Не сегодня

Холодный вечер. Все дети играли во дворе. Кто-то в догонялки, кто-то прыгал через скакалку, хотя делать это в куртках было крайне неудобно, кто-то просто общался с товарищами. Няньки, тем временем, сидели на скамейке и следили за детьми. — Ты не знаешь что с Россией? Целый день ничего не ест и грустный сидит, ни с кем не общается, — спросила австрийка у своего коллеги, махнув рукой в сторону, где сидел упомянутый мальчик. — Не знаю. Вчера ненадолго ушёл, пока он спал, вернулся, а он уже в таком состоянии. Говорил, что кошмар приснился, видимо наврал, — медик наблюдал за мальчиком, который не обращал внимания на окружающих, — пойду, спрошу у него, — лекарь встал и направился к ребёнку. Врач присел на лавочку рядом с мальчиком, его взгляд был устремлен куда-то в пустоту, чадо будто не заметил появления взрослого. — Россия? Россия, что с тобой? —медик приобнял младшего, его внимание привлекла больная конечность, — у тебя нога болит? — Нет. Всё хорошо, — дитя улыбнулось, прижавшись ближе к тёплому телу. Нет, это не настоящая улыбка. — Так просто ты от меня не отвяжешься. Расскажи, что случилось, мне нужно знать. Вдруг, я смогу помочь тебе? — Не поможешь. Я знаю, — ребёнок отвёл печальный взгляд. — В любом случае рассказывай, — голос звучал твёрдо, но обеспокоено. Мальчик тяжело вздохнул и сказал: — Я... Я вчера смотрел, что лежит у тебя на письменном столе. Ну, мне было интересно... И... И я увидел, что на стикере для заметок были написаны цифры. Я... Мне кажется, я понял, что они значат... — младший уткнулся носиком в плечо мужчине. Было очень тяжело вспоминать о причине плохого настроения. — Оу... Мы можем поговорить с тобой у меня в кабинете? — Рейх хотел успокоить мальчика, чтобы тот не так сильно боялся этого, но здесь это делать нельзя, кто-то из детей может услышать их разговор и начать задавать ненужные вопросы. — Я не хочу заходить в мед. пункт до самого последнего дня... Мне страшно там находиться, — ребёнку действительно было не по себе быть даже рядом с этим местом. Начиналась какая-то странная паника. — Тогда, можем пойти к тебе в комнату. Польша всё равно здесь играет. — Ну, ладно... — младший потянулся к костылям, на которых до сих пор было проблематично передвигаться, но других вариантов не было. — Не нужно. Давай я тебе помогу, — Россию подняли на руки и понесли в дом. В ответ прозвучало тихое "спасибо" — Расскажи мне, пожалуйста, почему ты не ешь весь день? Тебе сейчас лучше есть побольше чем обычно, чтобы нога быстрее зажила, — они уже находились в комнате, прижимались друг к другу, сидя на кровати. — Зачем? Я всё равно скоро умру. Ты хочешь, чтобы им было больше еды и тебе больше заплатили? — Что? Нет. От еды мяса в тебе больше не появится. Мясо - это мышцы, которые в первую очередь появляются от физических нагрузок. Я просто не хочу, чтобы ты потом упал в обморок от голода. Тем более моя зарплата уже определена. — мужчина выдохнул, — я прослежу, чтобы ты присутствовал на ужине сегодня. — Угу... — ребёнок о чём-то задумался, — Я постоянно хочу спросить тебя, но забываю. Прививки, которые ты нам ставишь, в шприцах точно лекарство или что-то другое? — мальчик посмотрел на... Кто он? Этот человек для меня враг или друг? — Самые обычные вакцины против разных болезней. Чем они могут быть ещё? Анксиолитики? Зачем? Вы и так у меня спокойные, послушные, — немного порассуждал в слух медик, прекрасно понимая волнение младшего. — А... — младший тяжко выдохнул. Он собирался что спросить, но боялся, — это будет больно? — Что "это"? О чём ты? — Ну, то что будет в первый день зимы... — ребёнок опустил взгляд — Аа... Это. Нет, больно быть не должно. Немного неприятно, но не больно. Я собираюсь ввести тебе инъекцию, от неё будет кружится голова, но нужно будет перетерпеть. — А точно, только это? — Россия чего-то сильно боялся. — Ты видел что-то, чего не должен был видеть и теперь боишься? — мужчина решил прямо спросить о своих догатках. — Ну... В тот день, когда я залез к тебе в кабинет, когда до ночи сидел в шкафу. Перед этим всем, я хотел найти тебя, а из-под двери был свет и я заглянул в комнату через замочную скважину и увидел как ты... Это... Резал его... — у мальчика заслезились глазки. В тот день он испытал столько страха... — Он был уже мёртв на тот момент. Ему не было больно. Точно так же как я объяснил. Я вколол ему инъекцию. — Разве всякие препараты не должны портить еду? — Конкретно этот никак не влияет на вкус. Для того чтобы умереть от такой еды, нужно съесть сразу всё целиком, а учитывая, что едят это в основном взрослые, нужно два тела минимум. — Жаль, что эти уроды не умрут, после того, как съедят меня. — Давай перестанем это обсуждать. Может, лучше поменяем тебе бинты на ноге? — Рейх хотел отвлечь ребёнка от мыслях о смерти, желательно на все оставшиеся дни. — Ну, ладно...