Мирабель и Элин. Или что случается, если долги не отдавать

— Избушка на столетнем дубе… — девушка задумчиво пропустила сквозь пальцы прядь волос шоколадного цвета. С сомнением посмотрев по сторонам, она вновь перевела взгляд на клочок газетной бумаги, — надеюсь, хоть золотой цепи и кота ученого там не имеется… Заиневевшие деревья, прекрасные в своем сияющем великолепии, покровительственно нависли над путницей, лишь изредка нарядные ёлочки ехидно засыпают пушистые ледяные блестки за шиворот куртки. Девушка хмурилась, поеживалась, но стоически пробиралась через глубокий снег и кусты малины. — Через три березы от пятой осины за высокой елью… — несколько птиц взмыли в воздух, напуганные злым и отчаянным воем лесной гостьи, — неужели нельзя было просто указать GPS-координаты? В 21 веке же живём! — И это человек, идущий на поиски ведьмы, возмущается по поводу устаревших технологий? — глубокий, хрипловатый смех раскатом пронесся по морозной тишине, и очередная порция снега упала за шиворот и так промокшей куртки. — Нежить! — вскричала путешественница, едва ли не упав в сугроб, в попытке убежать. — Интересно, как ты догадалась? — по-театральному величественно взмахнув полой изумрудного плаща, женщина, как по ступенькам спустилась по лапкам раскидистой ели. Оказавшись на земле, и встретившись с напуганным взглядом, она жестом предложила следовать за собой. — А что, метлы у вас, бесовок, уже не в моде? — саркастично поинтересовалась девушка, вытряхивая снег из сапог. — Техосмотр не прошла, — колдунья снисходительно закатила темные глаза. — только ходи, время растрачивай, собирая по лесу вас, брошенных, отвергнутых, страдающих из-за безответной любви. — Чт… как догадалась?! — ахнула девчушка. — А я, по-твоему, просто так известна на всю округу? Я величайшая ведьма, могущественная чародейка, наследница древнего рода истинных чистокровных ламий! — женщина сдернула с головы капюшон, дав свободу коротким, иссиня черным волосам, переходящим в белый градиент на концах. — нет ничего, что могло бы укрыться от моего всевидящего Ока. Колдунья отворила засов, и пропустила путницу внутрь своей обители. — Итак, ты одержима любовью, сердце твое неспокойно, потеряла сон и аппетит, все из рук падает. От жгучей ревности ты обессилела, понимание того, что объект твоих воздыханий не станет твоим съедает тебя заживо изнутри… — ведунья покрутила в руке пузырек с мутным содержимым, просматривая его на свет. В избе было просторно, и по закону жанра под потолком, на растянутых нитях свисали бесчисленные пучки трав, весь стол заставлен чашами, пиалами, ступками и различными самоцветами. Весь воздух пропитался ароматом летнего солнца, моря и заката. Гостья уныло опустила голову и не мигающим взглядом уставилась на стеллаж с огромными древними фоллиантами, изредка кивая в подтверждение слов ведьмы. — А готова ли ты заплатить за оказанную мною услугу?! — знахарка хитро прищурилась, норовя напугать юную особу. — А то как же! Всю ночь готовилась! — девушка встрепенулись и с грохотом водрузила на стол корзину, которую старательно несла перед собой всю дорогу. — Только не говори, что собралась рассчитываться со мной печеньем?! Ты меня за дуру-то не держи! А ну, выметайся прочь, наглая девчонка! — от негодования ведьма аж засветилась недобрым алым пламенем. — Но оно же имбирное… — девушка от страха сжалась так сильно, как только могла, не в силах отвести от колдуньи полные страха и отчаяния глаза. — Твоей ценой за свободное сердце и спокойную душу станет твой первенец! — вскричала колдунья, возведя руки к потолку, — я поглощу его душу, вернув баланс сил в мир магический! — Я… я согласна, — потерянная, словно находящаяся в трансе, девчонка всхлипнула, вытерая слезы рукавом свитера, — только скажи, долго ли ты свою магию сотворять будешь? У меня автобус из ближайшей деревни в 15:30… Великая и ужасная ведьма растерянно осела на стул, и отрешённо отправила в рот печенье. * * * — Вижу, вижу интерес в твоих глазах! Надеюсь, ты намерена затащить его в постель? — саркастичный смешок прокатился по маленькой комнатке на мансарде дома, в оживленном районе города. — Мира, стихни, это курьер, я посылку уже целую вечность жду! — хозяйка с предвкушением потерла ладони, и покружилась на носочках, отдновременно запахнув портьеры, за которыми на широком подоконнике вальяжно расположилась могущественная колдунья. — Я долго ещё буду ждать свою оплату? Скоро пеня пойдет! — ведьма щёлкнула пальцами и на кончике указательного возник язычок красноватого пламени, — не поторопишься — сожгу здесь все! С наступлением весны колдунья все чаще и чаще наведывалась к своей должнице, раз за разом угрожая расправой, да так и уходя ни с чем. Постепенно это вошло в привычку, и стало своеобразным дружеским ритуалом для каждой из них. Деревья вдоль улицы с каждым днём становились все зеленее, клумбы и газоны окрасились в нежные, робкие первоцветы. — Тебе рассказать, как долго дети делаются? — шатенка затащила домой коробку, переданную курьером, — и вообще, чего ты силу зря растрачиваешь? Зажигай уж свечи и садись завтракать. Ведунья никогда не приходила с пустыми руками, всегда приносила лесные дары и гостинцы, сделанные своими руками. — С ума сойти! До лета ещё так далеко, а у меня словно куст сирени в кружке зацвел! Ты настоящая колдунья! — девушка с восторгом пропустила через лёгкие аромат чая, и с блаженством откинулась на спинку плетеного стула. Много ли времени прошло, а счастливая, свободная и жизнерадостная темноволосая Элин перебралась подальше от городского шума и суеты, став очень известным и востребованным в близлежащих городах флористом. Заказы на ее работы поступали со всех концов. Все бракосочетающиеся считали очень престижным иметь на церемонии цветочные композиции, или, хотя бы, бутоньерки, сделанные ее руками. * * * — Доставка! — послышался торопливый звук шагов и дверь распахнулась перед довольным лицом колдуньи. — Ты?! В семь утра, в выходной?! — растрёпанная Элин в ночной рубашке и с растрёпанным пучком на голове, вопреки своему умилительно у виду, очевидно, закипала, — да ты просто ведьма! — Спасибо, а то если бы не ты, я бы и забыла об этом, — Мирабель, не без доли сарказма в голосе внаглую минула хозяйку жилья, прошествовала в коридор и, секунду поразмыслив пристроила над входом в кухню ароматный холщовый мешочек. На вопросительный взгляд девушки она лишь поправила саше и с довольной улыбкой отчиталась: — Здесь жимолость, самшит, колокольчик и мелисса. Это тебе… что б от злых духов дом защищать. Да и вообще, живёшь у черта на рогах, мало ли что. Ведьма прошла на кухню, и дождавшись пока разъярённая девушка приблизится, сунула ей в руки шуршащий пакетик. — Новый чаек? — Элин мгновенно остыла, распутывая замысловатый узелок. — Ага, с афродизиаком, — усмехнулась собеседница. — вдруг в эту глушь к тебе кто на свет заглянет, а ты раз! И, быть может, спустя время, наконец, рассчитаешься с долгами. — женщина сделала ударение на последней фразе, и недовольно поиграла идеальными бровями, поджав напомаженные темной помадой губы. Брюнетка, наконец-то, совладала с упаковкой, и, вдохнув аромат трав ахнула. — Мира, чего стоишь, доставай чашки, а ещё печенье в духовке уже подошло. — Имбирное? — ведьма с интересом заглянула в духовой шкаф. — С лавандой, лето же на дворе, чертова дочь. Хозяйка жилья щёлкнула кнопкой чайника и поскакала хлопотать над заваркой. Мирабель лишь фыркнула, пытаясь понять, как допустила то, что она, наследница древнего рода, великая из великих, гроза магического мира, каждый день пьет чай в компании меланхоличной и миролюбивой девчушки, да ещё и по своей инициативе. * * * Июльские восходы самые красивые: насыщенные свежестью ночной росы, напитанные отсветом луны, не уставшие от жары и сухого воздуха. Птицы в этот час наиболее голосистые и мелодичные, а насекомые, уставшие от ночных трелей уже не так сильно режут слух. Ветер нежно перебирает складки на занавесках, проникая в полумрак комнаты. Молодая девушка ещё несколько секунд пробовалась, как пламя медленно пожирает воск и вплавленные в него нежные, полупрозрачные цветы незабудки. Коротким дуновением погасила огонек, и проследив взглядом за растворяющимся в воздухе дымком от фитиля поставила подарок от ведьмы на полку, вдоволь налюбовавшись его нежной красоте. * * * Ведьма бесшумно опустилась на ребристую бордовую поверхность крыши и наскоро подобрала подол черного платья: ей очень хотелось оставаться незамеченной, хотя, привыкшей обитать в сумерках и предрассветной дымке, ей сложно было укрыться от лучей восходящего солнца, то и дело пробивающихся сквозь кроны. На мгновение Мирабель возмутилась собственным действиям: какого, спрашивается, черта, она боится обозначить себя перед жалкой смертной? Ведь вся и все впадают в трепет перед ее могуществом. В миг колдунья преисполнилась решимостью закончить эту игру и, если девчонка не желает отдавать душу своего первого дитя, то пусть расплачивается своей! Но как только взгляд ведьмы упал на прилегающий к дому газон, вся решимость улетучилась с трелью птиц и растворилась в шелесте сочных трав. Мирабель приняла позу поудобнее и принялась наблюдать за Элин. А та, расположившись на этом газоне сложилась в замысловатую позу, сделала пару глубоких вздохов и принялась отращивать Дзен. В свете восходящего солнца хрупкий точеный силуэт выглядел так мифически, и, словно бесплотно, что женщина даже засомневалась в принадлежности своего объекта для наблюдений к человеческой расе. Но спустя время стало понятно, что несмотря на поэтичность сей картины, стопу девушки несчадно шекотала трава, а над головой в замысловатом танце закружились две пчелы, раздражая своим жужжанием. Врачевательница едва сдержала смех, когда девчушка сорвалась, замахала руками, и с тяжёлым полустоном-полувздохом потянулась и упала на спину, распрямляя затёкшие мышцы. Подняв взгляд вверх, она столкнулась с пристальным изучающим взглядом и, улыбнувшись самой светлой человеческой улыбкой, игриво подмигнула. — Чего ты там сидишь, как голубь на карнизе? Спускайся оттуда и ставь чайник, у нас сегодня шарлотка на десерт. И великая из всех ныне живущих ведьм колдунья из рода древних, повергшая в пучину небытия не одну деревеньку и с сотню городов, вместо того, что бы развернуть под дерзкой девчонкой врата в Геенну, аккуратно слевитировала на землю. Задержав на пару секунд взгляд на сонной, нежащейся на траве девушке, пошла заваривать чай и накрывать на стол. «Разобравшись, — думала про себя ведьма, — а зачем мне, собственно говоря, этот ее первенец? Не есть же его, в самом деле, а души младенца и на перекус маловато будет» Колокольчик на входе в дом мелодично звякнул дважды, и пропитанная запахом летнего утра Элин подсела к Мирабель, сделав глоток свежезаваренного чая. — Какой необычный вкус у этих трав… Мир, признавайся, отравить меня вздумала? — девушка беззаботно слегка толкнула ведьму плечом. — От утесника ещё никто на моей многовековой памяти не умирал. — ведьма беззлобно хмыкнула и задвинула ногой подальше с глаз книгу по флориографии.