Payaso blanco

      Глория была из тех женщин, которые много говорят и мало делают. Обычно таких мужчины ставят как трофеи на полки: наряжают, играют с ними. А чем я отличаюсь от них? Верно. Ничем. Она отличная кукла, отличная служанка, но никак не любимая. К ней такого чувства я не испытывал, что являлось явным для нее минусом - мне было проще делать больно и потом об этом не вспоминать. На её месте я бы не стал бегать и жаловаться – это глупый шаг.       Талия другого сорта, она из тех, кто смотрит на всех с высока и относится к мужчинам как к средствам утоления своих биологических потребностей. Ей не нужно пресмыкаться перед кем-то, она и так своим обаянием может получить что угодно и кого угодно. И даже меня, тот ещё камешек, она смогла раскусить в тот вечер. Эта девушка смогла разжечь к себе интерес. Она оставила после себя множество вопросов, ответы на которые я никогда не получу.       Я расстегнул и распахнул рубашку. Уселся поудобнее, облокотившись спиной на балку. Одну ногу согнул и поставил на скамью.       — Ты уборщицей что-ль устроилась? – недовольно буркнул я и закурил.       Она продолжила тереть поверхность кухонного стола, стоя ко мне спиной.       — Нет, но ощущение что да. – ответила она спокойным обычным тоном, ни капельки не оскорбленная моим громким замечанием.       — Не убирай за этими свиньями. Ты ведь не прислуга.       Харли ничего не ответила.       Боковым зрением я заметил Сару. Она пошатываясь подошла к шкафчикам, нагнулась и скрылась за деревянной коробкой. Только тощий зад торчал на свету и чуть покачивался влево-вправо.       — Как так?.. Вот ты мне объясни, Харли. Я воспитывала ее несколько лет и тут какие-то уроды говорят, что, видите-ли, я плохо справляюсь. – бурчала Сара. Выпрямилась. Бутылка пива заблестела в ее руках. — Видите-ли у меня зарплата маленькая. Ну уж извините, я обычная артистка никому не нужного цирка!       Харли дождалась пока тирада Сары закончится и, не отрываясь от дела, отрешенно ответила:       — Не знаю. Но, думаю, алкоголем ты это дело не исправишь. – Харли замерла. Подняла голову и с округлившимися глазами взглянула на подругу. — Тебе ведь в суд завтра, куда ты с таким перегаром пойдешь?       — Завтра я буду уже трезва как стеклышко. – Сара ударила бутылкой по столу и покачнулась, заваливаясь назад.       — Бр-р-р-р, лошадка. – встрял я. — Тебе пора прекращать.       — Заткнись. Миллионерам слово не давали. Ты вообще что здесь ещё делаешь, мешок с деньгами? А? Мы тут работаем чтобы деньги зарабатывать, а ты? Только не говори, что тебе приносит удовольствие бегать с несколько килограммовыми декорациями, я не поверю.       Я сделал затяжку, выпустил дым и повернул голову, устремляя взгляд на Сару.       — Нет. Я здесь чтобы видеть твое заплывшее лицо. – саркастически ответил я, кривляясь.       Она хмыкнула. Вздернула подбородок и, покачиваясь, молча направилась в свой шатер. Харли обернулась, взглянула на меня осуждающе и, заметив мой бесстыдный взгляд, тут же отвернулась.       — Где твоя подруга?       — Кэсси на речке.       — Нет, я про Глорию.       — А. Она мне не подруга. Твоя девушка была в главном шатре утром, сейчас не знаю где. – слово девушка она подчеркнула. Я усмехнулся. На лице расползлась улыбка, взгляд прилип к её фигуре, к тонкой шее.       — Харли.       — Что? – она сложила полотенце вдвое и отложила в сторону. Уперла одну руку в бок, другую положила на столешницу и наконец повернулась.       Наши взгляды встретились, она тут же зарделась и в смущении отвела глаза.       — Ты красивая.       Её пухлые губы растянулись в улыбке. Она заправила локон блондинистых волос за ухо и подняла взгляд.       — Спасибо.       Тут улыбка слетела с её лица. Взгляд похолодел, румянец сошел. Она уже смотрела не на меня, а куда то в сторону.       — Там твоя девушка идет. – сообщила Харли и я повернулся.       Глория и вправду шла. Но не в мою сторону, а в сторону шатров.       Я перекинул ногу через скамью и встал. Быстрым шагом направился за ней, чтобы не упустить. У меня были мысли, что она может знать, о том, что я знаю о ее жалобах. Не понятно откуда, возможно на подсознательном уровне. А это значило, что в любой момент, она могла запрыгнуть в машину и сбежать.       Глория завернула. И в закоулке, между двух шатров, я ее догнал. Схватил за руку и развернул. Она ахнула, попыталась выдернуть руку.       — Что ты… Что ты делаешь?       Я потащил её в сторону поля. Завел в самую глубь, подальше от цирка, чтобы никто нас не услышал. Она вырывалась, била по руке, что то говорила, молила о чем то. Я её не слушал. Кровь шумела в ушах. Я слышал лишь адреналин.       Отпустил. Схватил за плечи и привлек к себе. Наши лица были в сантиметре друг от друга. Я смотрел в её бегающие туда-сюда глаза и думал, как бы уничтожить, как бы сломать её.       Грань по-немногу стиралась. Я с каждой секундой все больше терял контроль. Убийство уже не казалось мне таким плохим решением.       — Ты подлая гадкая сука. – нежным тоном, отделяя каждое слово сказал я. Она замотала головой, задыхаясь от подступающих слез, прошептала «нет». — Ты настолько безмозглая, додумалась до того чтобы стучать на меня. – я усмехнулся. Нагнулся ближе и зашептал: — Мне все донесли, все рассказали и знаешь, чего я сейчас хочу? Убить тебя.       Она вжала голову в плечи. Вокруг губ появились морщины, глаза сузились. Она сдерживала слезы, готовая вот-вот взорваться.       Я отпустил ее. Сделал шаг назад. Оглядел сверху вниз.       — Сука… Какая же ты все-таки сука. – по щекам покатились слезы. Тонкие руки, скованные в замок, припали к груди. Она вся сжалась. — Я держался до последнего чтобы не перерезать тебе глотку и наконец ощутить, что такое тишина, но теперь, по твоей вине, удерживать себя от сброса груза я не стану.       Кинулся к ней, схватил за горло и сжал. Она схватилась за мои руки, пытаясь убрать, раскрыть пальцы. Завыла. Из носа свесилась сопля.       — Ты думаешь, я не смогу? Думаешь, что ты за свой длинный язык не получишь наказания? Это ведь прекрасный вариант для нас обоих: я перестану тебя мучать, а ты перестанешь бегать и плакаться.       — Джей… Джей…       Я сжал ещё сильнее.       — Ты не стоишь даже того, чтобы в тебя членом потыкаться. Ты даже на это не тянешь. Лучше трахать щель между дверью и косяком, чем тебя. – хрипел я ей в раскрасневшееся от слез и нехватки дыхания лицо.       — Джей… Джей, я беременна… - одними губами.       Я замер. Мысли спутались. Гнев сменился озадаченностью. Я не был готов к такому, я не хотел такого.       Разжал руки. Глория схватилась за горло, согнулась пополам. Закашляла. Выпрямилась. Все ещё держась за горло, вдохнула воздух и выдохнула.       Вот она, мать моего ребенка. Я накончал в резиновую куклу и теперь она ждет ребенка. Когда я спал с ней, не думал о детях. Они мне не нужны, тем более от пустой шлюхи. Мне не пришлось долго думать, чтобы найти решение проблемы:       — Делай аборт.       — Как это? – спросила она. Истерика чуть уменьшилась. Она всхлипывала, редко прерывисто вздыхала.       — Так это. Берешь, что там тебе нужно, и делаешь. А что ты смотришь? Разговора о детях не было. Мне нужна была твоя дырка, а не то что оттуда вылазит. – пальцем указал на живот, и она тут же закрыла его руками, будто защищая.       — Не позволю! Только через мой труп! – закричала она и пустилась бежать.       Я устремился за ней. Приказы остановиться игнорировались. Она неслась сквозь стволы кукурузы, закрывая руками лицо.       — Стой! – крикнул я и она обернулась. Тонкие ноги ступили на дорогу и пронесли ее вперед ещё каких-то несколько метров прежде чем оторваться от земли. Тело подлетело вверх и упало на асфальт. Я замер. Раздался взвизг покрышек. Я переместил взгляд на белую туфельку, выглядывающею из за стеблей кукурузы, словно стеной отделявших меня от случившегося. Я не видел её лица, её рук и ног. Я видел лишь её маленький кусочек и этого было достаточно, чтобы я заметил тень смерти на её коже. Бездвижная ножка все говорила о её хозяйке. Хлопнула дверь машины, Сара кинулась вперед и скрылась за кукурузой.       — Нет… Нет-нет-нет… - раздался шепот. — Гло, ты не можешь умереть. Я не хотела… – голос срывался на писк.       Я вышел на дорогу и увидел Сару. Она сидела на коленях перед распластавшейся Глорией. Её шея была неестественно повернута, а из рта шла кровь. Веки были опущены, а румянец сошел с лица и сделал его мертвецки бледным.       Сделал шаг вперед и случайно кончиком ботинка подбил туфельку. Сара обернулась через плечо, закрывая рот рукой. Из красных глаз катились слезы, тушь размазалась по лицу.       — Джей… - удивилась она. Замолкла, глазами пробежалась по мне и снова заговорила, решив не задавать лишних вопросов. — Я не…Я не хотела. Ты же видел… Видел наверняка!       Сара повернулась к Глории, пощупала плечо, коснулась живота, положила руку на щеку. Она металась туда-сюда, от одной части тела к другой.       — Гло! – взяла за плечи и легонько потрясла. — Гло, прошу тебя, очнись! Ты не должна умирать, никто не должен умирать…       Я присел на корточки рядом с ней и приложил два пальца к горлу Глории. Я не умел определять пульс, знал только лишь что это можно сделать на горле или на руке. Должен быть слышен стук, как удар молоточка. Тук…Тук…Тук… Я не чувствовал такого тук-тук-тук.       — Ну что там? Джей, скажи же, она жива? Пульс есть? – затараторила Сара, вглядываясь в мое лицо.       Его слава Богу не было. Маленькое сердечко не билось и наверняка второе тоже. Это было решением двух проблем. Замечательно.       Я отрицательно покачал головой. Сара залилась слезами, стала задыхаться. Слезы, сопли, все смешалось и растеклось по лицу, стало капать на одежду и асфальт. Драматургия, окутавшая все вокруг, а особенно мою подругу-убийцу, стала душить. Мне казалось, что этот спектакль длился столько, что уже пора бы объявить антракт.       — Так, нужно сообщить полиции. – девушка принялась вставать на ноги, но я схватил ее за руку и дернул назад. Округлившиеся глаза испуганно заметались по моему лицу. Шмыгнула носом.       — Ты любишь своего ребенка?       — Да… - ответила она отрешенно. — Мне нужно… - она повернула голову в сторону машины, снова принялась вставать, и я снова дернул руку, усаживая её обратно на задницу.       — Если сюда приедут копы, то они посадят тебя за решетку, а твою девочку упрячут в какой-нибудь приют для детей сидевших мамаш. Ты хочешь перестать видеть небо по утрам? Ты хочешь больше не увидеть своего ребенка?       — Не хочу… Что тогда делать? – губы Сары остались приоткрытыми, она хотела снова взглянуть на мертвую подругу, но я схватил ее за лицо и повернул к себе.       — Я разберусь с этим, чтобы у тебя не возникло проблем. Но ты мне будешь должна.       — Так нельзя…Это не правильно…       Сара оттолкнула меня, вскочила на ноги и побежала к машине. Открыла переднею дверь, запрыгнула на сидение и вставила ключ зажигания. К этому времени я уже встал, не отрывая глаз от испуганного лица девушки, подошел ближе к машине. Засунул испачканную кровью руку в карман.       — Звони. Давай звони. – махнул рукой. — Твоей подруге уже не помочь, а вот ты… Ты ещё можешь выкрутиться из этой ситуации и не потерять все что имеешь.       Пальцы замерли, сжимая ключ, готовые его провернуть.       — Я не знаю, как выкрутиться из этой ситуации… - задумчиво сказала она.       — Я знаю. Я знаю и помогу тебе. Так что лучше дай мне лопату и поезжай обратно в цирк.       Сара посмотрела на руль в своих руках, задумалась. Взглянула на меня недоверчиво и опустила руки. Открыла дверь и вылезла, выпрямилась, положила руку на крышу машины и убрала с губ прилипшую прядь волос. Пошатнулась, скрестила ноги и бедром облокотилась о машину.       — У меня в багажнике есть лопата. – промолвила она и шмыгнула носом. Глаза уцепились за мои ботинки.       — Ты всегда с собой лопату возишь? – смешок, сорвавшийся с моих губ, взбесил Сару. Она нахмурилась:       — Считаешь сейчас время для шуток? Взгляни на нее. Я убила подругу. Боже мой…       — Я не смеюсь. Просто, ладно, забудь. Давай мне лопату.       Я устремился к багажнику. Сара, покачиваясь, поплелась за мной. Всунула ключ, провернула и подняла крышку багажника. Достала лопату и протянула мне. Я сжал ручку и, глядя Саре в глаза, сказал:       — Приедешь, делай вид что ничего не случилось. Забьют тревогу, припрут к стенке - делай вид что ничего не знаешь, потом делай вид что вспоминаешь. Ясно? Скажешь, что ехала обратно и видела, как Глория садится в чужую машину, а чуть ближе к цирку - меня, грустного. Подумают, что она уехала с кем-то неизвестным, меня бросила, а ты была тому свидетель. – замолк. Она смотрела в открытый багажник, на подстилку. Отрешенная, пустая и испуганная. — Эй, - я щелкнул пальцами перед ее глазами. Дернулась. Глаза забегали по моему лицу. — ты меня слушаешь? – она кивнула, переминулась с ноги на ногу, обняла себя за плечи. — Я для кого все это рассказываю? Если у нас будет несостыковочка в показаниях, возникнут подозрения, так что говори все то, что я тебе сказал, в подробности не вдавайся. Если что говори: «мелочи не запомнила, идите к Джею». Поняла?       — Да. Я поняла.       — Поезжай. Давай. Садись в машину и езжай в цирк. – я сжал Сару за предплечье и толкнул. Она покачнулась, оживилась. Закрыла багажник, села в машину и завела двигатель.       Я взял Глорию за ноги и потащил в поле. Раздался скрежет колес, рев мотора. Сара уехала и оставила меня один на один с некогда моей любовницей.       Она была не тяжелой, неприхотливой и не ворчала, когда натыкалась головой о кочку. Её взгляд был пуст, тело холодным, а кожа бледной. Впервые за всю ее жизнь она была похожа не на резиновую куклу, а на фарфоровую статуэтку. Кровь из носа и на уголке рта придавали ей изящный вид. Футболка задралась, и я заметил округлившийся животик. Безразлично отвернул голову.       Я затащил её так глубоко как смог и принялся копать. Тут я заметил, что, почерневшие от грязи, пальчики дрогнули. Зрачки дернулись. Она захрипела.       — Черт… - выдохнул я. Присел на корточки возле нее. Сжал между пальцами локон волос, покрутил, намотал на палец. — Что же ты не сдохла, Гло? – ответа не было, вместо него лишь хрип. — Хрен ли ты такая живучая, а? Интересно, он тоже жив или уже все?       Я наклонился к её уху и прошептал:       — Ему, наверное, было больно. Маленькая голова сплющилась, косточки переломались как прутики. – отстранился, наблюдая за ее реакцией. Пальцы сжались, набирая в кулак землю, и разжались, освобождая ее. Зелёные глаза забегали туда-сюда. Я злобно усмехнулся, ощущая удовольствие от причинённой ей боли.       Поднялся на ноги, взял лопату.       — Сожалею, Гло. Твой ребенок… Ему не суждено было родиться. Ты не расстраивайся, на том свете заживешь матерью одиночкой.       Моя тень накрыла её верхнюю часть туловища. Раздался хрип, рука стала сжиматься и разжиматься. Я замахнулся и нанес удар по голове. Потом второй и третий. Она перестала хрипеть, перестала двигать рукой.       Выпрямился, смахнул пот с лица. Стерва вымотала нервы, даже не открывая рта, впрочем, как и всегда.       Выкопал могилу, свалил в нее тело и закопал. Посадил обратно выкопанную кукурузу, и ушел, направился обратно в цирк.