Lose yourself / Потерять себя

Никакие декорации не могли заставить Гермиону Грейнджер забыть, каким был Малфой-Мэнор во время войны. Не то чтобы она возлагала на Нарциссу Малфой какую-то ответственность – хотя, возможно, это была ложь. И все же она стояла в бальном зале, полном людей, одетых по высшему разряду, и ее пальцы дрожали, держа фужер с шампанским. Ее волосы были распущены и рассыпались по обнаженным плечам, когда она пробиралась сквозь толпу людей. Одетая в темно-бордовое платье в тон кафелю с корсетной спинкой, подчеркивающей ее черты лица, Гермиона хотела только одного – найти ближайший камин и сбежать обратно в свою квартиру в маггловском Лондоне. Хотя там она чувствовала бы себя такой же одинокой, как и в этой переполненной комнате. И мужчины, и женщины останавливали ее, вежливо касаясь плеча, поднимая бокалы за нее, за Величайшую Ведьму ее поколения, за Одну из Золотого Трио, за ее храбрость, за ее мудрость – а она просто хотела их заткнуть. Война закончилась, а крики и ужас, казалось, въелись в ее кости, в то время как каждый житель Волшебной Британии мечтал похвастаться тем, что встретил ее, или Гарри, или Рона. Она сглотнула, с вежливой улыбкой отказываясь от очередного тоста. – Прошу прощения, - пробормотала она, прислоняясь к стойке бара. – Огневиски, если хотите. Хозяин дома кивнул ей, его глаза загорелись узнаванием. А потом его взгляд опустился на ее левое предплечье, и Гермиона совсем застыла на месте. Все остальные молодые женщины, присутствовавшие на этом балу, носили элегантные перчатки до локтей, и когда она покупала платье, которое было на ней, она сказала им, чтобы перчатки оставили. С ее стороны было бы великодушно скрыть уродливую часть войны, шрам, который напоминал всем о том, кто она. Грязнокровка. Она крепко сжала бокал с выпивкой в руке, прислонившись к стойке бара с гримасой на лице. Наблюдать за тем, как все вокруг веселятся, было лучшим способом отвлечься, и она выпила все содержимое бокала одним большим глотком. Гермиона толкнула его обратно к хозяину, не оглядываясь через плечо. Она держала руку на месте, пока в ее ладонь не вложили еще один бокал. В одном углу комнаты Рон смеялся вместе с членами Визенгамота. Он, несомненно, повторял историю о том, как они ворвались в Гринготтс и сбежали на спине дракона. Она любила Рона, как свою семью, любила, но ей надоело, что каждая прогулка с ним превращалась в сказку о славе, в то время как для нее все это было постоянным кошмаром. В течение года, прошедшего после финальной битвы, она не могла не гордиться двумя своими самыми близкими друзьями. Хотя она никогда бы не хотела посвятить остаток жизни поимке темных волшебников, но это было то, что они делали лучше всего. Из них двоих получилась хорошая команда авроров, и Гермиона почти не сомневалась, что через десять лет Гарри Поттер станет главным аврором. Неудивительно, что Гермиона вернулась в Хогвартс на свой последний год, отчаянно нуждаясь в завершении. Глупо было верить, что у нее это получится, ведь она так жалко себя чувствовала во время церемонии распределения. Крики, вместо которых она желала услышать шепот, расцвели в ее голове, и с каждым криком Гриффиндор! Пуффендуй! Слизерин! Когтевран! Гермиона хотела сбежать из замка, который должен был стать ее домом. Ей предложили должность старосты школы, и было горько признавать, что она больше не хотела брать на себя эту ответственность. Кем именно она была, если не старостой? Просто Гермионой, просто очередной жертвой, и после не менее дюжины поездок в Святого Мунго под присмотром МакГонагалл она точно знала, кем она станет. Память о Г.А.В.Н.Э. и обо всем, что это значило для нее, все еще была близка ее сердцу. Она все еще хотела бороться за права тех, кто не мог бороться самостоятельно. Увы, Волшебный мир не понимал беспокойства или почти постоянных страхов, бушующих в ее голове. Они не могли дать ей ничего, кроме снотворного, и смотрели на нее так, словно она страдала безумием, когда она злобно заметила, что снотворное не может помочь ей, когда она бодрствует. Ее желание стать целителем – путь, о котором она не задумывалась с тех пор, как Альбус Дамблдор постучал в ее дверь, – было не лишено недостатков. Не раз ей говорили, что маггловским идеям нет места в этом мире, а если она так считала – за этим не следовало ничего, кроме оглушающего заклинания из ее палочки. Гермиона признала, что сама вытащила себя когтями из той дыры, в которой осталась, хотя она никого не винила. Гарри, Рон, все, кого она знала, сражались в своих собственных битвах. Эти были ее. Она улыбалась в свой бокал, наблюдая, как Гарри кружит Джинни по танцполу, глядя, как сползают его очки. Было бы приятно, если бы ей улыбались так, как будто она была самым важным человеком для кого-то другого. Допивая остатки напитка и наслаждаясь тем, как он обжигает горло, она выпила ровно столько, чтобы у нее возникла ужасная идея, и ровно столько, чтобы отойти от стойки и вообще покинуть бал. Ему не нравилось ничего, и именно поэтому он последовал за Грейнджер. Когда она спустилась с лестницы, то привлекла внимание всех присутствующих в комнате, включая его собственное. Казалось бы, нельзя провести год в бегах и не оставаться в хорошей физической форме, но изгибы, на которых держалось ее атласное платье... Драко не знал, что у нее вообще есть фигура под мантией Хогвартса. Ее волосы были растрепаны, локоны спиралью спускались по спине, когда она вошла в комнату с печальным выражением на лице. Она немного подвинулась, любезничая со всеми, кто ее останавливал. Пока она не дошла до барной стойки, выпив слишком много огневиски, и не вышла из комнаты. Ему было просто любопытно, сказал себе Драко. Поместье было большим, и в нем легко было потеряться. Не говоря уже о том, что тут была по крайней мере одна комната со всеми портретами его предков, которые непременно обругали бы ее, если бы она туда забрела. Он беспокоился не о пышноволосой гриффиндорке, а о бесценных портретах, которые она может сбросить со стены. И тогда он точно увидел, куда она направлялась. Его сердце подскочило к горлу, и он ускорил шаг, когда она толкнула дверь. Грейнджер стояла молча, все еще сжимая в руке пустой бокал, который она подняла, чтобы выпить еще, но так и не смогла. Она уставилась на то самое место на полу, где она лежала больше года назад, где он смотрел, как она беспомощно корчится на полу. – Иногда я думаю, что она все еще жива, – сказала ему Гермиона, не оборачиваясь. – Когда я иду одна в темноте, а ветер меняется, как в ту ночь, когда Гарри нарушил это табу. – Она определенно мертва, Грейнджер. Беллатриса не может вернуться, и она никогда больше не прикоснется к тебе. Его голос звучал глухо, и он понял, что это всего лишь сострадание. То, на что он не тратил свое время. – Знаешь, все говорили то же самое о ебаном Волдеморте, но он все равно терроризировал нас в течение семи лет. Рационально, да, я понимаю, что Беллатриса не сможет возродиться, чтобы пытать меня, но правда в том, что ей не обязательно быть здесь, чтобы пытать меня. – Она говорила тихо, ее рука упала на бок. Драко сглотнул, засовывая руки в карманы брюк своего костюма. – Я понимаю. Она кивнула, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. – Тогда ты знаешь, что невозможно забыть, каково это – быть беспомощным. – Я знал, что такое беспомощность, когда наблюдал, как она мучает тебя; я думал, ты сойдешь с ума. – Драко шагнул вперед, поморщившись, когда бокал выпал из ее пальцев и разбился об пол. Стекло треснуло еще сильнее под его ботинками из драконьей кожи. – С тех пор я избегаю этой комнаты. Она подавилась тихим всхлипом. – Ты ничего не мог сделать, никто из нас ничего не мог сделать, кроме как не быть пойманным. Желаемой целью была победа нашей стороны, а не моя жизнь. Гарри должен был жить, и если бы я умерла на этом полу, или если бы я потеряла рассудок... это подтолкнуло бы его к победе. Вот что имело значение. – Списывать себя со счетов как сноску в истории – это неправильно. – сказал он ей, снова глядя на безупречно чистый пол. – И так нельзя думать о войне. Поттер умер бы без тебя. Уизли бы не справился. Блядь, многие не справились бы, если бы не ты. Она засмеялась тихим, жалким смехом. – Тебе не обязательно быть любезным, потому что мне грустно, Малфой. Я знаю, что я выполнила свою часть работы. – Нет, – он шагнул к ней, приподнимая ее голову за подбородок – Я не поэтому так мил с тобой, Грейнджер. Ее шоколадно-карие глаза расширились от его прикосновения, и она уставилась на него, приоткрыв губы. – Тогда почему? – Думаю, я в большей степени похож на тебя в плане преодоления трудностей, чем хотел бы признать. Ну, за исключением одной детали, – он усмехнулся про себя – Если ты не хочешь возвращаться на вечеринку, в Поместье есть место, где ты можешь побыть одна. Она медленно кивнула, позволяя ему вывести ее из комнаты. Осколки стекла на месте ее кошмаров казались уместными. В коридоре гулял сквозняк, когда он уводил ее все дальше и дальше от вечеринки. Она окинула взглядом все портреты, статуи, украшавшие стены его дома, и не смогла сдержать волну разочарования, когда он остановился перед двумя большими, богато украшенными дверями. – Это наша библиотека, – тихо сказал он ей, толкнув обе двери и отступив в сторону, чтобы она могла пройти – Мамины вечеринки длятся всю ночь, так что я оставлю тебя. Гермиона повернулась, когда он двинулся к двери, чтобы закрыть ее в тишине. – Подожди, Малфой! – она двинулась, ее каблуки застучали по деревянному полу, когда она схватила его за бицепс – Останься, хорошо? Если только тебе нечем заняться. Он закрыл двери, стоя перед ней с легкой ухмылкой на лице. – Иди найди книгу, Грейнджер. Я буду вон в том кресле, если тебе что-нибудь понадобится. Она кивнула, ее рот полностью пересох, пока он шел к кожаному креслу у камина, которое ожило, когда он достал свою палочку из костюма. Довольная тем, что он не покидает ее, Гермиона двинулась вдоль полок библиотеки. Она схватила первую попавшуюся книгу, которая, по-видимому, была углубленным исследованием чистокровных. Сбросив туфли, Гермиона опустилась в кресло напротив него. Он снял пиджак и повесил его на спинку кресла. – В той комнате ты признался мне, что считаешь, что мы справляемся одинаково, за исключением одного. Что это? Гермиона вздрогнула, когда его глаза остановились на ней, став темнее. – Это не то, что могло бы тебя заинтересовать, Грейнджер. Читай свою книгу. Гермиона покачала головой. – Малфой, мы взрослые люди. Ты можешь сказать мне что-то, даже если я с этим не согласна. Он откинулся на спинку кресла. – Что я делаю, чтобы отвлечься от ужаса, который я испытывал, пока Лорд Волдеморт жил в моем доме? Я занимаюсь сексом, Грейнджер. И не просто встречаюсь с кем-то случайным для нежных занятий любовью. Нет, я трахаюсь, и я выплескиваю всю ярость из своего организма, – он наклонился вперед, поставив локти на колени. Гермиона кивнула, не моргнув. – И это помогает тебе? – спросила она. – Обычно после этого я слишком измотан, чтобы жалеть себя, – заключил он – Похоже, у тебя много гнева, который нужно выплеснуть. Возможно, тебе стоит попробовать. Она склонила голову набок, положив книгу на стеклянный столик рядом с собой. – Значит, ты предлагаешь мне помощь? Он закашлялся, его серые глаза расширились. – Разве тебе не следует пойти и найти Уизли? – Зачем мне идти искать Рона? Она рассмеялась, и, увидев его совершенно растерянное выражение лица, до нее, должно быть, дошло. – Мы с Роном не встречаемся уже почти год. Все закончилось еще до того, как началось. Я полагала, что ты в курсе. Он медленно покачал головой. – Как ты, я уверен, знаешь, я не был в Великобритании с тех пор, как закончилась война, и с тех пор, как отец получил Поцелуй. Я не следил за сплетнями. Что произошло между вами двумя? Гермиона рассмеялась. – Мы просто не совместимы друг с другом. Теперь, когда ты знаешь, ты предлагаешь свою помощь? – А ты заинтересована? – сказал он с вызовом. Гермиона встала со стула, сделала три шага и встала перед ним. Положив руки ему на плечи, она оседлала его талию в кресле, обвив руками его шею. – Невежливо отвечать на вопрос другим вопросом. Хотя я думаю, что этого будет достаточно в качестве ответа. Его пальцы запутались в ее волосах, и он притянул ее к себе, грубо целуя. Она ахнула, когда ногти царапнули ее кожу головы, и прильнула к нему, прижимаясь. Он зарычал, когда она прикусила его нижнюю губу, и попытался задрать ее платье до бедер. Ткань, обнимавшая ее изгибы, была слишком плотной, поэтому он разорвал ее, довольный тем, что смог прижаться пальцами к ее влагалищу через трусики. – Мерлин, где, черт возьми, твои трусики? Он застонал, его пальцы осторожно скользнули по ее клитору. – Я не хотела, чтобы на моем платье были складки, – она рассмеялась – Я, конечно, не планировала, что кто-то узнает, что на мне их нет. Грейнджер застонала, когда он наклонился, его губы прижались к шее, а зубы погрузились в мягкую кожу в том месте, где ее шея соприкасалась с плечом. – Я не расстроен, – Драко обхватил ее за талию, встал вместе с ней и усадил ее на стол в библиотеке – Совсем наоборот. Как бы ему ни не терпелось увидеть ее, он ухватился за верхнюю часть ее лифа, грубо целуя ее, пока разрывал оставшуюся часть платья пополам. – Мне очень понравилось это платье, ты, животное, – пробормотала она, обхватывая его ногами за талию и притягивая к себе. – На полу оно смотрится лучше, – проворчал он, расстегивая застежку ее лифчика одной рукой и бросая его на пол – Боги, – простонал он, опускаясь на колени перед ней и проводя губами по выпуклости ее груди, прежде чем коснуться соска кончиком языка. Она захныкала, заведя руки за спину, чтобы удержаться на ногах. Он был груб, посасывая ее твердые соски, прежде чем задеть их зубами. – Драко, – прошептала она. – Блядь, это так хорошо звучит на твоих губах. Его пальцы проникли между ними, двигаясь вдоль складок ее влажного влагалища. – Ты такая влажная для меня. Драко придвинулся, чтобы прошептать ей на ухо, два пальца грубо скользнули внутрь нее. – Для тебя, – выдохнула она, и он толкнул ее, чтобы она легла на спину на бумаги, разбросанные по столу – Драко, боже мой, – Гермиона заскулила, когда он поднял ее ногу, чтобы положить себе на плечо – Пожалуйста – Пожалуйста, что? – Драко ухмыльнулся, и его горячее дыхание коснулось ее мокрой киски – Тебе придется говорить громче, милая. – Пошел ты, – прорычала она – Съешь меня, – голос Гермионы прервался, когда его язык встретился с ее щелкой, без устали дразня ее, а пальцы скользнули в ее собственные волосы, грубо натягивая их. Два пальца согнулись внутри нее, когда он ввел их, захватив ее клитор между зубами и посасывая его, пока она не закричала его имя. Она дрожала над ним, ее тело сотрясалось от удовольствия. Бумаги сваливались с боков стола, когда она отчаянно тянулась за что-нибудь ухватиться; бутылка с чернилами разбилась об пол, и они просочились в ковер. На меньшее он не способен. Встав еще раз, он стал ласкать ее сильнее, как она умоляла его об этом прерывистыми, слабыми стонами, которые он хотел сохранить только для себя. Потирая подушечкой большого пальца клитор, он наблюдал, как ее голова откинулась назад. – Драко, я уже почти... Он схватил ее за волосы, грубо потянул и поцеловал, его язык скользнул по ее языку. Он забрал вырвавшийся у нее крик себе. Пальцы Драко медленно кружили по ее клитору, когда она опустилась, задыхаясь и прижимаясь к нему. – Ты такой чертовски горячий. Гермиона в бешенстве расстегнула его рубашку, в то время как он снял галстук. – Я так сильно хочу тебя, – она задыхалась, глядя на него со своего места, сидя на углу того, что было письменным столом его отца – Хочу, чтобы ты был внутри меня, – захныкала она. – Наклонись для меня над столом, Гермиона, – сказал он ей, расстегивая брюки – Я буду трахать тебя за этим столом до тех пор, пока ты не поклянешься, что не сможешь больше терпеть. – Я, блядь, могу взять все, что ты можешь мне дать, – пробормотала она только для того, чтобы оказаться спиной к его обнаженной груди, а его руки сомкнулись на ее груди – Я хочу, чтобы завтра мне было так больно, чтобы я только об этом и думала. Я не хочу думать ни о чем другом. Он прикусил мочку ее уха, двигаясь вниз по шее и оставляя следы, чтобы она не смогла забыть. Положив пальцы ей на бедра так грубо, что на них могли остаться синяки, он подтолкнул ее наклониться над столом. Он взял свой член в руку и надавил на кончик у входа в ее влагалище. – Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, милая? Я буду трахать тебя так сильно, что это испортит все отношения с кем–либо еще. Она повернулась и пристально посмотрела на него. – Откуда мне знать, что ты не только болтаешь? Гермиона вскрикнула, когда он погрузился в нее одним толчком, заставив ее почувствовать себя невероятно наполненной. Она хныкнула, сбив контейнер с перьями с края, на который упала ее рука. – О, боги, – покачивая бедрами, вздохнула она, когда он вышел из нее – Да, трахни меня, – обрадовалась она – Трахни меня так сильно, как только сможешь. Это было безумие, звуки ее стонов и мольбы о том, чтобы он трахнул ее, трахнул ее, трахнул ее. Повторяя ее слова и сбивая все предметы со стола, он впивался в нее, дергал ее за волосы и шептал ей на ухо, как красиво выглядит ее пизда, когда она обхватывает его толстый член. Ей удалось слабо пробормотать "Зелье", когда она уже почти забыла о нем. Гермиона не была до конца уверена, когда он поднял ее и понес через комнату. Но ощущение того, как корешки книг впиваются ей в спину, когда он прижимает ее к полкам, было отчетливым сквозь приятную дымку, которую она ощущала. Когда она закинула ноги ему на плечи, ей показалось, что он скользнул в нее еще глубже. И она не думала, что могла бы кончить еще раз, но это оказалось ошибкой, когда его пальцы нашли ее клитор и снова толкнули ее за край. Ее крик эхом разнесся по библиотеке, а возможно, и по всему поместью. Если кто-то из присутствующих услышит ее, он, возможно, не поймет, кто это, но будет знать, что женщину нещадно трахают. Драко кончил со звериным рычанием, хлопнув предплечьем по полке над ее головой. Пот капал с его лба, с груди, когда он смотрел на нее сверху вниз, его губы изогнулись в игривой ухмылке. – Грейнджер – Я буду чувствовать тебя неделями, – Гермиона рассмеялась – Я думаю, ты был прав. Он приподнял бровь. – Выплеснула весь этот гнев из своего организма? – Нет, абсолютно нет, – она хихикнула – На самом деле мы едва коснулись поверхности, но если тебе больше некому помочь справиться... – Слава блядскому Мерлину, – Драко отпустил ее, наклонил ее голову и поцеловал еще раз – Я думаю, что ты лучший трах, который у меня когда-либо был. Она улыбнулась. – Может быть, это потому, что мы на самом деле ненавидели друг друга? – спросила она его. Возможно, это и не войдет в ее исследования по целительству, но она точно нашла здоровый способ выплеснуть свой гнев.