Сатир, проходя взглядом своих глубоких карих глаз по моему лицу.       Я распрямляю плечи и стараюсь совладать с одолевающими меня эмоциями в ответ на этот неприкрытый флирт. Ни один гость на этом шоу не вызывал во мне столько противоречий и уж тем более не притягивал так сильно, словно магнит.       — Илья, — стараясь соблюдать рабочую этику, я вбираю побольше воздуха в лёгкие и шумно выдыхаю через рот.       — Мне нравится, как звучит моё имя из твоих уст, — Шабельников произносит это так буднично, словно мы обсуждаем погоду за окном. По позвонкам пробегается словно заряд тока в двести двадцать вольт. — Скажи ещё раз.       — Илья, — машинально проговариваю я, даже не сразу осознавая, что повинуюсь простой просьбе мужчины, хотя в моей голове это выглядело, как попытка достучаться и всё же проверить звук его микрофона. Сатир улыбается уголками губ и откидывается на спинку кресла, словно довольный, наевшийся сметаны, кот. — Мы записываем подкаст, и в мои обязанности входит проверка звука, чего я не могу сделать уже пять минут.       — Мне кажется, твой голос будет лучше звучать на записи, — то, с какой серьёзностью он это произносит, заставляет задуматься лишь о том, как хорошо он играет или как хорошо подлизывается к девушкам. Я, вероятно, не первая, перед кем он применяет свои чары и харизму, но, чёрт возьми, я ведь ведусь! — Почему ты не участвуешь в подкасте вместе с нами? — Боже, ну какая же дешёвая лесть...       — Потому что я выбрала звукорежиссуру, а не актёрство, — в собственном голосе сквозит язвительность, которую раньше я в себе не замечала. На мгновение в моей голове складывается ощущение, будто Илья после этого заявления растеряет всякий интерес и наконец подключится к работе, но, кажется, его это лишь раззадоривает.       — Тебе бы пошло быть актрисой дубляжа, — мягкое заявление в ответ на мой выпад выбивает почву из-под ног. Я медленно прикрываю веки и неспешно втягиваю полную грудь живительного воздуха.       — Пожалуйста, давай просто проверим звук твоего микрофона и отснимем выпуск, — пока раздражение вперемешку с неугасающим интересом и вопросом «Что будет дальше?» бушует внутри, я стараюсь держать дежурную улыбку на лице и говорить как можно мягче, чтобы не создать конфликтную ситуацию на рабочем месте.       — Только если ты сходишь со мной на свидание, — дерзости этого мужчины нет предела. В любом другом случае я бы уже давно вспылила и, показательно развернувшись, ушла в другую сторону, но что-то на уровне детского любопытства не отпускает меня, заставляя застрять на том же месте как вкопанная и лишь подбрасывать дров в огонь.       — Извини, я не хожу на свидания с кем-то с работы, — невинно пожимаю плечами, ожидая, что после этого весь порыв Ильи угаснет из-за поверхностного интереса, но он никак не унимается.       — А после того, как отснимем выпуск? — Краем глаза замечаю, как нервно трясётся его нога под столом. Неужели взрослый мужчина переживает во время открытого флирта? — Технически, я приглашённый гость и после этих съёмок я больше не буду приписан к вашей команде, так что... — Он показательно разводит руками, слишком уж явно намекая, что все мои контраргументы рассыпаются, словно пепел на ветру.       — Вариант, в котором я просто не хочу, учитывается? — Склоняю голову вбок, внимательно наблюдая за реакцией собеседника. Илья спокойно поджимает губы в тонкую полоску и на секунду разрывает зрительный контакт, принимая более закрытую позу, будто весь былой интерес ко мне мигом пропал.       — С этого стоило начать, — в его голосе нет и капли грубости. Однако по выражению лица я замечаю некую растерянность и... Разочарование? Возможно, мне просто уже кажется, но от улыбки в уголках губ ничего не остаётся. — В таком случае не буду тебя тревожить. Давай проверим звук. Что там нужно сделать? — Шабельников будто внешне становится менее заинтересованным, но голосом подключается с излишним энтузиазмом к рабочему процессу и ведёт себя так, словно ничего не произошло.       Растерянно хлопаю ресницами, но быстро вливаюсь обратно в поставленную задачу. То ли мне так кажется, то ли это действительно так, но пока мы проводим саундчек, Илья на меня даже лишний раз глаза не поднимает. Эта резкая перемена настроения выбивает из колеи, но я не позволяю личным внутренним переживаниям испортить съёмку. Всё проходит слаженно и даже обыденно. Никаких накладок, сбоев в системе или казусных ситуаций. После включения камеры Илья перевоплощается в Сатира и продолжает светиться харизмой каждую долбанную секунду, на мгновение я ловлю себя на мысли, что, возможно, ему и правда порой выгоднее играть роль, чем быть самим собой. Но ведь он не мог флиртовать со мной, будучи в образе кого-то другого? Или в нём так филигранно сливаются личности весёлого харизматичного актёра и вполне чувствительного и даже в некоторой степени ранимого человека?       К концу четвёртого часа съёмок мой внутренний интерес пересекает допустимую отметку нормы. Я уже с трудом сижу на одном месте, постоянно ёрзаю на стуле и не могу перестать бросать косые неуверенные взгляды в сторону Ильи, надеясь, что для всех остальных не выгляжу, как одержимая фанатка. Когда приходит время паковать всё оборудование, я краем глаза замечаю Шабельникова, о чём-то непринуждённо беседующего с ведущим подкаста и будто совершенно не торопящегося уходить. Мне требуется ещё пятнадцать минут, чтобы в последний момент схватить за локоть проходящего мимо ассистента и под глупейшим предлогом попросить его передать небольшой клочок бумаги направляющемуся к выходу Илье.       Лёша — мой коллега, которого я по воле случая припахала к этой дурацкой любовной драме, — окликает Шабельникова у самой двери и, что-то сказав, передаёт бумажку прямо в раскрытую ладонь мужчины, а затем слишком уж явно разворачивается в мою сторону и дополнительно тыкает пальцем, будто и без того не было понятно, кто попросил передать записку. Илья непонимающе сводит брови у переносицы и глядит то на Алексея, то на меня, растерянно застывшую на одном месте, то на помятую бумажку в своей руке. Я не слышу, что он произносит в ответ коллеге, вероятно, обычное «Спасибо», но когда Илья медленно переводит взгляд с моего лица на обрывок листочка с надписью: «Если ещё актуально, я свободна завтра после пяти. Можешь написать в телеграме: @yourtg», я тут же хочу провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его реакции на этот нелепый обмен записками, как в пятом классе. Всеми силами возвращаюсь обратно к работе, но мозг совершенно отказывается действовать обдуманно и чётко, поэтому я на автомате перекладываю провода с места на место, имитируя занятость.       Тяжёлые шаги за спиной настигают меня слишком резко и внезапно, будто я мысленно надеялась, что Илья выбросит этот клочок бумаги или спрячет в карман и уйдёт.       — Какой-то детский сад, честное слово, — лёгкая улыбка в его голосе смягчает углы.       Пытаюсь побороть в себе неловкость, но развернуться лицом к мужчине всё никак не выходит. Илья осторожно накрывает мою руку своей широкой ладонью и аккуратно укладывает подставку от микрофона обратно на стол, заставляя посмотреть на себя.       — Прости, не знала, как ещё было сказать, что я передумала, — пожимаю плечами, стараясь отводить взор от пытливых карих глаз напротив.       Шабельников легонько обхватывает мой подбородок пальцами и немного наклоняется, чтобы словить наконец бегающий из угла в угол беспокойный взгляд.       — Ну, например, — он выдерживает наигранную паузу, будто задумывается, а затем, прокашлявшись, продолжает: — Подойти и сказать: «Блин, Илья, я тут подумала, ты такой классный, хочу с тобой на свидание». Я бы всё понял, — прикладывает свободную руку к груди и выдерживает самый пафосный тон, переводя эту неловкую ситуацию просто в забавную шутку, что и правда помогает мне немного расслабиться.       Я благодарно улыбаюсь уголками губ и заглядываю в его глаза цвета коньяка, что-то есть в них такого, из-за чего хочется ему доверять и просто плыть по течению.       — Ты ещё и очень скромный, — поддерживая шуточный тон диалога, подключаюсь я.       — Куда же без этого? — Илья ещё пару секунд окидывает меня изучающим взглядом, а затем убирает руку от моего лица, понимая, что это и правда слегка неловко, когда вокруг ещё ходят люди. — Ты любишь итальянскую кухню? — Я коротко киваю в ответ. — Тогда приглашаю завтра на ужин в обалденный итальянский ресторан, ты просто закачаешься! — То, с каким энтузиазмом Шабельников это произносит, не может не заинтересовать, поэтому я только положительно угукаю, не в силах сдержать смущённую улыбку.       Казалось бы, пора расходиться в разные стороны, но Илья ещё некоторое время мнётся рядом, будто не решаясь задать вопрос.       — Может, тебя подвезти?       Вопрос застаёт врасплох. Я ещё пару секунд пытаюсь вникнуть в суть сказанного и только после этого здравый смысл доходит до моей головы.       — У меня ещё много работы, не хочу тебя задерживать, — если бы Илья слышал, как тревожно бьётся моё сердце прямо сейчас, то вряд ли бы заговорил дальше.       — Я могу подождать, — совершенно спокойно заявляет он.       Мне одновременно хочется, чтобы он забрал слова назад, но почему-то я не отказываюсь, совершенно не подозревая, что к концу рабочей смены буду так вымотана и голодна, что предложение Ильи перекусить парой хот-догов в какой-то круглосуточной забегаловке окажется настолько привлекательным, что мы, сидя в практически пустом заведении, будем уплетать свой заказ, запивая его безалкогольным пивом и хохоча от какой-то глупой и совершенно нелепой темы. Одна встреча на работе, одна дурацкая попытка флиртовать, и вот я уже окончательно тону в ощущении, будто знаю этого мужчину много лет. Коварный обман судьбы или случайное стечение обстоятельств? Думать совсем не хочется, пока на душе так спокойно.