Остров с сюрпризом...

Наконец-то отправившись в долгожданный отпуск, Чонгук даже и подумать не мог, что ему будет уготована такая судьба, которую он видел только в специфичного жанра аниме. Стояла чудная солнечная погода, лёгкий морской бриз обдавал своей свежестью огромную площадку теннисного корта, установленного на корме круизного лайнера, совершающего своё путешествие в водах тихого океана. Посреди огороженной зелёной сеткой площадки отбивал мячики шатен, заглядываясь на красоту которого, падали, кажется, даже чайки, не то что туристки, от которых, собственно, парень и сбежал, прячась в спокойной обстановке спортивного сооружения. Одетый в свободное ярко-жёлтого цвета с большим принтом улыбающегося смайлика худи поверх лёгкой футболки, парень наслаждался песней любимой группы, напевая себе под нос её навязчивый мотив. Чонгук был настолько увлечён своим новым занятием, что даже и не заметил, как позади огромного плывущего лайнера, на горизонте, стали сгущаться облака, потрескивая красотою природного электричества. Этим кортом обычно никто не пользовался, поэтому снующий по палубе персонал даже и не догадался, что при виде такого ужасающего зрелища кто-то не побежит внутрь плавающего отеля в попытках спрятаться от надвигающейся буйствующей стихии. Всего за пару минут дуновения ветра из легкого бриза превратились в шквалистые порывы. Когда крепления корта начали жалобно скрипеть, а зелёная сетка — ходить огромными волнами, парень наконец-то обратил внимание на то, что происходило вокруг. Выйдя из-под навеса, что скрывал от мелкого дождика, Гукки не ожидал встретиться лицом к лицу с белеющей иссиня-чёрной мглой, распростёршейся над кормой лайнера. Парень было рванул в сторону выхода с площадки, но было уже поздно. Одним мощным порывом ураган слизал с кормы лайнера всё спортивное сооружение, словно огромный кот своим шершавым языком. Последнее, что запомнил Чонгук, — это как на фоне деревянной лакированной палубы к нему бежали люди, облачённые в жёлтые дождевики и что-то отчаянно кричавшие. — Человек за бортом! Человек за бортом! Далёкие возгласы тонули в непрекращающемся шуме крупных капель ливня. Всё это сопровождалось взрывами ярких фиолетовых вспышек. Парень как мог держался на плаву, захлёбываясь холодной соленой водой, что не давала открыть глаза. В этом круговороте хаоса, творившегося вокруг, парень и не заметил, как потерял сознание, проваливаясь в полнейшую темноту…

***

Лишь отрывками промелькивающего сознания парень видел, как его куда-то тащат, проходясь какими-то растениями по его болезненно замерзшим пальцам, заставляя онемевшую кожу ощущать ещё и покалывания от каких-то колючек. Сознание Чонгука мелькало словно шахматы, а паузы между этими короткими пробуждениями становились всё больше и больше, пока шатен полностью не провалился во тьму, с размытым образом какой-то пещеры перед полуприкрытыми неподъёмными веками. Вторая попытка сознания Гукки взять контроль над телом окончилась большим успехом для парня. Его веки поддались волевым усилиям и наконец-то открылись. С трудом повернув голову, шатен чуть сощурил глаза от тянущей боли в затылке. В сознании промелькнула единственная радующая в его нынешнем положении мысль. Все его конечности хоть и отзывались болью и озяблостью, но зато отзывались и были на месте. Болело абсолютно всё тело, а дыхание было ещё пока поверхностным, но, проявив немалую долю усилий, он всё-таки смог принять сидячее положение, опираясь на свод слегка влажных камней позади лежанки, на которой располагался. Оглядевшись в небольшом сумрачном пространстве, Чонгук понял, что он находится в какой-то пещере. С очередным приступом головной боли пришли и воспоминания о шторме. Массируя свои виски аккуратными длинными пальцами, парень пытался не впасть в истерику от осознания пережитого, но умение бороться со стрессом в любой ситуации позволило ему оставаться на той грани сознания, на которой человек ещё способен трезво оценить ситуацию и принять правильное решение. Для себя шатен решил, что прежде чем что-то решать, необходимо оценить масштаб, так сказать, трагедии, и хотя бы понять, где он находится и есть ли поблизости люди. Спустя некоторое время, слегка пошатываясь, парень смог встать на ноги и, держась за всё ту же опору в виде немного замшелой влажной горной породы, выбраться на свет. С первого раза открыть полностью глаза у Чонгука не получилось, поскольку яркий свет, с которым столкнулся парень при выходе из тёплой пещеры, резко ударил по привыкшим к сумраку глазам. Но, когда он проморгался и поднял руку в защитном жесте, в виде козырька, постепенно его глаза свыклись с яркостью окружающего пейзажа. Пещера выходила на песчаный берег, усыпанный кокосами и пальмовыми листьями от близстоящих деревьев. Чуть вдалеке, на скалах, умостились неприятно орущие чайки, а вода с каждым своим наплывом доходила лишь до четверти песчаного пляжа, на котором стоял парень. Отпустив тёплую каменную стену, Чонгук постарался сделать несколько шагов в сторону бесконечных волн, ласкающих своим бирюзовым прозрачным великолепием обломки какой-то очень старой шлюпки и гряду небольших валунов. При первом же движении поясницу Гукки ощутимо прострелило, отчего он негромко выругался. В такой ситуации он даже и не думал вести себя пай мальчиком. Ему уже минут как тридцать хотелось просто орать. Орать от всей этой ситуации. Потому что, оглядевшись вокруг, он понял, что оказался на острове. На, мать его… тропическом острове. После того, как его унес ветер. Да он же долбанная Дороти Гейл. Не хватает только льва, чучела и дровосека. И туфелек волшебных к ним в придачу. Испустив истеричный смешок, Чонгук подумал, что более кинематографичного сценария для выжившего в шторме и придумать нельзя было. Жалко только, что он не захватил с собой теннисный мячик — он, конечно, не сравнится с волейбольным, но хоть поговорить было бы с кем. Поясница парня всё так же тягуче простреливала при каждом шаге, а ещё его очень тошнило, ну это и понятно, что отойдя от стресса и немного оклемавшись, его нервная система и желудок дадут о себе знать. Вот только Чонгук понимал, что учитывая расстояние от кромки воды до пещеры, он не мог самостоятельно попасть туда. Расстояние между этими двумя пунктами было не меньше семи метров, не по воздуху же он прилетел. Хотя, учитывая его эпичный полёт на платформе для тенниса, можно было бы и поверить. Пройдя чуть дальше, он увидел проход меж отвесных скальных стен, ведущий куда-то наверх вглубь острова. Оглянувшись назад, он немного поразмыслил, стоит ли соваться туда сейчас. Но природное любопытство и едва теплящаяся надежда на то, что на этом острове могли быть люди, подталкивали Гукки пройти через каменный коридор. Поднимаясь наверх, он старался не притрагиваться без нужды к тропическим кустарникам и травам, мало ли среди них ядовитой хрени. Однажды, подготавливаясь для участия в телевикторине, им с парнями пришлось прочитать энциклопедию тропической фауны и флоры, и те надписи красным по белому, гласящие об опасности и ядовитости почти каждой твари и травки, что находились в этом справочнике, неприятно всплывали в только-только восстановленном сознании парня. Поэтому, с грацией человека не один год отдавшего изучению хореографии, он ловко огибал торчащие отовсюду ветки и листья, пока не увидел постройку. Настоящую человеческую постройку. Присвистнув увиденному, Чонгук пошёл навстречу полуразваленной мельнице, окруженной каменным забором, сложенным из ровных булыжников. К ней вела дорожка из точно таких же валунов, сложенных в виде лестницы. В округе по-прежнему было всё так же тихо. Поднявшись наверх, парень увидел небольшую печку и сооружение, напоминающее сарай. Покосившийся по краям, с огромной дырой в самом своём конце, сарай. Слегка присвистнув своей находке, парень отправился дальше. В небольшой пристройке к этому сараю он увидел поверхность каменной плиты, напоминающей что-то вроде кухонного стола, с широкой столешницей, на которой действительно находились какие-то ремесленные принадлежности. Ступка, пестик, аккуратно расставленные глиняные чашки, большая каменная чаша и много-много сушеных трав, а также каменный нож, что лежал чуть поодаль. Вспомнив игры, в которые он играл в юности, и то, что в твоём инвентаре обязательно должен быть хоть один колюще-режущий предмет, Чонгук недолго думая забрал его с собой, положив найденный предмет в карман светло-бежевых просторных бриджей. И всё-таки в квестах врали. Вот он сможет убрать в инвентарь только нож, на остальные предметы у него просто физически не хватит места, а ведь некоторые особы умудрялись таскать с собой целые вагоны вещей. Пройдя от построек чуть влево, парень вышел на небольшой бережок к озеру, но вовремя успел остановиться, чтобы не заляпать свои модные, но абсолютно мокрые кроссовки в красной глине, из которой и состоял данный берег. Из такой же глины были сделаны те чашечки, что он обнаружил в пристройке. Здесь явно кто-то обитал. Но жив ли этот кто-то, до сих пор для парня оставалось загадкой. Побродив по округе и найдя несколько банановых деревьев, Гукки обрадовался. Бананы — это хорошо, это единственное, в безопасности чего Чонгук не сомневался. Хотя всё время не отпускающая, накатывающая небольшими волнами тошнота пока не давала юноше даже и подумать о том, чтобы что-то съесть, но про запас оставить можно. Обрадовавшись своей съестной находке, парень вышел обратно на тропинку, ведущую к пляжу. Как оказалось, остров был небольшим. Всего лишь пляж с каменными арками, ведущими к пальмовым деревьям, проход ввысь, ведущий к постройкам, пляж с красной глиной и пещера, в которой он очнулся. Зайдя в ту самую пещеру, он застыл, как вкопанный. Потому что на камне около импровизированной лежанки из каких-то мягких тряпок стояла небольшая чашечка с водой, а рядом с ней, на банановом листе, — ягоды, напоминающие виноград, и один банан. Ещё раз внимательно оглядевшись, парень выбежал из пещеры. — Здесь кто-нибудь есть?! Люди?! — прокричав эту фразу абсолютно на всех языках, которые знал, шатен спешно озирался по сторонам, привставая то на один камень, то на другой, при этом опираясь на ствол пальмы, чтобы как можно больше расширить радиус своей видимости, но ответом ему была абсолютная тишина. — Да вашу ж мать, я ведь знаю, что кто-то тут есть! — Ай… яй… — От резких рваных движений шатен резко схватился за живот, почувствовал тупую давящую боль чуть выше пупка. Должно быть, последствия недавнего купания не прошли для него бесследно. Тошнота и неприятные ощущения, похожие на тяжесть, могли быть следствием того, что он хорошо так наглотался непригодной для употребления океанической воды. Мало ли что туда сливают люди. Постояв немного в согнутой позе, он плавно распрямился, всё ещё держась за живот чуть выше его середины. Именно там, улыбался во все свои тридцать два чёрный смайлик с крестиками вместо глазниц. Теперь ему не то что есть не хотелось, ему вообще ничего не хотелось, кроме как закрыть глаза и проснуться вновь на этом чёртовом лайнере, билет в вип класс которого он приобрел ещё месяц назад. Вот тебе и покидал в тишине мячики. Побродив по острову ещё немного, он так и не нашёл ни одного следа пребывания ещё кого-то разумного здесь и, сдавшись, побрёл обратно в ту пещеру, в которой очнулся. Вернувшись, он был опять удивлён тем, что в пещере горел факел. — Я не знаю, кто ты есть, но лучше бы тебе показаться мне на глаза! Пройдя вглубь каменного убежища, он присел на тряпичную лежанку и потянулся к фруктам, оставленным явно для Гукки. Преодолевая накатывающую тошноту, парень на пробу сделал небольшой глоток из глиняной чаши, и замер. Вода не просто была пресной. Она была кипячёной. Но как? Нет, он, конечно, был рад этому, учитывая то невероятное количество неведомой хрени, которую можно подцепить в сырой воде, но кто это сделал для него? Опасен ли он? И вообще, где он прячется? Парень обошёл весь остров, и не один раз. Заглянул абсолютно везде, уже не боясь опасности, и даже нашёл плетение небольших виноградных лоз, растущих недалеко от старой мельницы. Выпитая вода отозвалась бурлением внутри живота, отчего Чонгук почувствовал, как тяжесть внутри усиливается новыми неприятными ощущениями. От банана он откусил лишь четверть, после чего, завернув в кожуру, положил обратно на каменное подобие столика, рядом с пустой глиняной плошкой. Снаружи давно уже стемнело, а лёгкий тёплый ветерок наискось обдувал внутреннее пространство жилища. От этого приятного ощущения веки парня начали тяжелеть, и под напором усталости и всё ещё пребывавшей в теле слабости, Чонгук постепенно уснул, свернувшись в позу эмбриона и складывая руки на животе. Чудовище, что смотрело на красивого парня сверху, через один из тайных лазов между стыками в плитах потолка, чуть подрагивало, пытаясь унять боль в слегка обожженной конечности. Оно хотело, чтобы парню было тепло, но не рассчитывало на то, что он так быстро придёт, и поэтому, зажигая факел в спешке, обожглось само…

***

POV Чудовища: Чудовище, что обитало на этом безлюдном острове, было вполне себе разумным для такой формы жизни. Всё, что оно помнило о своём происхождении, это то, что появился этот монстр с длинными упругими щупальцами светло-бирюзового цвета, ещё когда на этом острове промышляли пираты. Их предводитель был последним оставшимся на острове человеком, после того, как с одной из своих облав люди привезли какую-то заразу. Ещё до этого момента своим шумом и бесконечными гуляниями они разбудили древнее существо, что спало ещё с античных времён в глубинах пещер этого острова. Увидев плачевное состояние главаря пиратов, предок нынешнего монстра выходил его, спасая от лихорадки, но в обмен поместил в человека свои яйца, что спустя несколько дней появились наружу. Отдав долг за жизнь чудовищу, человек покинул остров, а из новорождённой кладки осталось только одно существо. От горя Старшее чудовище вновь впало в сон, от мысли, что ни одно из его яиц не выжило, но спустя год одно из них всё же проклюнулось, а потом, освоив людские приспособления, стало потихоньку многие годы жить в одиночестве на этом острове. Пока оно не обнаружило тело парня, принесённое волнами океана. От красивого человека вкусно пахло, а его тело излучало тепло. Чудовище отнесло его на своих конечностях в пещеру, в которой обитало всю свою сознательную жизнь. Оно боролось за жизнь Чонгука пять дней, не прекращая отпаивать парня различными целебными травами и растирать замёрзшую кожу. В один из таких случаев оно поняло, что этот человек точно такой же, как и капитан пиратов, из чрева которого появились они с умершими братьями. Чудовищу было одиноко на этом небольшом острове, да ещё и инстинкты кричали, не переставая, с момента обнаружения парня. Поразмыслив, чудовище подумало, что даже если человек не придёт в сознание, оно обязано попытаться использовать его тело для рождения потомства. У Чонгука была лихорадка, поэтому тепло его тела было просто идеально для инкубации яиц. И вот, на второй день пребывания парня в бессознательном состоянии оно окончательно решилось на осуществление своей задумки. Когда факел над постелью больного был зажжён, монстр, напоминавший по форме тела человека, но с длинными бирюзовыми щупальцами и с точно такого же цвета кожей, плавно приблизился к лихорадящему парню. Он уже давно снял с него мокрую одежду, которая сушилась на камнях вблизи пещеры, и теперь Чонгук лежал укрытый каким-то тёплым покрывалом. Пустив свои бирюзовые щупальца под края чуть сероватой лёгкой ткани, монстр подхватил шатена под колени, сгибая их и разводя стройные упругие бедра в разные стороны, поддерживая их навесу. Выпустив ещё одно упругое бирюзовое щупальце, с бархатной нежной кожицей, оно притронулось к горячей коже парня. Найдя концом упругой конечности колечко круговых мышц, оно начало продуцировать особую слизь, что обладала эффектом афродизиака и анальгетика, если бы учёные когда-нибудь смогли бы изучить эту прозрачную липкую субстанцию. Массируя вход и смачивая его все больше и больше этим липким секретом, выделяемым щупальцем, чудовище стало надавливать на само анальное отверстие парня, стараясь протолкнуться внутрь. Узкие упругие стенки ануса шатена сперва не хотели пускать щупальце внутрь, но, раздвинув края дырочки, языкоподобным выростом на конце бирюзовой конечности, чудовище наконец-то смогло протолкнуться внутрь парня. Оно продвигалось медленно, подавляя сопротивление напряжённых мышц, слегка сжав объём самой конечности, чтобы не травмировать нежную слизистую прямой кишки. Проползая внутрь по кишечнику всё дальше и дальше, щупальце задевало комочек нервов парня, отчего аккуратный, средних размеров член Чонгука начал возбуждаться, приподнимая собой сероватую ткань покрывала. Запустив ещё одно щупальце под ткань, чудовище обвило в несколько оборотов упругой конечности и член парня, продуцируя в эту тесноту свою слизь, отчего мерные движения вверх-вниз его упругим кольцам давались намного легче, проходясь вновь и вновь по стволу, но так, чтобы стимулировать парня постепенно. Щупальце, что уже поднялось до поперечно-ободочного кишечника парня, готовилось преодолевать сопротивление перемычки между тонким и толстым кишечником Гукки. Оно плавно с усилием протолкнулось в тесноту тонкой кишки, что далось конечности не сразу. На белоснежной коже плоского красивого живота парня была заметна рельефность от напряжённого кишечника, в котором происходило это движение щупальца. Оно медленно продвигалось до своей цели, и только дойдя до четверти длины тонкой кишки, начало слегка растягивать её стенки, подготавливая под кладку весьма тяжёлых и твёрдых яиц. Выпустив в просвет кишечника побольше слизи, оно создало слизистую пробку, внутрь которой будет вплавлена кладка из четырёх пока ещё небольших, но со временем увеличивающихся яиц. В теле Чонгука под влиянием тепла и питательной слизи они должны будут увеличиться в несколько раз, а затем, проталкиваемые под давлением всё той же пробки, должны были покинуть тело парня. Это будет сложное испытание для человека, особенно если он не придёт в себя. Но чудовище всё равно не теряло надежды, что этот парень сможет дать жизнь его потомству, ведь он первый на этом острове человек, с того момента, как капитан покинул его. Подстёгиваемый инстинктами и радостью от того, что он больше не будет одинок, монстр стал постепенно расширять свою бархатную, покрытую липкой слизью конечность, мягко натягивая её упругостью стенки сопротивляющейся тонкой кишки. Если оно не растянет это место, то яйца, увеличившиеся в животе у парня, не смогут покинуть его тело и застрянут там навсегда. Чудовище не хотело вредить ни Чонгуку, ни своим детям. Ему нужно было сделать всё от него зависящее, чтобы помочь парню родить. Поэтому тентакли ещё несколько минут планомерно растягивали до ужаса узкий просвет, пока на животе парня не были уже отчётливо видны петли его кишок. Напоследок заполнив весь просвет склизкой питательной массой, чудовище трансформировало чуть уменьшившееся щупальце под яйцеклад. От места стыка щупальца с телом человекоподобного тентакля, к погруженному в анальное отверстие парня щупальцу стало продвигаться округлое уплотнение, размером примерно сантиметров в семь, пока не дотронулось пульсирующего входа. Даже несмотря на то, что чудовище хорошо разработало вход, яйцо всё равно встретило сопротивление натягивающегося ануса. Пульсирующие края нехотя поддались проталкиваемому внутри яйцеклада твёрдому шарику, приплюснутому с концов, что, растянув покрасневшие края сфинктера, скрылось внутри парня, подталкиваемое сопротивлением напряжённых мышц. Затем тот же манёвр чудовище проделало и с остальными тремя яйцами. По форме они были чуть круглее куриных, а цвет имели точно такой же, как и кожа чудовища. Продвигаясь внутрь, каждое из яиц задевало простату парня, отчего и так стимулируемый кольцом бирюзового щупальца, он тут же кончил, продвигая яйца ещё глубже под действием сократившихся мышц. Преодолев перемычку, твёрдые шарики достигли конца щупальца и мягко вышли в просвет тонкой кишки, вплавляясь в плотную слизистую пробку. Своими скорлупками они натянули стенки уже чуть растянутой кишки, но всё равно она выглядела довольно напряжённой, обволакивая твёрдые образования. Запечатав свои яйца слизью и с другой стороны кладки, чудовище медленно потянуло длинное щупальце обратно. Теперь парню не нужно будет заботиться о пропитании, ведь слизь, выпущенная в просвет его слизистой, будет питать как тело носителя, так и яйца, растущие в нём. Единственное, о чём должно будет позаботится чудовище, — это вода, необходимая как человеку, так и слизистой массе, чтобы поддерживать свой упругий состав. Чудовище тоже было аквафилом и давно уже научилось собирать пресную дождевую воду в глиняные плошки, что само изготавливало, поэтому с добычей пресной воды у них проблем не будет. Проурчав от своего успеха, монстр вытер влажной холодной тряпицей горячий лоб Чонгука и, выйдя полностью из растянутого отверстия парня, медленно свёл его поднятые и широко расставленные бёдра, бережно выпрямив их и укрыв откинутым краем покрывала обратно. Ещё два дня чудовище ухаживало за лихорадящим больным. Яйца, растущие в нём, частично забирали себе жар его тела, отчего действовали как внутреннее жаропонижающее. На пятый день пребывания Чонгука на острове лекарственные отвары, изготавливаемые чудовищем, сделали своё дело, и температура парня начала постепенно приходить в норму. Чудовище то и дело приподнимало край серого покрывала и оглаживало ещё незаметную выпуклость чуть выше пупка шатена. Когда в очередной раз монстр отправился за пресной водой, которую кипятил над костром возле своего домика, вернувшись, он обнаружил Чонгука сидящим и держащимся за виски. Парень промаргивался и еле слышно постанывал от боли. Хорошо, что на четвёртый день пребывания парня в пещере чудовище переодело его в сухую одежду. Единственное, что оно не смогло снять,— это непонятные приспособления на его ногах, с огромным множеством шнурков. Ну да ладно, человек и сам как-нибудь с этим справится. Быстро забравшись по отвесной скале, чудовище заползло в ещё одну пещеру, находившуюся сразу над той, где сейчас сидел, оглядываясь, парень. Вход в неё был скрыт зарослью лиан и свисающими сверху широкими листьями какого-то тропического растения. Чудовищу нравилось наблюдать за красивым, ещё пока стройным парнем. Его приятный мелодичный голос то и дело нарушал эту вечную тишину, в которой уже многие годы оно жило. Пока Чонгук изучал место, в котором по несчастью оказался, чудовище сменило тряпицы на его лежанке и оставило съестное, но только потом вспомнило, что парню в его положении это не нужно было, а затем спряталось обратно наверху, пролезая сквозь потайной лаз. После очередной вылазки парня в поисках живых существ, оно зажгло факел, чтобы он не замёрз, но не рассчитало по времени, что Чонгук вернётся так скоро. Оно почти спалилось, наспех зажигая пламя от щепы, но вовремя успело спрятаться, хоть и обожгло нежную кожу бархатных подушечек. Конец POV чудовища;

***

Проснулся Чонгук от яркого света, что проникал в свод его нового жилища. Рядом на импровизированном столике вновь стояла чаша с водой. Немного поразмыслив, он не стал отказываться от воды, потому что пить хотелось неимоверно. Преследовавшая его эти два дня тошнота постепенно стихла, но тяжесть, ощущаемая в животе, никак не проходила. Гукки не ел практически ничего с момента своего пробуждения, откуда же ей вообще тогда взяться? Но, спокойно полежав какое-то время, он решил прогуляться по пляжу в поисках недавно обнаруженных им кокосов. Хотелось сладкого, поэтому, помня вкус баунти, он решил, что это будет лучшим решением для удовлетворения своих хотелок. Банан, что он вчера оставил, куда-то исчез, что вначале насторожило парня, но, подумав, что вокруг него и так творится слишком много неведомой фигни, он забил на это и пошёл искать коричневые волосатые плоды, лежащие на песке перед пальмовыми деревьями. Приближаясь к искомым деревьям, Чонгук заметил, что при ходьбе тяжесть, что он ощущал, как будто перемещается, слегка пружиня внутри его живота. Это было очень странное для парня чувство. Но, увидев искомое, шатен отложил разбирательство со своим состоянием до вечера. Потратив ещё пару часов на вскрытие зрелого ореха с помощью каменного ножа, что он гордо достал из своего бриджевого инвентаря, парень с победным возгласом открутил болтающуюся на кожуре крышечку от кокосового ореха, а затем выпил его содержимое. Мякоть не вызвала у него никакого желания, поэтому он ограничился только белесоватым соком. Остров по-прежнему отвечал ему тишиной, лишь чайки и изредка мелькающие вдалеке разноцветные птицы разбавляли её своими криками. Погуляв так до темноты, парень вернулся обратно в пещеру, где, как он и ожидал, его ждала очередная пиалочка с водой. Чонгук понимал, что кто бы ни был с ним на этом треклятом острове, он не покажется, пока парень не уйдёт из пещеры. Засаду тоже не было смысла устраивать, ведь он не понимал, где прячется неизвестный и какой угол обзора у его невольного соседа. — Обещаю, если ты выйдешь, я тебя не обижу, ну же, покажись… — Вглядываясь в своды пещеры, Гукки пытался понять, есть ли тут какой скрытый ход. Но всё бесполезно: ни через двадцать минут, ни через час ответа не последовало, как бы парень ни звал, чуть подпрыгивая и складывая ладошки рупором. Лишь смайлик на ярко-жёлтом просторном худи покачивался из стороны в сторону. Он даже поймал себя на мысли, что даже и не знает, какое чувство он испытывает больше от осознания того, что тут есть ещё кто-то, и, судя по всему, этот кто-то настроен к парню более чем благожелательно, раз не прекращает снабжать его такой ценностью, в условиях необитаемого острова, как пресная вода, ещё и кипячёная. Ему бы тоже не мешало бы вспомнить все лайфхаки скаутов и научиться разжигать костёр. Мало ли чего. Перед тем как стемнеет, Чонгук специально покинул пещеру и отвернулся от неё, наблюдая за накатывающими волнами на фоне уходящего солнца. Сидеть всю ночь в темноте он не хотел, поэтому согласился играть по правилам своего неизвестного добродетеля. Подумать только, в какой ситуации он оказался. Расскажешь кому, так не поверят же. Чонгук поёжился от прохладного влажного бриза, что приходил с каждой накатывающей бирюзовой волной. На горизонте вновь собирались тучи. Возможно, сегодня будет ливень. Парень очень надеялся, что поисковые отряды уже прочёсывают острова в его поисках. Как далеко его отнесло, близко ли к обитаемым островам, есть ли этот остров на картах — он понятия не имел, но то, что он есть на снимках спутника, — это прям точно. Поэтому момент долгожданного спасения не за горами. Осталось только подождать. Тем временем, обернувшись, он обнаружил, что свет от факела уже давно освещает его скромный, по меркам острова, вип номер, в котором есть даже стол, а ещё горничная, которая никак не хочет показываться раздражённому парню. Вернувшись в свою пещеру, он вновь обнаружил полную глиняную мисочку и пару ягод винограда. Они были очень сладкими и сочными. Наблюдая за искрящимися вдалеке молниями, Чонгук инстинктивно гладил себя через жёлтое худи по чуть побулькивающему и тянущему животу. Чем темнее становилось, тем больший жар охватывал его внутренности. Пекло как будто изнутри, немного подкручивая и стекаясь в область чуть выше пупка. От поглаживаний становилось легче, необъяснимо, но легче. Он никогда не имел проблем с пищеварением, но сейчас, видимо, от всей этой обстановки его животик бунтовал против парня. К концу третьего дня бесцельного шатания по острову и изучения местной флоры, парень почувствовал, как его и без того многострадальный живот скрутило спазмом. Он так и согнулся, опираясь на брёвна старой мельницы. Чуть отдышавшись, он смог плавно осесть на скамейку, стоявшую возле полуразвалившихся лопастей бывшего мукомольного сооружения. Ему совсем не нравилось своё состояние, причина которого ему была неизвестна. Он не ел ничего уже почти три дня, как очутился на острове, но чувства голода по-прежнему не было, лишь эта непонятная увеличивающаяся тяжесть. Погладив себя ещё раз по напряжённому животу, он решил, что на сегодня прогулок уже хватит, всё равно проходясь по одним и тем же местам каждый день ничего нового он не обнаружил. Лишь в его пещере каждый раз что-то меняется. Вернувшись в уже привычное скальное убежище, он увидел уже зажжённые факел и все ту же пиалочку. — Да я же не кусаюсь, ну покажись ты уже. Знаешь, сколько моих фанаток мечтало бы оказаться на твоём месте и быть запертой со мной наедине на необитаемом острове? Неважно, девушка ты или парень, выйди уже, мне очень хочется хоть с кем-нибудь поговорить, ну же! — Постукивая костяшками пальцев по сводам пещеры, он уже в сотый раз осматривал чуть мшистую влажную породу. И вновь эта уже надоевшая и давящая своей безжизненностью тишина. Тяжело вздохнув, Чонгук присел на свою лежанку, отмечая, что тяжесть при этом действительно смещается внутри него. Выпив предоставленную воду, парень откинулся на спину и, потянув края просторного худи, приподнял его до уровня сосков. Несильно вскрикнув, он почувствовал волну мурашек от этого движения. На секунду замерев, он вновь задел краями худи свои почему-то очень чувствительные и сейчас чуть вспухшие соски. Но, взглянув на свой рельефный живот, парень не поверил своим глазам. Кожа, огибавшая накаченные кубики пресса, сейчас натягивалась на его округлом, чуть выпуклом, напряжённом животе. Потянувшись рукой, парень несмело прикоснулся к очень горячей коже, которая кое-где пошла розовыми небольшими полосочками. — Это что ещё за хрень?! — негромко выругался Чонгук, видя, как округлившийся живот слегка сжался от очередного болезненного спазма. Он выглядел… странно. Не просто странно — он выглядел так, словно что-то растягивает парня изнутри. Нажав на припухшую ярко-розовую кожу и сделав одно размашистое движение ладонью по округлости, Гукки почувствовал, какими твёрдыми и напряжёнными были стенки его выпуклого живота, а надавив в то самое место, где тяжесть ощущалась больше всего, он почувствовал, как что-то твёрдое и округлое упирается ему в пальцы. Приняв быстро сидячее положение, он еле слышно прошипел от ещё одного спазма внутри. Его живот уже заметно выпирал и слегка покачивался от резких движений парня. — Да быть такого не может! — сжав двумя ладонями округлый живот, Чонгук пытался прислушаться к ощущениям, исходящим изнутри. Он чувствовал еле слышное урчание и побулькивание, отдающееся на кончиках пальцев, а ещё — как что-то плавно перемещалось, слегка поскрипывая, под кожей, как будто у него внутри находились камни, что терлись друг об друга. — Нет, нет, нет… это какой-то бред. Я точно сошёл с ума или стукнулся головой. Или нет, я просто всё ещё сплю и это мне кажется… — Чонгук откровенно паниковал от своего внезапного открытия. Но яйца, удерживаемые слизистой пробкой, что перемещались внутри его кишок, с каждым резким движением парня натягивали кишку всё больше и больше, выпирая на коже живота в виде небольших твёрдых бугорков. — Ай… яй… таак, Чон Чонгук, тебе необходимо успокоиться и всё спокойно обдумать. — Обняв себя за живот после ещё одного ощутимого спазма, парень стал размеренно, но глубоко дышать, пытаясь успокоиться. — Нужно успокоиться. Да, вот так, молодец, Гукки. Только спокойно. Оглаживая свой живот, он старался придумать хоть одну правдоподобную и логическую причину своему, как оказалось, интересному положению. — Что со мной произошло?! Ты ведь знаешь, что случилось? А ну быстро вылез и рассказал мне. Я сказал, быстро! — Опустив худи, но всё ещё держась за живот, парень плавно встал с лежанки и стал вертеть головой. — Да что за хрень тут вообще творится? Это уже совершенно не смешно! Хорошо, я достану тебя, где бы ты ни прятался, и ты мне всё расскажешь, засранец! — Гневно выругавшись, Чонгук лёг обратно на лежанку и стал судорожно придумывать план, как выманить своего неизвестного соседа из его логова, где бы тот ни прятался. Только этот гад мог ответить на все вопросы парня: и о том, что произошло, и какого хрена он оказался… беременным? Чонгук даже не знал, как охарактеризовать своё нынешнее состояние. Вот теперь он точно, как будто оказался в событиях одного из третьесортных хентайных аниме со странным сюжетом. Стоп… Хентайных? Резко распахнув глаза, парень медленно, так, чтобы не потревожить живот перевернулся на спину, при этом чувствуя, как тяжесть и давление на его поясницу увеличились. Разведя ноги в стороны, он нырнул ладонью под джинсовую ткань бридж и резинку от чёрных боксеров. Прикоснувшись к своему входу, он обвёл пальцами мягкие мышцы. Его растягивали? Он точно убьёт этого гада, кем бы он ни был! Чонгук лишь раз из интереса пробовал сделать массаж простаты, насмотревшись яойных аниме с тентаклями, но ему не очень понравилось делать это самостоятельно. Сейчас же в него спокойно протискивались два пальца, отчего шатен аж подавился воздухом от возмущения, но пальцев не убрал. Неведомо почему, но как только он прикоснулся к чуть влажным стеночкам ануса, его тело пробила волна наслаждения. Когда он толкнулся на пробу ещё раз, ощущение повторилось. Да что за хрень с ним происходит на этом проклятом острове? Игнорируя недовольные возгласы своего разума, Чонгук протиснул и вторую руку под ткань боксёров, пытаясь притронуться к напряженному члену, но при напряжении пресса его скрутило в ещё одной судороге боли. — Да чтоб тебя. То есть теперь я ещё и подрочить спокойно не смогу?.. ггррх. — Он был действительно зол. Возбуждён и зол. Пришлось приподняться и встать на четвереньки, стараясь не касаться напряжённым животом ткани лежанки. От каждого амплитудного движения на члене его ещё небольшой, но уже достаточно выпуклый живот покачивался вслед за движениями руки. Чудовище, наблюдавшее за удовлетворяющим себя парнем, неслышно причмокивало полными бирюзовыми губами. Его щупальца терлись друг об друга от каждого мелодичного стона красивого парня, но выходить к нему оно боялось. — Помог бы хоть… — всё ещё злясь на неизвестного, Чонгук не мог одновременно уделить внимание и члену, и пульсирующему внезапно требующему чего-то твёрдого входу. Он просто физически не мог так изогнуться из-за давления в животе. Наконец-то излившись в кулак, Гукки, медленно перевернувшись, лёг на спину, стараясь отдышаться. Хоть он и кончил, но удовлетворения не почувствовал, словно его телу в новом положении этого оказалось мало. Чудовище знало, что перед родами часть слизи превращалась в жидкий компонент, постепенно стекая к анальному отверстию, и раздражала его стеночки. Оно понимало, что чем ближе к моменту рождения, тем больше человек будет испытывать нужду к прикосновениям внутри своего прохода. Монстр бы и рад помочь, но как на это отреагирует Чонгук, он не знал, поэтому лишь дальше наблюдал, как, выругавшись и послав неизвестного как минимум несколько раз, парень уснул, свернувшись вокруг своего горячего и пульсирующего живота. Следующее утро встретило парня ещё большей тяжестью и увеличившимся где-то вполовину животом. Тяжело вздохнув и прикрыв обеими ладонями глаза Чонгук несколько раз сделал медленные протяжные вдохи, а затем быстро выдохнул; это хоть как-то помогло парню смириться с воспоминаниями о вчерашнем открытии. Его изнасиловали. И мало того, что изнасиловали, так и ещё что-то в него запихнули. Что-то, что росло в его животе, уже натягивая его округлостью мягкую ткань просторного жёлтого худи, где чёрный смайлик был ровно посередине его большого живота. Посмотрев на эту улыбающуюся рожицу, парень невесело ухмыльнулся. — Ну и чё ты лыбишься? Мдааа, от практически психотерапевтического диалога с теннисным мячиком он бы сейчас не отказался. Уж очень хотелось высказаться обо всей этой ситуации, и чем громче и матерней — тем лучше. — После такого, ты меня как минимум шампанским должен поить, а не просто водой. — Выпив очередную порцию воды и посмотрев на красивый цветок, что лежал рядом с миской, Чонгук прикрыл рукой глаза, делая фейспалм. — Это что шутка такая? То есть цветочки мне дарить можно, а вот выйти один на один, как мужик, ты не можешь? — Почему-то в принадлежности своего неизвестного соседа к мужскому полу Чонгук уже не сомневался. — Я гулять. — Медленно поднявшись и ощущая, как внутри него перекатывается тяжесть, он вышел из пещеры, поддерживая себя за поясницу. Каждый шаг отдавался едва ощутимым движением в его животе, но ощутимым, по-сравнению с предыдущими днями. Что-то покачивалось из стороны в сторону, натягивая стенки напряжённого живота Чонгука, и слегка поддавливало вниз, но не продвигалось, а лишь давило своей тяжестью на кишки парня. Пройдясь до разрушенной мельницы, ему пришлось остановится, чтобы отдышаться. В таком положении это расстояние воспринималось как трёхчасовой марафон с забегом на длинную дистанцию. Оглядевшись на окружающую тропическую природу и поглаживая свой теперь уже большой живот, Гукки стал рассматривать глиняные чашечки, дымившиеся каким-то смутно знакомым отваром. «Как у него получается ускользать от меня так незаметно? Ну держись, гад». Именно в это время Чонгук обычно всегда гулял по округе, но, решив устроить внезапное возвращение, он как можно мягче подошёл к пещере и, слегка выглядывая из-за её угла, наблюдал, как непонятное существо с бирюзовой кожей, похожее на человека, всё время оглядываясь в сторону входа, перестилало его лежанку. «Так вот как ты выглядишь!» — наблюдая за плавными движениями слегка прозрачной бирюзовой бархатной кожи, под которой перекатывались красивые напряжённые мышцы, Чонгук оценивал, насколько это существо похоже на человека. Оно было чуть ниже самого парня, но его комплекции. На голове вместо волос у существа были доходящие до плеч и собранные в аккуратный хвостик, бирюзовые дреды, а лицо… монстра, если с его миловидной кукольной внешностью язык повернулся бы так его назвать, было, словно у очень красивого айдола. Не будь Чонгук в такой ситуации и так зол на этого гада, он бы тут же с первого взгляда мог запасть на это фэнтезийное, словно сошедшее с экранов его любимых аниме, очень красивое существо. Поддавшись вперёд и нечаянно наступив на гальку возле входа, Чонгук столкнулся со взглядом глубоких и прекрасных аметистовых глаз, красиво переливающихся в свете падающих лучей солнца. Существо тут же рвануло по отвесной скале наверх пещеры. Парень, насколько ему позволяло его положение, — тоже. — Да стой ты! — Не подумав, он тоже решил проскользнуть в заметный только с этого места лаз между скальных плит, но, подтянувшись вслед за зажавшейся в углу небольшой пещерной комнатки фигурой, слишком поздно вспомнил о своём большом животе, который застрял на полпути. — Твою мать! — Ему и так было больно, а тут ещё и плиты, которые сдавили упругую округлую выпуклость. — Прошу, не шевелись… — Между тяжелыми вздохами и шипением от давления на живот, Чонгук услышал мягкий шёпот, исходящий от чуть подрагивающего существа. Парень тут же вскинул свою голову в сторону монстра. Чудовище нехотя придвинулось к человеку и, потянув к нему полупрозрачные упругие щупальца, что появились из боков «парня», мягко обвило шатена чуть ниже пояса, а затем стало плавно опускать на землю пещеры, в которой жил Чонгук. Но не успело оно убрать от него свои конечности, как парень с силой вцепился в одно из них и рванул со всей мощи на себя, отчего бывший по росту меньше чем Гукки тентакль, накренился и упал в расщелину, больно стукнувшись об песок. Зашипев от боли, он ухватился за раненый бок и свернулся в подобие креветки, возвращая все щупальца обратно в тело. — Эй, я не хотел тебя поранить. Я просто хотел поговорить по-нормальному. Ты меня слышишь, эй? — Плавно присев на корточки перед свернувшимся от боли чудовищем, Чонгук стал осматривать его бок, за который тот держался. — Да твою ж налево! Это я тут жертва насилия. Не заставляй меня чувствовать себя ещё и виноватым… — Увидев на своей ладони синюю кровь, Чонгук перевернул парня так, чтобы песок не попадал в небольшую кровоточащую рану на боку этого красивого существа. — Вот так, молодец, сейчас немного будет жечь. Протянув руку к чашке с водой, он промыл бирюзовую кожу и, вспомнив о курсах по выживанию, залепил бок чудовища банановым листом, на котором находилась очередная порция винограда. — А теперь объясняй, кто ты и что ты, и что со мной сделал? — Взяв зажмурившегося парня за бирюзовое предплечье, он потянул его руку на себя, заставляя принять полусидячее положение, опираясь спиной на скалу. Другой своей рукой Чонгук показывал на выпуклый живот, натягивающий ткань жёлтого худи. — Ты не приходил в себя… и я спарился с тобой, — мягко ответило человекоподобное существо. Чонгука поразило, откуда оно могло так хорошо знать его язык. Но это сейчас волновало парня в последнюю очередь. — Обычно надо спрашивать, перед тем как засунуть свою штуковину кому-то внутрь и отложить… свои яйца? — он только сейчас понял, что находится внутри его живота. Тяжело вздохнув и словив ещё один фейспалм, парень аккуратно присел рядом с держащимся за бок существом. — Сколько я уже здесь? — уже более спокойно произнёс Чонгук, поднимая глаза наверх и глядя на влажные камни свода пещеры. — Дней девять… — всё так же тихо ответил раненый. — А это внутри меня уже сколько? — указав пальцем на живот, спросил Гукки. — Дня четыре… —А должно быть? — Как вызреют… — всё ещё с опаской говорил ему юноша. — А потом? — всё с таким же спокойствием, но с долей сарказма спрашивал парень. — Они должны появиться на свет… — У тентакля, по определению Чонгука, были потрясающие аметистовые глаза, вблизи имеющие ещё и узкий, словно кошачий, зрачок, красиво поблёскивающий в глубине. Чонгук даже засмотрелся на этого красавчика, не сразу уловив суть его слов. — Вот это попадалово, то есть мне их ещё и рожать? — Словив третий фейспалм, когда тентакль мягко кивнул головой, Чонгук выругался уже вслух. — Хорошо, давай попробуем успокоиться и начать всё более или менее с начала, — больше для собственного успокоения, нежели красивого монстровидного соседа сказал, тяжело вздохнув, парень. — Как тебя зовут и почему ты так хорошо знаешь наш язык? — Посмотрев в напуганные аметистовые глаза, он чуть смягчил свой голос, стараясь даже как-то понравиться прекрасному неведомому существу. — Я не знаю… ты первый, с кем я смог заговорить. — Почему не отвечал, когда я тут по всей округе орал? — Мне было страшно… — Юноша сжался, обняв себя бирюзовыми щупальцами, которые от волнения вылезли из кожи на его боках. — Это мне должно быть страшно. Меня изнасиловало какое-то неизвестное существо, отложив свои яйца, которые мне надо ещё и родить. Ты издеваешься? — Посмотрев в совершенно искренние аметистовые глаза, Чонгук тяжело выдохнул. — Пошли, надо попить и что-то сделать с твоей раной. И больше не прячься, понял?! — Гукки укоризненно посмотрел на слегка улыбнувшегося парня с бирюзовыми дредами. Подумав про себя, что это уже совсем нечестный приём и что этой улыбкой можно привлечь кучу фанаток, ещё даже не знающих, сколько сексуальных фантазий способно воплотить это существо, Чонгук почему-то почувствовал себя беременной жёнушкой какого-то айдола, радовавшейся, что с такого «корабля» уже не убежишь. Глупость собственной симпатии к своему насильнику билась красной тревогой в его сознании. «Может быть, у меня Стокгольмский синдром? Это же бред какой-то — залипать на этого ну никак не монстра с красивой миловидной улыбкой». Добравшись до небольшого сарайчика, Чонгук присел рядом с кострищем, поглаживая пульсирующий после приключений в пещере живот; «монстр», чуть кряхтя от боли в боку, стал растирать в ступке какие-то травы. — Будем звать тебя Тэхён, запомнил? — Рассматривая странный рисунок на одежде Чонгука и машинально растирая пестиком травы, юноша мягко кивнул, радуясь тому, что его не убили. Теперь у него ещё и имя есть. Чонгук — очень хороший человек, ещё и красивый. Попив чаю с травами, Тэхён рассказал беременному парню, как он стал таким, но сильно ругаться на юношу Чонгук не стал, услышав, в каком состоянии он находился после того, как его спаситель нашёл его на берегу. К вечеру шатену снова стало плохо. Его живот пульсировал всё больше и больше, а зуд в анальном проходе был почти невыносим. Повертевшись из стороны в сторону на своей лежанке, через час парень сдался и обратился за помощью к своему невольному соседу. — Тэхён… ты ведь можешь что-нибудь с этим сделать? Я не знаю как, но это ведь тоже часть твоей вины? — Смотря на расположившегося напротив его лежанки тентакля из-под полуприкрытых ресниц, Гукки указал на расплывающееся на бежевых бриджах пятнышко от текущей из его ануса смазки. Она давно уже, по ощущениям Чонгука, вытекала в ложбинку между ягодицами и стекала по бедру парня. Зудело так, что терпеть это не было никаких сил. — Могу, если ты не против. — Не слишком ли ты опоздал со своей вежливостью и игрой в недотрогу? — Парень почти что уже хныкал от этого ощущения. Отложив ремесленные принадлежности, Тэхён выпустил пару бирюзовых щупалец, которые приспустили с Чонгука бриджи и, разведя его ноги, прикоснулись к мокрой дырочке. Парень действительно уже тёк, так, что все его боксёры были мокрыми от жидкой слизи. Сделав себе напоминание о том, что нужно вскипятить как можно больше воды к следующему дню, тентакль, мягко разработав вход, медленно протиснулся одной из своих упругих бирюзовых конечностей внутрь парня, отчего Гукки сразу же застонал. Наконец-то, это именно то, что он так хотел последние два дня. С каждым толчком и нажимом упругого щупальца на простату парня в воздухе раздавались всё новые и новые стоны, пока, сжав вторым щупальцем напряжённый член Чонгука, тентакль не довёл его до разрядки, чуть увеличивая объём щупальца внутри парня и с громким чвоком покидая его анус. — Надо же… самые настоящие тентакли. Это оказалось намного приятнее, чем я думал. Теперь я точно в гребаном хентае, — тихо посмеивался Чонгук, пока отходил от оргазменной слабости. Тэхён же бережно приподнял жёлтое худи и стал водить своими мягкими пальцами по напряжённой коже горячего живота. На его ярко-красной поверхности уже виднелись растяжки, а на самой выпуклой части выпирали твёрдые округлости. Юноша стал поглаживать Чонгука по животу, оглаживая каждую выпуклость, отчего Гукки вновь застонал. «Монстр» припал к округлости своим небольшим, чуть заострённым ухом, вслушиваясь в звуки бурления и урчания внутри живота. Бирюзовые пальцы, которые лежали чуть ниже пупка, поднялись вверх, оглаживая напряжённое отверстие и проваливаясь внутрь натянутого пупка. — Оставайся сегодня здесь… — Уставший от распирающей тяжести внутри и от богатого на события дня, Чонгук пытался бороться со сном, но лёгкий ветерок и бережные поглаживания по животу быстро привели к тому, что Гукки уснул. — Хорошо. Тебе нужно много сил. — Укрывая парня серым покрывалом, он плавно втянул в себя длинные бирюзовые конечности. А затем, понимая, что осталось совсем немного времени, убедившись, что парень крепко заснул, Тэхён ушёл собирать всё необходимое для родов. Набрав побольше воды из озера, расположенного внутри острова, и вскипятив её в больших глиняных ёмкостях, он принёс их в пещеру. Принёс юноша также и тряпки, что сложил в небольшую кучку у тёплой стены напротив лежанки. Он чисто физически не мог помнить, как рожал капитан пиратов, но понимал, что эта задача не из лёгких, учитывая, что каждое из яиц было примерно в шестнадцать сантиметров и весом по килограмму. Утром Чонгук проснулся от периодического постукивания пестика о ступку и, вспомнив о том, что он всё же разгадал загадку своего неизвестного соседа, слегка обрадовался своим мыслям, но, опустив взгляд на выпуклую окружность своего некогда бывшего плоским живота, тяжело вздохнул. Встать получилось с трудом, ведь живот постоянно покачивался, распираемый тяжестью изнутри. Еле как разогнувшись, он принял из рук тентакля пиалу с горячим отваром. Допив приятно пахнущую жидкость до конца, Чонгук решил немного размяться. Суставы, затекшие во время сна, негромко похрустывали, когда он раскачивал бёдрами, делая вращательные движения в тазобедренном суставе и пояснице. Во время прогулки по пляжу шатен заметил, что у него постепенно начало подтягивать низ живота, как будто его начинало крутить. Бурление и бульканье усилилось, а когда он дошёл до пещеры, где на него удивлённо поднял глаза Тэхён, он понял, что внутри что-то ощутимо лопнуло. По ногам держащегося за свод пещеры Чонгука полилась прозрачная жидкость, часть которой впитала в себя ткань бридж. Его живот словно ходил ходуном, ощущая, как тяжесть, до этого лишь покачивающаяся внутри, стала продвигаться вниз. — Началось… — Чонгук держался за живот, пытаясь пережить накатывающие спазмы, что один за другим проходились по его большому животу, заставляя жадно хватать воздух ртом. — Больно… Тентакль сразу же подскочил к нему и помог снять мокрые от слизи бриджи и чёрные боксёры, а затем подвёл к горке тряпья, что лежала в виде небольшой ямки. Расставив широко ноги, Чонгук оперся руками о скалу, поддерживаемый за поясницу бирюзовым щупальцем. Внутри он чувствовал тупую тянущую боль, от продвижения чуть продолговатых массивных яиц, натягивающих под своим весом чувствительные стенки кишок. Его будто разрывало изнутри. Слизистая пробка, давившая на самое верхнее яйцо, продвигала его вниз по кишечнику. Парень стонал, извиваясь от этих болезненных ощущений. Когда яйца достигли перемычки между тонким и толстым кишечником, они больно надавили на узкие стеночки перехода. Чонгук в голос закричал от этой давящей боли. Понимая, в чём дело, Тэхён обвил ещё одним щупальцем его багровый живот и надавил сверху-вниз, продавливая яйца по кишечнику. Парень издал полувсхлип-полустон, когда перемычка натянулась, опоясывая первое яйцо. С каждым последующим переходом яиц из тонкого в толстый кишечник он всё сильнее сжимал в руке бирюзовую конечность, проталкивающую давлением своего кольца яйца вниз по кишечнику Чонгука. Они продвигались очень медленно, натягивая уже лучше поддающуюся, но всё так же сопротивляющуюся толстую кишку. По расставленным дрожащим бёдрам парня текла прозрачная, чуть розоватая слизь, а его искусанные в попытках перетерпеть боль губы уже кровили из маленьких ранок. Сам парень был очень бледным и покрытым крупными бисеринами испарины, и только иногда отзывался в перерывах между продвижением яиц на просьбы Чонгука выпить отвар. Когда ноги Чонгука устали держать содрогающегося в болевых судорогах парня, он медленно присел на корточки, пытаясь выгнуться в пояснице. Яйца были уже почти близко к ампуле прямой кишки, но всё ещё медленно продвигались вниз по пути к ней. И вот, когда первое яйцо, наконец-то, притронулось своим округлым полюсом к пульсирующему анусу, Чонгук присел, всем весом пытаясь тужиться. На каждое усилие парня массивное бирюзовое яйцо продвигалось на несколько миллиметров вниз, натягивая своими твёрдыми боками пульсирующий вход до побеления. Чонгук хныкал, кряхтел и стонал от каждого движения яйца в проходе, но всё равно с небольшими интервалами продолжал тужиться изо всех сил, пытаясь протолкнуть тяжёлое яйцо и держась одной рукой за огромный живот. Боль от растяжения стенок ануса была невыносимой, а давление, исходящее изнутри, кажется, только нарастало с каждой потугой. Когда яйцо уже показалось в просвете его входа и выступало над поверхностью ануса, изогнувшись, Чонгук дотронулся до склизкой скорлупы пальцами, ощущая натянутую тесноту стенок своего прохода. Яйцо было очень твёрдым и давило своей тяжестью, продвигаясь внутри узкого тазового сочленения парня. Болезненные стоны, что разносились в тиши закатного берега, иногда прерывались протяжными криками и шипением Гукки. Он как мог тужился, чтобы протолкнуть яйцо наружу, но оно слишком медленно и тяжело продвигалось вперёд, ещё больше натягивая анус. — Слишком большое… оно разрывает меня… гррх. — Потерпи немного, я постараюсь помочь. Смазав пальцы в слизи, Тэхён стал натягивать стенки итак напряженного ануса вокруг бирюзовой выпуклости яйца. Он старался не порвать вход, но и помочь яйцу выйти наружу. Оно периодически ныряло внутрь, когда Чонгук брал паузу, чтобы отдышаться. Щупальце всё так же сжималось на коже багрового напряженного живота шатена, проталкивая остальные яйца и заставляя их давить на вклинившееся в анусе парня яйцо. Чонгук жадно хватал ртом воздух, а крылья его носа раздувались при каждой потуге. Но огромное яйцо никак не хотело протиснуться до конца в натянувшихся добела стенках анального отверстия парня. — Ааааррргг… — Сжав зубы до скрипа, парень со всей силы выгнулся в пояснице, тужась до шума в ушах. От этого усилия натянувшиеся на самой широкой части яйца стенки ануса с громким хлюпающим звуком вытолкнули бирюзовое яйцо, которое тут же поймал Тэхён. — Покажи… ммм. — Пытаясь отдышаться и сфокусировать свой рябящий белыми всполохами взгляд, Чонгук силился всмотреться в яйцо, находящееся в руках тентакля, которое тот обтирал от сукровицы и слизи. Парень тем временем чувствовал вновь распирающее его вход давление уже второго яйца. — Оно не выживет если его не положить в тепло. — Разрываясь между желанием окунуть ещё тёплое яйцо в горячую воду и требованием Чонгука показать малыша ему, Тэхён метался из стороны в сторону. Он поднёс к зажмурившемуся в очередном болезненном спазме парню яйцо и показал его перед лицом шатена. — Ммм… Малыш… Почему оно в горошек? — Поразительно, что даже в такой момент Чонгук старался шутить, нежно проходясь вспотевшими пальцами по тёплой скорлупе. — Тэхён, ещё одно уже выходит… гггррх. — Показывая тентаклю на свой натянутый вход, парень сильно зажмурился, проталкивая второе яйцо. Бережно опустив новорождённое яйцо в тёплую воду, в которой плавали листья банана и пальмы, Тэхён вернулся к сидящему на корточках Чонгуку, принимая второго малыша после сильной потуги парня. Третье яйцо протиснулось в анусе уже легче, чем его собратья, а вот четвёртое оказалось немного больше, чем остальные. Когда оно натянуло собою уже изрядно настрадавшиеся стеночки входа Чонгука, он звучно зашипел от боли, чувствуя, как по бедру тонкой струйкой побежала кровь. Даже несмотря на сильные потуги парня и то, как сильно он тужился с новым спазмом, яйцо всё так же стояло в просвете ануса, не двигаясь ни на миллиметр. Тэхён подхватил Чонгука за бёдра и медленно поставил на всё так же широко разведённые ноги. Сплетя руки в замок, он стал давить на низ живота стонущего парня, пытаясь протолкнуть яйцо изнутри. — Не навреди ему… грррх. — Повиснув на шее Тэхёна, Гукки всем своим весом пытался выдавить последнего малыша на свет. Ему было ужасно больно, а кровь всё так же капала из натянутого ануса, но он не переставал тужиться, выталкивая яйцо. Это последний малыш, и ему тяжелее, чем всем остальным. — Давай же… гррх… ну!.. аааа. — Влажное хлюпанье — и вся слизь, что проталкивала яйца, бурным потоком вытолкнула последнее, обрушившись на руки Тэхёну. Чонгук рухнул от бессилия прямо в руки тентаклю, что успел опустить последнего малыша в тёплую воду к его собратьям. Наспех подсунув бледному, покрытому испариной человеку чашу с целебным отваром, Тэхён бережно протолкнул одно из своих щупалец в зияющее и кровоточащее отверстие ануса. Другим он обвил возбуждённый член парня. — Что… ты… делаешь? — хриплым от усилий и сорванным голосом Чонгук пытался узнать, что затеял этот негодник, из-за которого ему и так пришлось всё это пережить. — Нужно остановить кровотечение. Это опасно. Моя слизь может помочь остановить кровь… — С этими словами небольшое по сравнению с яйцами щупальце уже смазывало кровоточащие участки ануса и прямой кишки прозрачной слизью, благодаря которой происходила полная коагуляция и анестезия этих мест. — Делай уже что хочешь… — Покачиваясь на бархатных длинных щупальцах, Чонгук плавно толкался во влажном кольце упругого бархата, чувствуя, как места, где пекло и болело больше всего, начинали неметь и как их приятно холодило от склизкой субстанции. После того, как он кончил в объятиях щупалец, боли уже не чувствовалось, ощущались лишь далекие её отголоски, и всё ещё немного потягивало внутри живота, но это было терпимо. — А знаешь что, имею право… — Развернувшись в кольце рук и бирюзовых щупалец, Чонгук насильно втянул несопротивляющегося, но растерянного парня в глубокий поцелуй. Всю ночь они не отходили от большого кувшина с бирюзовыми в красный горошек яйцами, всё время заменяя воду на тёплую. Перепад температур снаружи тела носителя мог легко повредить малышам, находящимся внутри бирюзовых пятнистых скорлупок. Ещё через несколько дней к берегу этого острова причалила спасательная шлюпка с пожилым мужчиной на борту. После долгих уговоров и препирательств с Тэхёном, Чонгук всё же уговорил, а точнее просто поставил тентакля перед фактом, что дети и юноша поедут с ним. Испугавшись, что тентакля могут поймать как неведомый для науки объект, Чонгук натянул на того своё ярко-жёлтое худи, так, чтобы лицо и волосы юноши нельзя было никак увидеть, а яйца он замотал в тёплое покрывало, которым всё время укрывался. Но увидев паникующего и прикрывающего собой юношу Чонгука, с каким-то свёртком, бережно удерживаемым у груди, мужчина лишь улыбнулся своими морщинистыми глазами и проигнорировал цвет кожи ног спутника искомого парня. Он знал этот остров как свои пять пальцев, и никогда не стал бы выдавать секретов того, кто однажды спас ему жизнь. Он рад, что хотя бы один из малышей выжил, и, судя по суетившемуся вокруг него парню, даже был счастлив. Добравшись до порта, старик позволил пожить немного у него, пока Чонгук не позаботился об одежде и доставке их обоих до своего дома. Он лично занимался обучением парня и его интеграцией в людское сообщество в перерывах между работой, наслаждаясь семейной жизнью и пробуя всё новые и новые шалости, используя особенности тела Тэхёна и каждый раз заваливая юношу заботой и кучей подарков. Никто даже не спросил, для чего К-поп идолу нужен инкубационный шкаф, да не простой, а изготовленный по его эскизам. Мало ли какие причуды у этих творческих личностей. Вот так они и ожидали, когда четыре прелестных малыша, похожих на мамочку, вылупятся на свет… Отправившись в простое путешествие по тихому океану, Чонгук даже и подумать не мог, что вернётся обратно с семьёй, да ещё и в качестве родителя… Вот тебе и сюрприз.