Люблю так, что убил бы

И смотреть ему в глаза сейчас невыносимо больно. У него взгляд искрится, а зрачки какие-то деформированно большие, словно он принял дозу, хотя все конечно же знали, что это не так. И он, как вылитый наркоша облизывает пересохшие губы и улыбается. -Ты сука. Всю мою жизнь под откос, гнида.-со странным спокойствием в голосе произносит Илья и отводит взор, точно обжёгся о чужие глазёнки, какие с интересом и тонким высокомерием продолжают пялить в ответ, не понимая, что же сделал такого.-Люблю тебя так, что убил бы нахуй. Эмир от смеха прыснул. -Ты поэтому меня на эту вечеринку позвал?- с иронией в голосе, уничтожал он все оставшиеся надежды на взаимность. Да уж. А на что ты, Илья, надеялся? На капельку сострадания со стороны блядской старосты, который сейчас сидел рядом на кровати у кого-то на хате? Да он никогда никому не давал, чисто по лицу видно. От этих мыслей на глаза накатывают слёзы, их можно держать только с огромным усилием, лишь бы этот ангелок не подумал, что Макар слабак. Нужно быть таким хорошим, чтобы стать любимчиком. Его любимчиком. И раньше это давалось легко, будто он готов был дарить тепло всем, кому не лень. А потом появилась любовь, а с ней и дикая злоба, ровно от чувств вскипела желчь. И с каждым днём хотелось грубить и психовать всё больше. Позже и фраза «Люблю тебя так, что убил бы нахуй» начала описывать эти странные чувства. Хочется целовать, но делать это так резко и грубо, что на губах появится кровь, обнимать так, что кости будут дробиться на мелкие частицы. Трахать… но это уже нежнее. Макар не знает, почему, но трахаться нужно аккуратнее в любом случае. И вопреки всем ожиданиям, Эмир гладит пальцами по щетине на щеке Ильи и с той же надменностью улыбается. Так бы улыбался самый мерзкий манипулятор или например дикая пантера, которая с мнимым желанием смотрит на свою добычу. -Ты странный. Старосты душнилы, а ты тут любить собираешься. -Собираюсь. Обещаю. Эмир закатывает глаза и ставит слабый щелбан на лоб, будто Илья — самая наивная девчонка, которая влюбилась в старшеклассника и теперь выслеживает, в каком кабинете он занимается. -Не обещай то, чего не сможешь выполнить. Я знаю вас таких,-он говорит так, будто познал эту жизнь и теперь передаёт свой опыт какому-то лоху с горы. -Я не прям обещаю. Я просто… хочу нагрубить. Я столько перенёс, пока влюбился в тебя, что хочется тебя ударить. Задеть твою гордость и выебать.- это самая странная и откровенная фраза за его жизнь. Звучит угрожающе, особенно от двухметрового верзилы, который одним пальцем вырубит. Реакция была непонятная до чёртиков. Кашоков улыбнулся, да так хитро, что казалось задумал какую-то хрень, которая потом обязательно аукнется. -Так сделай это. Мне так и хочется.- Эмир с вызовом уставился в голубые глаза, будто они негласно соревновались, насколько далеко они зайдут. И Илья принял игру. Он подошёл медленно и резко толкнул, вынуждая лечь на кровать. -Ты уверен?- последний вопрос от Макара. -Стоп-слово: «замок».-последний ответ от Эмира. Илья действовал грубо, но старался не переходить рамки, как бы не хотелось. Руки рывками снимали свитер с распластавшегося тела снизу, а то самое «тело» тихо вздыхало на каждое движение. Перед глазами появился невероятный вид, эти желанные изгибы, словно чистейший хрусталь, на котором от каждого прикосновения появляются грязные пятна. И до ужаса хотелось замарать эту святыню. И пальцы начали блуждать, прощупывая каждый бугорок или вмятину. Эмир молчал, лишь иногда прерывая тишину терпеливым дыханием, смотря, казалось прямо в душу. И этот взгляд не сулил ничего хорошего. Ладони дошли до ягодиц, резко сжимая. В штанах уже становилось тесно, но почему-то это не казалось таким заманчивым. Сейчас можно изучать нежную кожу, как этот староста учебник по философии. А секс… это можно немного отложить. Кашоков уже сам невтерпёж потянулся к чужой ширинке, но крепкие руки силой остановили это движение, прижимая кисти к изголовью кровати. Хотя раз просит… Макар достаёт из кармана джинс небольшой пакетик и… вопросительно смотрит на Эмира. -Смазка под кроватью! Давай уже быстрее.- еле совладая с языком, промямлил он. Илья достал небольшой бутылёк, лежавший, как оказалось очень близко и снял оставшуюся одежду сначала с себя, а потом и с кабардинца. Гандон на члене, смазка на пальцах, значит можно начинать. Макар бесцеремонно сунул два пальца, вызывая недовольное шипение у Кашокова. Все эти звуки, словно окутывали сознание, хотелось услышать больше. Нужно, чтобы сладкие стоны срывались с алых губ. Илья разводил пальцы, как ножницы, наблюдая за жмурящимися глазами и напряжёнными руками. -Я вхожу. -Да уж, давай побыстрее. Макар ввёл резко и грубо, как и хотел, а Эмир прогнулся в спине и еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. Толчки сначала были медленными, словно прощупывали, как и где нужно, но вскоре они стали ритмичными движениями, которые под стать подходили гаражному року за закрытой дверью. Кашоков стонал, иногда сдерживался, но стонал. И каждый хрипловатый вздох ощущался резким приливом эйфории. В глазах всё плыло, а в ушах стоял плотный вакуум. Остальное время, как в тумане, окутывало два обнажённых тела. Последнии толчки и вот они уже лежат на кровати, тяжело дыша. -Давай встречаться, а не только трахаться.- Шёпотом попросил Илья. -У меня нет сил с тобой спорить.- согласился Эмир.