Потанцуем?

Хороший хозяин никогда не примет гостя за пустым столом. Надо кипятить чайник, как следует заваривать чай, так, чтобы не обидеть гостя – крепкий, терпкий, а не разбавленную водой жижу. Поставить свой лучший сервиз – белый фарфор с тонкими паутинками зеленой росписи. Надо выставить угощение. Печенье — в вазочку, конфеты — на тарелку, чтобы было удобнее. Но этот гость не требует ничего. Он пьет чай прямо из чайника, печенье достает из пачки, а то и приносит нечто свое — странную треугольную шоколадку — и пытается понять, как накормить ей Дока. Где – то в глубине души Док ненавидит его за то, что он так себя ведет. Он, манерный, строгий, серьезный — и такие глупые знакомства. Но гость лишь смеется над ним, может сзади постучать по его голове и долго издевательски хихикать над тем, какой звук она издает. Док прекрасно знает, что он маленькая марионетка, наделенная огромными знаниями, и это его не особенно заботит. Смерть впереди – хорошо, нет смерти – оно тоже неплохо. Его существование скрашивается общением с этой милой девочкой Роуз, которую он периодически желает нарядить в кукольное платье с оборками и завести ее старым ключом, чтобы она начала ходить и разговаривать механическим голосом. Еще есть его милая Служанка, маленькая его «дочурка». Ей позволено все, и он знает, что однажды она попытается и сломает Четвертую стену, но это будет еще нескоро. А пока они играют в игры отцов и детей – она убегает, он догоняет, ловит ее и они в шутку дерутся. Есть Суконники, но… Но это совсем не то. С ними неинтересно. Да и как можно на равных общаться с подчиненными? То-то и оно. Однако есть Гость. В зеленой футболке, он приходит каждый раз неожиданно, и хватает Дока за руки, утягивая в странный танец. Это самое необычное общение. Без слов – Док ухмыляется, время от времени перехватывая инициативу в их танце, ведет вперед, мысленно беседуя со своим гостем. Он знает, что его зовут Эндрю, что он как – то слишком необычно относится к этой вселенной, но это лишь подогревает интерес Дока к гостю. Эндрю знает о нем почти все, или все, но притворяется, что чего – то не знает. Это тактично с его стороны, так как никогда нельзя давать кому-то понять, что знаешь о нем все. Они танцуют странно – то перебрасываются словами, то молчат, то Док ведет его по самой кромке ножа, с которого так легко сорваться, то гость буквально на кончиках пальцев несет ему зеленоватые искорки света, от которых в теле, набитом чем – то странным, становится так легко – легко, и хочется научиться летать. Шаг вперед — два назад. Поворот, его взгляд – настороженный, словно ждет подвоха. И правильно ждет. Во время их танцев, Док для него становится человеком. Он старше, с легкими морщинками на лбу и в уголках глаз, зелеными как изумруды глазами и бледной кожей, пепельно – белыми волосами. У него сильные руки, цепкие пальцы и двигается он немного неуклюже – он привык к телу марионетки. Но господи, как же он притягателен. Каждый шаг, движение, серьезный взгляд, с искорками смеха над самим собой в глубине зеленых озер, которые утягивают и от которых нереально оторваться. Хасси кажется, что он сходит с ума временами. Отложив планшет, он смотрит настороженно на мужчину, которого только что нарисовал. Он стоит спиной, в пол-оборота и его белый костюм, на зеленом фоне слишком ярко выделяется. Его волосы прилизаны, а улыбка… Слишком ехидная, слишком жестокая, издевательская. И его глаза, прищуренные и немного усталые, зовут к себе, на экран компьютера. Хасси сохраняет рисунок в папку где-то в глубине компьютера и рисует обычного Дока. Безликую фигуру, со сложенными на груди руками, и все равно в нем он видит того мужчину. С которым они каждый день танцуют опасный, поражающий их обоих танец, от которого дрожат руки, а ноги подкашиваются. Они танцуют и будут танцевать. И даже после его смерти его дражайший гость будет возвращаться в глубоко запрятанную папку в компьютере и протягивать руку тому мужчине, и тот будет оборачиваться, давать руку в ответ, и под музыку, слышимую лишь для них двоих, они начнут новый танец на кончике иглы, не оступаясь и не падая. Шаг вперед – два назад, поворот. Глаза в глаза, и его дыхание обжигает своей близостью. — Потанцуем?..