На скамье под старым дубом.

Никогда в жизни Маринетт не была так взволнована. До трясучки в коленях, потных ладошек и, кажется, стучащих зубов. В глубине души она надеялась, что не выглядит сейчас, как нечто съежившееся и дрожащее. Надеяться было глупо. Перед ней стоял сам Адриан Агрест и с лёгкой улыбкой ждал, когда они начнут разговор. - Ты хотела мне что-то сказать, Маринетт? Ну да, хотела. Вот только все заготовленные и прорепетированные под чутким руководством Сезер слова потихоньку начинают забываться. Маринетт молится, лишь бы не ляпнуть сейчас ничего лишнего. - А-адриан, понимаешь, - она неистово краснеет, пытаясь мысленно бороться с нарастающей тревогой. - Я.. я. - Эй, все хорошо, Мари ? Маринетт делает глубокий вдох. - Д-дело в том, что.. Я люблю тебя, Адриан! - выпалила девушка на выдохе, зажмурив от страха глаза . - Люблю с самой первой встречи. С того самого момента, как.. - Маринетт. Маринетт замолкает. Поднимает взгляд на парня. Агрест выглядит виновато. - Извини. Ты.. Ты очень хорошая девушка, Маринетт, и я уверен, что любой парень будет рад возможности встречаться с тобой. Но.. Маринетт не слушает. Ей и так все понятно. Делает пару шагов назад, срывается с места и уносится в глубь пустых школьных коридоров. Кажется, врезается в кого - то из сотрудников, и бежит, бежит, бежит. Бежит сама не зная куда. Куда - нибудь далеко. Лишь у входа в старый парк она останавливается и понимает, что бессовестно сбежала от Адриана ничего не объяснив. Получилось.. Некрасиво. Но она почему-то не мучается угрызениями совести. В парке тихо и мало людей. Неспешно прогуливается пожилая пара с большой белой собакой на поводке, маленький белобрысый мальчик запускает в светлое весеннее небо воздушного змея, да пара студентов, разлегшись прямо на мокрой траве, старательно пишут что - то в тетрадях. А на скамейке, под старым величавым дубом, сидит молодой парень в свободной чёрной толстовке и ярких кедах на босую ногу. Он сидит, прикрыв глаза и откинувшись назад так, что чернильные волосы с крашенными кончиками безвольно свисают вниз, и невесомо касается пальцами струн обклееной наклейками гитары. В парне Маринетт без труда узнает Луку. Она медленно подходит к нему, усаживается рядом и осторожно кладёт голову на сильное мужское плечо. Лука при виде Маринетт расплывается в улыбке и, оторвавшись от гитары, слегка приобнимает её за плечи. Брюнетка жмётся к нему и хмурится. - Настроение примерно такое? - Куффен нехотя выпускает Маринетт из объятий и тихо играет что - то минорное, грустное и тоскливое. Маринетт слабо кивает. - Проблемы в школе? - Нет, в школе все хорошо. - Тогда.. С кем - то поссорилась? - Нет - нет.. Все хорошо, Лука, правда. - Агрест? В точку, Куффен. Как всегда. Маринетт хмурится и забавно морщит носик,вновь погружаясь в пучину не самых приятных воспоминаний. - Знаешь, - Лука с минуту молчит, задумавшись глядя на струны гитары.- Он просто дурак, раз отказал тебе. Маринетт, наверное должна бы возразить, сказать что - то насчёт того, что сердцу не прикажешь, но ей почему - то не хочется. Хочется просто сидеть вот так с Лукой, слушать его тихую игру и разглядывать его руки. Они сидят на скамейке под раскидистыми ветвями дуба. Маринетт засыпает. Присутствие Луки, такого тёплого и большого по сравнению с ней, действует не хуже любого снотворного - усыпляет и успокаивает, и заставляет засыпать в совсем неподходящем месте. Девушка спит долго. Просыпается от того, что заходящее солнце настойчиво лезет в глаза. Лука сидит тут, рядом и смотрит на неё напряжённо. - Наблюдать за спящей тобой очень интересное занятие. - тихо произносит Куффен. - Агрест многое теряет. Дюпен - Чен от воспоминаний об этом имени мрачнеет. Резко принимает сидячее положение и, обхватив тонкими руками колени, с задумчивым видом начинает покачиваться из стороны в сторону. - Как ты думаешь.. Он отказал мне потому что я такая.. Нерешительная? Занудная? Скучная..? Да, точно. Девушка Адриана Агреста должна быть другой.Сильной, смелой.. Яркой. Лука смотрит на неё, такую маленькую и хрупкую, спрятавшую лицо в острые колени, закрывает глаза и крепко прижимает её к себе. Маринетт послушно валится на него, устраиваясь под боком. - Давай.. Не будем говорить сейчас о "ярких ", - шёпотом просит Лука. - Не будем поднимать эту тему. Если ты не против. - Нет, конечно я не против.. Она ерзает, пытается посмотреть Луке в лицо, но тот кладёт подбородок на её тёмную макушку, закрывая весь обзор. Маринетт тут же прекращает свои попытки и вновь сворачивается в комок, утыкаясь носом Куффену в грудь. - Извини. Я, наверное, уже достала тебя этими своими разговорами. Скажи, я.. Часто об этом говорю? - Да нет. Не так часто. Просто мне не нравится эта тема : "Слушай, тебе бы не хотелось что-то изменить во мне, ведь я такая..". Нет, не хотелось бы. И вряд - ли когда-то захочется. Ты мне нравишься, Маринетт. Будь ты хоть сто раз занудной, скучной, пугливой и плаксивой. Нравишься такой, какая ты есть. Надеюсь, в какой нибудь прекрасный день ты это поймёшь. И, клянусь, в этот переполненый радостью день, я позволю надеть на себя тот самый ужасный ядовито - розовый свитер со скандинавским узором. Теперь уже Лука наклоняется к Маринетт, что - бы рассмотреть её выражение лица. Она кажется задумчивой и напряжённой. Её брови сдвинуты к переносице, глаза туманны и смотрят будто в никуда. Брюнетка молчит. Лёгкий порыв холодного весеннего ветра ударил прямо в лицо Куффену, взъерошив тёмные волосы. Маринетт под боком слабо дрожит. Темнеет. - Ладно, - нарушает Лука удушающую тишину. - Уже довольно поздно. Да и холодно. Вставай, Мари. Я отведу тебя домой. Он помогает Маринетт подняться, накидывает на её плечи свою толстовку, и подростки неспешно бредут по направлению к выходу из парка. Маринетт молчит. Смотрит куда-то своим задумчивым взглядом и сильнее кутается в слишком большую для неё кофту Луки. И правда, холодно.. Молчит и Куффен. На его внезапное "признание" брюнетка никак не отреагировала, и её молчание медленно развивает непонятное, колющее чувство в груди. Кругом тихо. Люди в столь поздний час уже разбрелись по домам, беспризорные собаки разбежались на поиски спального места. Стихает пение птиц. Только лёгкий ветерок продолжает играть свою мелодию, свистя и завывая. У выхода из парка Маринетт вдруг останавливается, сжимает руки в кулаки так, что белеют костяшки и, наконец-то смотрит на Луку. Лука замедляет шаг. Глядит недоуменно и взволнованно. - Всё хорошо? - тихо, почти шёпотом интересуется он, бросая на темноволосую ещё один обеспокоенный взгляд. И вновь тишина. Они стоят близко друг к другу, на расстоянии ладони, и кидают друг на друга прерывистые взгляды : Маринетт - серьёзные, и какие-то торжественные, Лука - взволнованные, полные нежности. - Знаешь... , - разрезает своим тихим голосом тишину девушка - знаешь, Лука.. Я, кажется, поняла. И, кажется, ты мне тоже нравишься. Парень смотрит на неё сверху вниз, на то, как она в лёгком волнении кусает свои обветренные губы, не в силах что то сказать. - Поцелуй меня. - еле слышно шепчет Маринетт. У Луки хороший слух. - Я.. - Пожалуйста. Он не смеет ей отказывать. Лука цепляет подбородок Маринетт своими длинными пальцами, и медленно сокращает расстояние между ними. Лука и Маринетт сливаются в поцелуе. Близость урны и несколько людей, ещё не покинувшие парка им безразличны. С тонких плеч девушки медленно съезжает чёрная толстовка. Они впиваются друг в друга горячими ртами, широко разевая их как изголодавшиеся птенцы. Время от времени они прерывается и отдыхают, утыкаясь друг другу в плечо и тяжело дыша, а потом целуются вновь - горячо, страстно, голодно. Они безумно устали. Губы Маринетт покусанны и болят. Луке, видимо, все же придётся надеть ненавистный ярко- розовый свитер.