Ты и Я, или просто Мы.

***

Как Дэггет и говорил, на вечеринке было куча народу, а глаза готовы были на лоб полезть. Глаза Норберта, естественно, ибо глаза Дэггета горели ярким огнем. Сама вечеринка проходила в парке аттракционов в котором братья бобры ещё ни бывали. Норберт стремительно летел вперед, с полным восторгом оглядывая всё на свете, начиная с огромных дорожек американских горок, заканчивая обычными прилавками с едой, сразу видно, в таком парке он первый раз. — Дэг! Сфоткай меня! — Норберт подбежал к огромному красивому фонтану, вставая напротив. Норберт встал полубоком, складывая руки «а-ля Мона Лиза», чуть сгибая ногу. Место и поза для фотографии готова, остался только фотограф, который чуть не уронил камеру, когда доставал её из рюкзака. Телефон защёлкал, делая несколько фотографий. Когда щелчки прекратились, Норберт тут же подлетел и отобрал камеру, с довольной улыбкой рассматривая галерею. — Ну и какой твой план действий? Что делать будем? Все вместе разговаривали, играли в автоматы, пели, танцевали, пили, ели, смеялись. Хотелось к ним присоединиться и тоже почувствовать атмосферу праздника и безграничного счастья, расползающегося под кожей. Хотя Норберт уже начал это чувствовать. Норберт в шутку предложил пойти пострелять, чтобы выиграть игрушку и подарить её Дэггету, но тот решил противиться, и строить из себя невесть кого, говоря, что стрелять вообще-то будет он, а игрушку получит Норберт. Возле тира народу было гораздо меньше, очереди не было от слова совсем, только несколько проходящих мимо зевак. — На одну игру. — Дэггет протянул купюру, и молодая сотрудница протянула винтовку, заряженную серебряными пульками. — Какую игрушку хочешь? — Поинтересовался Дэггет, пока Норберт с усмешкой наблюдал за братом. — Крэша хочу. — Норберт указал пальцем на мягкую игрушку. Выбор пал на забавного рыжего лиса в штанах, героя серий видеоигр, в которые они в детстве играли. — У вас десять попыток, лиса выиграете, если попадете раз пять. — Девушка отошла в сторону, пока Дэггет поудобнее располагался, упираясь локтем о стойку и сосредотачиваясь на цели, смотря на расположение алюминиевых баночек. Первый выстрел, и сразу же попадание, в банке проделывается дыра и сама она отлетает в сторону. Такое удивило даже Норберта, стоящего в стороне и скептично настроенного. Следующий выстрел тоже оказался удачным, но на третий раз, всё везение закончилось. Дэггет стрелял и промахивался, отчего настроение ухудшалось, и начинало злить. Оставалось пять пулек, и если он не сможет попасть ещё раза три, то сильно в себе разочаруется. — Давай, Биг Ди, ты сможешь! — Неожиданно поддержка пришла оттуда, где её не ждали. Норберт с полным азартом и надеждой на победу смотрел на Дэггета, сжимая кулаки. То ли он действительно хотел поддержать старшего, то ли так игрушку хотел, но Дэггету стало гораздо легче. И приятно. Дэггет кивнул и повернулся обратно к цели. Заострил внимание. Нажал на курок, произошел выстрел. Попал. От такой маленькой победы разливалось волнение и радость. Ещё один выстрел. Мимо, но сдаваться не стоит. Снова выстрел, и попадание. Осталась одна пулька, Дэггет должен был попасть. Он должен. Выстрел, и баночка отлетает в сторону. Всё, попадание. Он смог. Норберт радостно завизжал и накинулся на Дэггета, который успел только отложить винтовку в сторону и выпрямиться. Норберт налетел на него и обхватил ногами, не сдерживая своих эмоций. В себя он пришёл и отстал от Дэггета, только когда сотрудница протянула ему заветную игрушку. — Блин, Дэг, спасибо тебе! — Глаза Норберта горели от радости, прямо как у маленького ребенка. Он тщательно изучал и щупал новоиспеченную игрушку. — Я и не думал, что ты умеешь стрелять. — Ну да, я. — Дэггет шел с гордо поднятой головой, строя из себя крутого мачо. — Эй, может, на это сходим? Братья бобры остановились у «Чашек». Огромные сиденья, сделанные в форме чайного сервиза, запускали посидеть в себя людей, а потом с огромной скоростью двигались вперед и крутились вокруг себя. Отстояв очередь, Дэггет и Норберт прошли на аттракцион, . уселись они в белую «чашку» с красными узорами, любимым цветом младшего, посадив ещё и Крэша, пристегивая его и себя. Раздался звон, после которого чашки стали медленно ехать вперед, постепенно набирая скорость. Сердце Дэггета трепетно забилось. Когда стало совсем быстро, по всему телу разливалось волнительное чувство адреналина. Вокруг всё смешалось в одни краски, настолько было всё расплывчато. Единственное, что было чётко для его взора — счастливое лицо Норберта. От радостного смеха младшего, по всему телу разливалось приятное чувство. Тогда Дэггет поймал себя на мысли, что ему действительно приятно смотреть на то, как его младший брат радуется и наслаждается жизнью. — Пойдем, перекусим чего-нибудь. — Норберт схватил Дэггета за руку, не давая ему ни малейшего шанса выскользнуть, и потянул к одному из прилавков. От аттракционов уже тошнило, особенно после «Чашек», и Норберт решил взять перерыв, да и вечерело уже. А выбирать было из чего: имбирные пряники самых разных форм, засахаренный миндаль, марципановые конфеты, кексы с изюмом и орехами, сухофрукты, картофельный салат с огурцом, сосиски с горчицей, гнутые дугой солёные калачи. И слюнки текли, и глаза разбегались. Теперь ясно, почему Норберт сюда так рвался. Норберт с незаметностью, присущей изворотливой мышки, что исследует незнакомую территорию, взял из деревянной бочки весьма внушительных размеров один засахаренный миндаль. — Вкусно, — едва слышно сказал он скорее для себя, нежели для остальных, прожевав орех. Дэггет посмотрел на него, но ничего не сказал. Вместо этого он тоже взял один миндаль и согласно кивнул, распробовав его. — Эй, пойдём сюда! Вон, ларек с мороженым! В ларьке были различные ассортименты, от которых текли слюнки и глаза разбегались. Смотреть на начинки и посыпки разного цвета и вкуса, было что-то запредельным, что-то в новинку, особенно, когда в магазинах везде был обычный пломбир. Хотелось съесть всё, что тут было, но увы, денег не хватит. — Можно одно клубничное и одно банановое? — Дэггет протягивает несколько банкнот Улыбчивая пухлая тетушка забрала деньги, и поспешила сделать заказ, собирая ложкой круглый шарик. — Вот, держите. Перекус бобры решили устроить у небольшого пруда, в котором плавали утки. Здесь было мало народу, почти глушь, что не могло не радовать. От лицезрения толпы людей братья уже порядком устали. Игрушку же убрали в рюкзак, дабы не испачкать. Норберт с огромным удовольствием поглощал своё мороженое, думая о том, что в следующий раз нужно ещё какие-нибудь вкусы попробовать, так ещё и попросить добавку в виде присыпки или сиропа. Дэггет же задумчиво глядел в небо. — Эй, Норберт. — Да? — Тебе же сегодняшний день понравился? — Да, конечно! Я и не думал, что это Рождество — будет настолько веселое! От полного восторга и восхищения, которые так и читались на лице младшего, Дэггет тепло улыбнулся. — Ну, ладно. Сейчас доедаем, кормим уточек, и домой. А завтра опять вернёмся, и покатаемся ещё на аттракционах! — Дэггет, доев своё мороженое, тычет пальцем в сторону колеса обозрения и американских горок. Норберт ещё ярче заулыбался, представляя себя разъезжающих на американских горках. Завтрашний день он ждал больше, чем день рождение. Он должен быть ещё лучше. — Давай глинтвейн ещё попробуем, — махнул в сторону бардового и одновременно достаточно прозрачного напитка Дэггет. — Давай попробуем, раз уж предлагаешь. — Да не то слово, — оживился и хихикнул Дэггет. — У него, конечно, вкус приятный, сладковатый, но не приторный. — Тогда точно берём. И ещё миндаль тот с пряником в виде ёлки. В нос ударяет сладковатый запах имбирного печенья вперемешку с кофе. И пока Норберт устраивается на диванчике и смотрит меню — Дэггет принимает решение озаботиться заказом. — Так что, тебе понравилась вечеринка? — спрашивает Дэггет, усаживаясь напротив Норберта. — Ага, — кивает он. — Я и не думал, что мне когда-нибудь посчастливится спеть бок о бок с моей любимой групой! Далее Норберт перечисляет случившееся за сегодня так вдохновённо. И улыбается. А Дэггет смотрит на него и думает, что, кажется, горы готов свернуть в прямом и переносном смысле, пока он рядом. Норберт почему-то вдруг начинает хихикать, и Дэггет выгибает бровь: — Что? — Усы подотри, — улыбается и хохочет Норберт. — Господи, ты потрясающий пап, — выдаёт Норберт вслух мысли, которые собирался оставить при себе. — Ой, в смысле Дэг… Ну, в целом — да? Дэггет какое-то время просто смотрит, а потом легко, одним уголком губ, улыбается. И только потом вспоминает про усы из пенки от глинтвейна и утирает их тыльной стороной ладони. Норберт театрально вздымает руку со своим стаканом в воздух: — За братьев? — За братьев, — соглашается Дэггет и не менее театрально чокается с Норбертом своим стаканом, а потом потягивает из него всё ещё горячий глинтвейн. — Я не брошу тебя. Что бы ни случилось, Норберт. Дэггет говорил так спокойно и так решительно, что Норберт верил. Верил и доверял ему. Дэггет был для него не просто «старшим братом». Он был особенным старшим братом. Он готов был падать в бескрайнюю бездну и готов был следовать любым его правилам, лишь бы быть рядом. Лишь бы с ним. Лишь бы вместе. Он такой один на целом свете. — Мы с тобой всегда будем рядом. Ты мне веришь? Норберт кивает, делая небольшой глоток из стакана. Он верит ему — Знаю. Я верю тебе. Над головой уже глубокая ночь и под кожу тонкими иголками втыкается её неминуемая прохлада. Но им всё равно: идя домой, в объятиях друг друга тепло. Даже жарко. А когда они вернутся домой — и пока они есть друг у друга — жизнь не запугает их никакими невзгодами. Дэггет плевать хотел на отсутствие родителей. Жизнь у них и правда прекрасная. Дэггет думает, что самая лучшая. Дэггет уверен, что это надолго, и больше ни о чём другом думать пока не собирается. Его такое положение вещей устраивает. Но ещё больше его устраивает то, что никакое отсутствие родителей, бросивших их на произвол судьбы, всю их жизнь с ног на голову переворачивающие, не помешали ему считать иначе.