ASMR от Тэхёна

      Чонгук нежно обхватывает чужие ладони, поглаживая их. Тэхён, будучи в наушниках, слышит это мягкое действие, покрываясь мурашками. И краснеет, потому что чужой нос тычется в его ушко, спускаясь по линии челюсти к шее, оставляя на ней эфемерные следы тёплого дыхания. Кожа на ладонях приятно впитывает ласку огрубевших пальцев Чонгука, разгоняя сердцебиение до невыносимого ритма.        — Нравится? — Тэхён слышит чужой голос через наушники, чувствуя, как теплеет его лицо от прилившей к щекам крови. Чонгуку очень нравится подобная реакция и милое смущение, поэтому он оставляет немного влажный поцелуй на шее, выдыхая в неё тёплый воздух.        — Это невероятно, — шепчет Тэхён, поджимая губы от своего низкого баритона, который звучит слишком неуместно рядом с мягким голосом Чонгука. Сексуальным и воздушным голосом Чонгука, который усыпает чужие щёки нежными поцелуями. Тэхён закрывает глаза, беззвучно хныча. Этот тихий шорох одежды, эти скользкие и приятные поцелуи, прикосновения и поглаживая, которые отчётливо слышны в наушниках, просто сводят с ума.        — Ты такой лапочка, — голос Чонгука становится ещё ниже, а его губы более интенсивно гуляют по лицу и шее, лаская разнеженную кожу. У Тэхёна подгибаются ноги, но Чонгук крепко держит, продолжая свои совсем нехитрые манипуляции. Голубое давление, которое в буквальном смысле насилует мозг Тэхёна, сгущается в воздухе, сладкой патокой оседая между ними. Серьёзно, ни один гетеросексуал не выдержит подобного и прибегнет к небесно-голубым правителям.        — Твоя кожа приятно пахнет, — Чонгук специально вдыхает поглубже, прикрывая глаза. Потом невесомо начинает поглаживать пальцами микрофон, и Тэхёна уносит куда-то очень далеко в потоки блаженства, потому что он полностью облокачивается на тело позади себя, откидывая голову назад, предоставляя доступ к шее. Как легко поддаться искушению быть обласканным со всех сторон. Чонгук аккуратно поддевает одной рукой полы чужой фотболки, чтобы уложить свою ладонь на живот и пригреть его теплом. Тэхён судорожно втягивает живот, дыша чаще и громче, что становится слышно в наушниках. Чонгук дразнящие гладит чужой живот пальцами вокруг пупка, позже вообще игриво проникая в него для ласки.        — Воздуха мне… — шепчет Тэхён, раскрывая рот от наслаждения. Чонгук усмехается, продолжая дразнить кожу на животе, вместе с тем другой рукой гладя микрофон. Ким входит в какое-то состояние забвения, потому что действительно перестаёт соображать, а мысли туманятся, путаются в один клубок и просто в итоге испаряются, оставляя в голове туманную пустоту, что состоит из возбуждения. Чонгук наклоняется к раскрытой шее, легонько засасывая кожу. Тэхён не сдерживается и тихо стонет, чуть ли не оседая по чужой фигуре на пол из-за того, что ноги стали совсем ненадёжными, дрожа от удовольствия. А потом Чонгук лижет тёплым языком за ушком, усмехаясь от того, как тело в его руках слабеет, не способное стоять без помощи. Тэхён закатывает глаза, сжимая чужие руки в своих, пытаясь скинуть бурную реакцию на ласки хоть куда-нибудь. Чонгук обхватывает чужой подбородок, разворачивая Кима к себе лицом. Из-под полуприкрытых век смотрит на губы, сокращая расстояние между лицами. Тэхён действительно в забвении, иначе как объяснить то пламя грешной страсти, которое разливается во всём теле, заставляя плавиться на глазах, словно воск. Чонгук целует медленно, с чувством, сминая поочерёдно чужие влажные губы, выдыхая в них взбудораженно. Ким просто обмякает в руках, что придерживают его всё это время, из-за звучания поцелуев со стороны. Такие горячие, душевные и медленные, что тянутся, словно мёд, обжигая своей сладостью. От ушей, что обласканы тихими влажными звуками, приятными волнами растекается удовольствие по всему телу, заставляя то покрываться мурашками. Тэхён чувствует ладони под своей футболкой, ощущая, как собственные руки начали дрожать, становясь слабыми. Под таким сексуальным гипнозом и изнасилованным быть не жалко.        — Я обещал тебе минет, — Чонгук тихо усмехается, пощекотав пальцами чужие бока. Ким медленно моргает, с совершенно глупым и возбуждённым выражением лица смотря в глаза напротив, словно вообще не слышал, о чём ему только что сказали. У Тэхёна приоткрыт рот и полуопущены веки, где трепещут завораживающе ресницы. Чужие лепестки губ приятно блестят от поцелуев, и Чонгук не сдерживается, проводя большим пальцем по устам Тэхёна. Упругая и мягкая губа, что так легко поддаётся нажиму, приятно ощущается под кожей. Ким же сглатывает, внутри распаляясь сильнее от шершавости на чувствительной части лица.        — Как тебя разморило, — по-доброму усмехается Чонгук, в незамысловатом танце передвигаясь к креслу подушке. Надо же выбрать удобное место для отсоса. Тэхён следует за ним, завороженно смотря на их сцепленные руки. Мозг совсем поплыл.        — Я чувствую себя так, будто оргазмировал уже раза три, — тихо говорит Ким, послушно проваливаясь в кресло. Сладкое забвение постепенно рассеивается, освобождая в голове место для мыслей. Да, мысли всё ещё там обитают, что удивительно.        — Ну что, готов? — Чонгук играет бровями, устраиваясь поудобнее между чужих ног. — Стони, как можно громче, микрофон всё записывает, — подмигивает.        — О нет, подож… — с Тэхёна стягивают шорты, заставляя в этот же момент смутиться. — О боже, мне отсасывает мужик, — Ким закрывает глаза ладонями, сквозь пальцы наблюдая за чужой ухмылкой.        — Ещё не отсасывает, конфетка, — Чонгук тихо смеётся, разглядывая чужие забавные трусы зелёного цвета с лягушками. — Фасон топчик, отдашь?        — Господи, я никогда в жизни столько за один день не позорился…        — Да что ты? — Чонгук наигранно-удивлённо поднимает брови, делая смешное выражение лица. — Могу поспорить, как твой сосед по комнате.        — Заткнись, — Тэхён краснеет ещё сильнее, пряча лицо в ладонях. Чонгук самодовольно хмыкает, потирая бровь.        — Ну что, снимаем трушонки с лягушонки? — Тэхён чувствует, как его ноги закидывают на плечи, раздвигая пошире.        — Сам ты лягушонка!        — Для тебя кто угодно на сегодня, — Чонгук флиртует, пока снимает с Кима белые носки с авокадо. — М, детка-конфетка, знал бы, как такие вещи возбуждают. На кружева больно смотреть. Ты видел, как они впиваются в задницу и трутся неприятно о член? — Тэхён перестаёт пыхтеть, во все глаза смотря на Чонгука.        — Нет?..        — Ну и замечательно, лягушата мне больше нравятся. Моя голубизна очень довольна, — Тэхён на эти слова нервно усмехается. — Давай свои замечательные трусишки мне, — Ким глупо пялится на протянутую руку, которая в требовательному жесте просит в неё что-то положить. Чонгук видит замешательство на чужом лице, поэтому вздыхает, торопливо приспуская свои джинсы.        — Чонгук, э…        — У меня капитан Америка, и я считаю, что это очень горячо. Не горячее лягушат, поэтому мой член уже конвульсивно дёргается, отсчитывая секунды до того момента, как я завладею этой прекрасной вещью. Давай сюда свои трусы, — Тэхён безумно медленно стягивает последнюю вещь, не понимая, почему вообще стесняется. Чонгук смотрит на воображаемые часы на руке, с умным видом кивая головой.        — Н-на своих лягушек… — Ким протягивает свои трусы, совсем не ожидая, что в тот же момент провалится в кресле подушке глубже из-за Чонгука, который намеренно раздвинул его ноги, как ножницы.        — Блин, да ты шикоз, — Чон потирает ладони, откровенно изучая всё, что можно… И не очень можно. — И растяжка, что надо. Какой классный джекпот мне выпал, — Ким подмечает, что сосед уж больно болтлив, когда возбуждён. Да ещё и мелит всякие штучки… Извращенские свои. Смешные. — Тебе тоже, ведь ты связался со мной…        — Самым крутым педиком на районе! — наигранно торжественно завершает за него Тэхён, пытаясь свести бёдра вместе. Чонгук не даёт. Нет, ну, в смысле, он-то даёт. Очень даже даёт, просто бёдра сводить вместе не разрешает. Чонгук утыкается носом в чужой живот, одобрительно сопя в кожу.        — Тебе не холодно? — спрашивает у Тэхёна на всякий случай. Всё-таки, лежать обнажённым не всегда тепло, знаете ли. Ким мотает отрицательно головой, теряя связь с реальностью в тот момент, когда чужая ладонь ложится на его естество, подозрительно ласково поглаживая. — Ну смотри, я ведь хорошо грею в одинокие и холодные ночи.        — Боже, какая романтика, — Тэхён закатывает глаза, цокая. Потом глаза приходится закатить от воздействия чужих рук на простату. Чонгук слегка надавливает пальцем на местечко между анальным отверстием и мошонкой, тем самым с внешней стороны надавливая на железу внутри. — Дышать… — Ким заглатывает судорожно воздух, когда Чонгук спускается поцелуями по животу к члену, который очень удачно измазывает этот же самый живот смазкой.        — Презики, презики, — пропевает Чонгук, разрывая один небольшой пакетик. — Кстати, напоминаю, всё, что вы скажете в этом кресле мешке будет автоматически использовано против вас.        — Чего? — Тэхён хлопает глазами, случайно сжимая своими бёдрами голову Чонгука.        — Мы всё это записываем на майк. Типа, яойчик — топчик, все дела, — разъясняет Чонгук, хотя Киму уже всё равно. Он, кажется, перевозбудился, поэтому его не хватит больше, чем на пять минут. Что уж там до какого-то записывания. Подумаешь, разговор про трусы с лягушками…        — Как я докатился до такого…        — Не докатился, а поднялся. Небесно-голубое небо стало ближе к тебе. Хотя, ты где-то среди облаков, — Чонгук показывает рукой «среднячок», усмехаясь. А потом наклоняется, пытливо заглядывая в глаза Кима. — Я так мечтал оказаться у тебя между ног. Всегда хотел вблизи посмотреть на твоё нижнее бельишко. Мне ещё нравятся у тебя такие яркие красные трусы, тоже топ. Чисто и не по-гейски.        — Не надо-о-о, — ноет Тэхён, жмурясь. — Я был глуп и у меня не было вкуса. Забудь эти трусы!        — Да ладно, прикольно же, настроение поднимает, — Чонгук тихо смеётся, получая пяткой по спине.        — Займи уже свой рот моим членом!        — Да с удовольствием, конфетка, — Чонгук закусывает губу, раскатывая по чужому члену презерватив. — Только я и с занятым ртом не прочь поболтать.        — Кто бы сомневался… — бурчит Тэхён, сдувая чёлку с глаз. Что-то как-то сложно осознать, что он правда лежит, раздвинув ноги, ожидая, пока Чонгук возьмёт его член в рот. Что поделать, реальность-то перед глазами… Гетеро ветер быстро сменил своё направление. Прям как Мэри Поппинс. Чонгук с пошлым чмоком заглатывает головку, обсасывая её со всех сторон. Тэхён предпринимал попытки посмотреть на процесс минета, но решил закрыть глаза, потому что их только что изнасиловали. Кто ж знал, что парни такие горячие, когда на коленях стоят…        — К слову, презик со вкусом клубники. Прикольно, да? — говорит Чонгук, вытирая слюну с подбородка. А потом насаживается глоткой до конца, утыкаясь носом в пах. Тэхён стонет, выгибаясь от удивления навстречу. Хрена себе опыт сосания. Чонгук сжимает горло, хмурясь, начиная ритмично двигать головой. Тэхён тянет носки, поджимая пальцы на ногах от удовольствия.        — Чонгу… Боже, стой, — Чонгук втягивает щёки, словно пытается выдоить член, как следует. Тэхён хнычет, начиная извиваться змеёй, но Чон пригвождает к месту, доводя ритмичными движениями головы до судорог. Ким сильно выгибается, хватаясь за кресло, запрокидывая голову. Натянулся весь, как струна, туго кончая Чонгуку в рот. Если быть точнее, то в презерватив, но не суть. Чонгук с довольным и пошлым чмоком отстраняется, растягивая губы в чеширской улыбке. Вытирает слюну с лица, а заодно и собирает пальцами естественную смазку с чужого тела, рассматривая вязкую субстанцию.        — Смотри, какая у тебя тягучая и липкая смазка, — Тэхён лениво открывает глаза, тут же покрываясь пятнами от смущения. Чонгук растирает липкие выделения между пальцами, раздвигая их для того, чтобы посмотреть, как хорошо тянутся белые вязкие ниточки. Чонгук слизывает чужие выделения с пальца, стараясь распробовать вкус. Одобрительно мычит, смущая этим ещё сильнее.        — За что, блин… — Ким закрывает лицо, сводя ноги вместе.        — Оладушек.        — Ты невыносимый!..        — Зато красивый, — самодовольно хмыкает Чонгук, задирая нос.        — Да пиздец, ослепительная красота просто… До спермы в штанах.        — И лягушат в трусах.        — Ну Чонгук!        — Да что сразу Чонгук-то… — Тэхён хнычет от отчаяния. Особенно тогда, когда вспоминает про звукозапись сего кошмара.