Пропавшие, возможно украденные

— Мелани Тисс, тридцать два года, одинока, работала проводником в Музее военной истории Мэриленда, не явилась вчера на работу. Сегодня в пять ноль пять утра была обнаружена работником этого зоомагазина без языка и, возможно, еще нескольких органов. Джек закончил и взглянул на Уилла. Они стояли перед тем "Petco". Как бы профайлер не вглядывался, не мог разглядеть внутренностей дома за закрытыми жалюзи. — Он появился поздно. Думаю, захочет быстрее закончить свою серию, чтобы уложиться в срок, — проговорил Уилл. — Срок? Куда ему спешить? — Джек в недоумении. — Потрошитель очень пунктуален. Даже перед собой. Я бы сказал, особенно перед собой, — мужчина задумчиво уставился в пол и пробормотал: — Может ли его задержка быть связана с ними? Что, если опоздания вовсе не было? Первые жертвы по какой-то причине не стали показательны, а оказались тихо украдены. Данные действия не вязались с профилем этого конкретного убийцы, но... Уилл решил отложить эту мысль в аккуратную папку своей головы. Он поднял взгляд, заметил, что Кроуфорд уже ждет его у двери. Уилл взял перчатки и бахилы у проходящей мимо девушки и вошел вслед за фбровцем. Магазин ничем не выделялся, не отличался от сотни других. Игрушки, корма, клетки для животных, беспокойные попугайчики и флегматичные рыбки. Под мягким светом Уилл бы даже не заметил высокой клетки для гигантских птиц, если бы не лужа крови, уже подсохшая на кафельном полу и тошнотворный аромат, витающий в помещении. Профайлер подошел к самой границе красной лужи и уставился сквозь тонкие металлические прутья. За ними черная кудрявая женщина смотрела в пустоту стеклянными глазами. Ее рот приоткрыт, в нем угадывались черный провал и отсутствие языка. Она была подвешена почти прозрачными нитками за плечи в позе полуприсед. Она гола и Уилл смог заметить длинный медицинский шов, тянущийся между грудями до пупка. Потрошитель мог взять как кишки или почки, так и легкие или сердце, угадывать с таким длинным разрезом не приходилось. Уилл подошел сбоку. Ему не удалось сдержать нахмуренных бровей при виде рук жертвы. Закрепленные в локтях и запястьях, леской за спиной, они усеяны множеством ярких перьев. Потрошитель, следуя своей внутренней эстетике, втыкал их от теплых тонов, красных, оранжевых, желтых, которые находились ближе к плечам, до холодных, синих, фиолетовых, зеленых, вниз по предплечьям. Женщина напоминала ему уродливого гибрида человека и птицы. — Все вышли! — гаркнул Джек. Тихие шаги, скрип несмазанных петель. Уилл даже не повернул головы, сосредотачиваясь на том, что успел увидеть. Глаза закрываются и предстает золотой маятник. Навязчивая, словно щебечущая птица. Говорит и говорит, раздражая до скрипа зубов. Как же хочется посадить ее в клетку и накрыть тряпкой. Она думает, что они "случайно" встретились, такая восхищенная, надеется на что-то большее, чем вежливая улыбка. Глупые курицы, каждая из них. Все те, кто любит надеяться на приз, не зная его ценности. Я превращу ее руки в крылья, но не позволю ей взлететь, обрести свободу. Я заберу ее голос, но заставлю молить взглядами. Я вырежу ее сердце, показательно, но они все равно не смогут понять, что именно я украл. Ведь с сердцем или без, ты остаешься такой же, как раньше. Бесполезной. Орган послужит лучшим людям. Точнее, одному человеку. Уилл моргнул, открыл глаза. Оказалось, он подошел ближе и почти коснулся швов на груди. Со знакомым разочарованием профайлер отдернул руку и убрал ту в карман куртки, будто заключая в ловушку. Нередко он погружался так, что забывал о своем теле, стараясь повторить действия убийц. Даже было, что испортил место преступления. Стыд накатывал унижающей волной, вместе с разочарованными взглядами. Уилл быстро вышел из душного помещения, и его сразу поймал Джек с испытующим выражением лица. — Он сравнивает ее с говорливой птицей и, таким образом, думает, что после смерти создает тело более пригодное. Вырывает язык, чтобы получить тишину и связывает руки, не давая улететь. То есть... ведет себя с ней, как жестокий хозяин со своим питомцем. — Она могла быть одной из тысяч таких же, — разочарованно бормочет Кроуфорд. Как всегда, он недоволен никакими новыми зацепками. Потрошитель выбирает людей, с которыми не связан ничем личным, иногда кажется, что выбор бывает бессмысленным или вовсе из-за таких мелочей, как пролитый кофе. Остается надеяться, что он когда-нибудь ошибется, а может слишком заиграется, давая подсказок больше, чем необходимо. — В этот раз сердце, я уверен. С одной стороны, именно оно, чтобы показать бесполезность жертвы, что до, что после смерти, но с другой, возможно, это для кого-то, — с усилием Уилл вскинул взгляд уставившись в глаза Джека. — У Потрошителя может быть человек, которому он готов отдать свое сердце. У Джека много эмоций, мелькающих за секунды. Это удивление, недоумение, отрицание, жалость и отвращение. — Господи, этот монстр не может по-настоящему любить. Эта "привязанность" может стать следующей сценой, — мужчина нахмурился. Грэм отвел взгляд на суетящихся людей. — Возможно, — он отстраненно кивнул. Если только вниманием Потрошителя завладела жертва, а не такой же охотник. Проблем может стать как никогда больше. * * * На полпути домой ему позвонили. Ганнибал. Не отрываясь от дороги, он ответил. — Алло. — Здравствуй, Уилл. — Ага, да, — неловко так скоро слышать того, кого разбудил ночью. — Завтра вечером я организовываю ужин, не против ли ты присутствовать? Кажется, легкая беседа и, без скромности, хорошая еда помогут тебе расслабиться. Уилл постучал по рулю. Стоило ли, когда чьи-то жизни на грани? — Спасибо, Ганнибал, но я пока не уверен. — О, я понимаю, — расстроенно протянул психиатр. — Перезвони, если передумаешь. Он сбросил. * * * На следующее утро произошла еще одна сцена. Вновь ленты, мигалки, суровый Кроуфорд. В этот раз мужчина, Дилан Миллер, двадцать девять лет, жил с матерью и отцом, работал курьером в небольшой пиццерии. Его убили в выходной, а затем привезли на эту улицу и подвесили над проводом, как акробата между фонарными столбами. Его руки и ноги порезали до кости, оставив мясо свисать и тухнуть, хотя идея этого состояла в украшении артиста цирка узором. На лице разрезанная улыбка, глаза заменены блестящими голубыми камнями. Из одежды на нем яркие ленты разных размеров, пересекающие его мышцы, как ползущие змеи, открывающие только тонкую лебединую шею и светлую макушку. Уилл видел, как его снимали оттуда, как обрезали толстую веревку, опоясывающую и обмотанную вокруг мужских рук. Джек подошел и сказал, что у жертвы не хватает многого: почек, кишок, печени, сердца и частей мяса по всему телу. — Потрошитель исполнил его мечту, — в конце концов сказал Уилл. — Дилан мечтал ходить по канату, но не мог из-за травмы ноги. Наверное, слишком часто подставлял, пока был в училище, — Грэм показал пальцем на неправильно подвернутую лодыжку. — За это у него забрали плату. Могу даже предположить, что мясо снимали после смерти. Щадяще. — Значит, в своей голове Потрошитель считал это милосердием? — усталость сквозила в словах Джека. — Да, ты знаешь, он часто так думает. Иногда Уилл считал это правильным, дарование мирного покоя взамен удушающей жизни, но не хотел часто думать об этом, чтобы сильнее себя не мучать. В конце они разошлись ни с чем. Уилл сжал ночью простыни и с холодным потом надеялся, что утром его не встретит еще тело. Это значило бы, что убийца завершил свою серию и скроется на целые месяцы. Не то чтобы и убитые люди помогали, как бы больно их семьям не было, но самому профайлеру спокойнее знать, что Потрошитель рядом. Закончить его дело станет невозможным, если он неожиданно уедет в другую страну. Закрывая глаза, Уилл устало выдохнул. Ожидание неизвестности утомительно.