For You

Воздух наполнял легкие, слегка развевая пушистые короткие волосы по сторонам. Брюнет стоял, держа потрёпанный временем скейт в руке, перед домом своего лучшего друга в ожидании, когда же тот выйдет. Сегодня погода так и шептала: «Выйди на улицу». А Хан не желает упустить очередной возможности провести свой выходной в компании старшего, особенно, когда на улице стоял апрель, и солнце начинало припекать сильнее с каждым днем, благодаря чему распускались бутоны цветов, а следом за ними на деревьях появлялись листья. Все это выглядело вдохновляюще, Джисону так и хотелось взять лист с ручкой и написать какой-нибудь стих или текст новой песни, которая так и не увидит свет, потому что он далеко не музыкант, а всего лишь обычный студент-третьекурсник юридического факультета. Джисон оглядел свои новые джинсы светлого оттенка, собираясь выглядеть перед Минхо более прилично. Пусть это и самая обычная прогулка по городу, но для младшего все уже давно переросло в нечто большее, поскольку именно в такое беззаботное время они могут побыть друг с другом, разговаривая о мелочах. На самом деле, Хан готов был просто молчать, слушая бархатный голос Минхо во время его интересных рассказов или же рассказов о его друзьях – не важно. Джисон слушал бы с упоением абсолютно все, даже если бы он нес откровенную чушь. Вероятно, это и называют «любовью»? Они дружили друг с другом с самого детства. Джисон жил в этом районе с рождения, а Минхо переехал в дом напротив, когда Хану было всего пять. Так они и встретились – проходя мимо друг друга. Первым его заприметил Джисон, но, правда, скорее заприметил не самого парня, а его красную машинку в руках, что зародило внутри него невинное чувство интереса. Милый мальчик, державший игрушку, спокойно протянул ее в сторону Джисона с завораживающей пленяющей душу улыбкой на лице, предлагая поиграть. Это действие въелось в память настолько, что Хан помнит его до сих пор. Улыбка была… невероятной. Если это и был коварный план Минхо по завоеванию сердца младшего, то что ж, у него получилось. Не сразу, но… Парни росли, учась в одной школе и живя в одном дворе. Джисон проводил с ним очень много времени ежедневно, сколько он вообще не проводил его со своей матерью, поскольку та постоянно была вся в работе. Но парню было явно не до грусти, играя в игры на приставке, он каждый раз совершал попытки победить Минхо, но все равно проигрывал, потому что Ли был настоящим профессионалом. Ну или же Джисон не умел держать джойстик в собственных руках. Конечно, чтобы не расстраивать младшего, Минхо иногда поддавался, сравнивая счет, видя прекрасную улыбку на лице Джисона. После этого Хан не забудет, как тот произнес: «Мне нравится, когда ты улыбаешься или смеёшься. Тебе идет улыбка». Теперь, кажется, что Хо перешел черту, за которую сам Джисон боялся заступить. Поэтому, не раздумывая, брюнет также перешагивает черту их дружбы и бесповоротно влюбляется до мозга костей, однако… Минхо-то все так же оставался на месте, но, к сожалению, Джисон это понял слишком поздно. Знаете, лучше умереть полным сил, чем от разбитого сердца. Пока Джисон, тайно влюбленный в Минхо, продолжал наблюдать за старшим со стороны, то он преисполняется: на душе становится легче и лучше, ввиду того, что Минхо рядом с ним целый и невредимый (ну, ещё и одинокий), что важнее всего. А сердце его не разобьется, Джисон уверен, ведь Минхо по-прежнему живет рядом с ним, ходит на прогулки, и сегодня снова позвал к себе на ночёвку, на что Хан с писком внутри себя, конечно же, согласился. Ночевки с Хо – самое блаженное времяпрепровождение. Хан, должно быть, продал душу Дьяволу, раз ему позволена такая роскошь, как засыпать у Ли на плече при просмотре какого-нибудь незамысловатого фильма. Сам Минхо не был против, и спокойно засыпал в обнимку с младшим, не представляя, как тот готов был заплакать от счастья и неописуемых чувств. Именно тогда Хан влюбляется в шатена ещё сильнее до микроскопических цветных точек, меняющих его кругозор, словно оптическая призма калейдоскопа. И кажется, Хан забывает, что именно таким давно уже видит весь мир рядом с Минхо. Джисон обещает себе снова и снова, что признается в своих чувствах, ведь между ними не должно быть никаких секретов. Да, Хан скрывает их с двенадцати лет, тогда он был достаточно юным, из-за чего спихивал свою влюбленность просто на пубертатную фазу, которая должна была вот-вот начаться, поэтому у него и поехала крыша. Однако годы шли, они продолжали дружить, и Хан понял, что это уже никакая не фаза. Джисон и вправду влюбился в своего лучшего друга, что звучало, как смертный приговор. Сколько фильмов не смотри, во многих из них был несчастливый конец для лучших друзей, но если Ли все еще рядом с ним, зовет на ночевку, то, может быть, когда-нибудь, эта ночёвка перерастёт в нечто большее, верно? Хотелось бы верить. — Все, время пришло. Сегодня же все ему расскажу, – прошептал Джисон, оглядывая свои кеды красного цвета. — Расскажешь что? – вздрогнув, брюнет резко разворачивается и сталкивается нос к носу с улыбающимся Минхо. — А… о-о… ну, как прошел мой день и все такое, – нервно улыбнулся Джисон. — Я с радостью послушаю. Ну что, пошли? – взяв скейт Джисона, Ли понес его в своих руках до парка, чтобы потом там младший смог накататься вдоволь. Сам Минхо уже давно не становился на доску, да и желания как такового нет, но он знает, что Хан заставит его это сделать хотя бы раз. — В парке купим мороженое, хорошо? – Джи кивнул. Ещё бы он позволил себе отказаться от такого. Все это и без того похоже на свидание, а мороженое – вишенка на торте. — Как день прошел? Этот университет отнимает тебя у меня, – с грустным тоном проговорил Хан. Минхо и Джисон учились в разных университетах. Звучит удручающе, но они постоянно списывались в мессенджерах, не переставая болтать между собой о всяком. В частности писал ему Хан, поскольку без Хо чувствовал себя как-то опустошенно, словно они сиамские близнецы, и вдали друг от друга готовы были сойти с ума. Ли всегда оперативно ему отвечал, не забывая даже покидать фотографии университета просто так, чтобы чем-нибудь разбавить переписку. И младший ценил это больше всего на свете. — Не переживай, больше никто и ничто не отнимет меня у тебя, обещаю, – посмеялся Ли, кладя свою руку парню на плечи, не представляя, как это заставляет Джисона сжиматься и учащенно дышать. — Впереди у нас с тобой выходные, мы должны провести их классно, ты так не думаешь? – Хан кивнул несколько раз подряд для убедительности. — Если хочешь, можем эти выходные провести у меня дома, так как, если ты помнишь, мои родители переехали в Пусан, и весь дом полностью в моем распоряжении, – Минхо не мог этого не помнить хотя бы потому, что на вопрос: «Почему ты не уехал вместе со своей семьей, а остался здесь один?» – Джисон ответил: «А кто сказал, что я один? Мне есть ради кого остаться в Сеуле, поэтому я остаюсь. Да и переходить в другой университет – не минутное дело». Минхо тогда лишь мило улыбнулся, прекрасно понимая, что Хан остался здесь из-за него. И старший ценил это больше всего на свете. — Я буду не против, – заходя в цветущий парк, ответил Хо, подходя вместе с младшим к ларьку с мороженым. В глаза бросилось цветное разнообразное меню по которому Джисон забегал глазами, анализируя каждое название и состав небольшого рожка. Не то чтобы он был искусным ценителем мороженого и имел какое-то особое предпочтение, нет, ему все равно, что он будет есть, просто… яркие цвета так и бросались в глаза, поэтому, не в силах оторваться, Хан метался из стороны в сторону между всем предложенным ассортиментом. — Я хочу со вкусом манго, – определившись с выбором, выдал Джи. — Оно мне тоже приглянулось, – улыбнулся Ли, доставая бумажник из кармана своих джинс. — Можно, пожалуйста, два рожка со вкусом манго? – Джисон стоял позади, не мешая всей собравшейся очереди за ними, внимательно смотря на спину старшего. Тот всегда покупал ему мороженое, когда они шли гулять в парк. Из-за этого в животе появлялось трепещущее чувство, словно миллионы мурашек скопились и кружились, щекоча живот изнутри. — Как свидание, – прошептал Хан, неотрывно наблюдая, как Минхо взял два рожка и побрел к нему с кошачьей улыбкой на лице. — Держи, – протянул кое-как он, все ещё держа джисонову доску в другой руке. Хан забрал рожок и скейт, пробуя мороженое на вкус, не заметив, что окунул в него свой нос. Минхо прыснул, аккуратно убрал пальцем молочную сладость с кончика носа и затем облизнул его под проницательный взгляд младшего. Кажется, тот забыл на секунду, как дышать, а шестеренки в голове перестали крутиться, покрывшись коррозией, и не позволили дальше Джисону нормально мыслить. Так парень понял, что попал в эти чары любви, словно в болотную тину, затягивающую его надолго, если не навсегда. — Ты как свинка, – улыбнулся Ли, продолжая идти вдоль парка. — Расскажи лучше, когда напишешь обо мне стих или песню? – да, Ли знал об увлечении Джисона. Странно было бы, если бы не знал, они ведь лучшие друзья. У Хана была в доме гитара, на которой он худо-бедно играл, а также пианино, с которым дела обстояли получше, поскольку в школе он посещал музыкальный класс по наставлению своих родителей. Тогда, в детстве, ему было сложно это принять, так как у него не было никакого желания играть ни на гитаре, ни на пианино, но сейчас его за уши не оттянешь. Ночью вдохновение так и навевало его на новые идеи к небольшим стихам, коих было немного, так как рифмоплет из него такой себе, но вот лирика к обычным песням была более чем хорошей. Даже Минхо это подтвердил, когда прочитал парочку. — М-м, думаю, никогда? – хохотнул Джи. — Ты же знаешь, я сгорю от смущения, если посвящу хоть кому-нибудь песню, – он врал. Ли Минхо просто не заслуживает ни стихотворения, ни песни. Он заслуживает целый сборник стихов и полноформатный альбом. — Если я и посвящу тебе песню, то сразу же сбегу от тебя туда, где ты меня никогда не найдёшь, – Ли несильно ударил парня в плечо, смеясь под нос. — Только попробуй, я тебя из-под земли достану, дурачок, – взгляд старшего померкнул на несколько секунд. — А я бы хотел услышать от тебя песню когда-нибудь, – с досадой сказал он. — Может и услышишь, кто знает, – если Джисон напишет балладу о любви, он сразу же возьмет свой чемодан и уедет далеко-далеко, лишь бы не видеть глаза Минхо. Потому что… ну как он отреагирует на целую песню о нем? На песню о любви? Джисон не пишет подобную лирику и не поет ее, с чего бы ему писать об этом? Парень думает, что лучше признаться так, нежели сочинять песню. Именно это он и намеревался сегодня сделать. — Вот жадина. Ну, ничего, рано или поздно ты же выпустишь хоть какую-нибудь песню, пусть даже если она не будет обо мне, я все равно ее самый первый куплю, – Джисон облизал мороженое и закатил глаза. — Да-да, самый первый, я знаю, – Ли не раз подобное заявлял, поэтому брюнет пока и откладывает свой дебют. О чем будет его первая песня? Он понятия не имеет, хотя лирика имеется и о чувстве одиночества, и о том, что он хочет вернуть время назад, когда все было хорошо, но ни одна из этих песен пока не олицетворяет состояние души Хана. Он написал их будучи в бреду, пусть они и хороши, как сказал Хо, однако это не значит, что Джисон побежит их выпускать на все музыкальные платформы. Ведь он просто ещё не готов. — Я уже доел свое мороженое, давай подержу скейт, – предложил Ли, но младший отрицательно покачал головой, ставя доску на ровную асфальтированную дорогу. — Я покататься пришел, а не в руках ее подержать, – встав на нее, Джисон плавно оттолкнулся и поехал, стараясь удержать равновесие с рожком в руках. — Вообще-то, плохая идея ехать на скейте, поедая мороженое, кто знает, что может.. – Ли закатил глаза, видя трюк его лучшего друга. Тот с «триумфом» распластался на дорожке, смотря вдаль уезжающему скейту. Заметив, что его футболка была заляпана в мороженом, Джисон чертыхнулся. — А я ведь говорил, – догнав доску, подошел Ли, протягивая руку. — Скейтбордист из тебя такой себе. Что болит? – Джисон, отряхнувшись, развернул руку, показывая на счесанный локоть, где виднелись небольшие капельки крови. — Какой же ты проблемный, Хан Джисон, – цокнул Ли, достав какой-то помятый платок из кармана. Джисон внимательно следил за Минхо. Тот приблизился к ране и подул на нее, аккуратно притрагиваясь платком к локтю, чтобы вытереть поступающую кровь. Время для них как будто остановилось, а в душе Хана расцвели прекрасные бутоны весенних цветов. Смотреть на Ли так близко, что можно было рассмотреть пушок на его лице, было… невероятно. Ли Минхо был невероятным. Милый, заботливый и добрый друг, что всегда поддержит и будет рядом в любую минуту. Что ещё нужно для счастья?

Любовь.

— Минхо, – прошептал Хан, встречаясь с ним взглядом. — М? — Я д-давно хотел тебе сказать, что ты… ты мне.. — Посторонись! – послышалось сбоку. Хан успел только обернуться, заметить велосипедиста, как его резко оттянули за руку и прижали к груди. Вдох-выдох. Джисон смотрел в широко открытые глаза парня напротив, будучи прижатым к его телу руками старшего. Ли немного испуганно осмотрел брюнета и выдохнул, поняв, что вовремя спохватился и не дал этому ненормальному велосипедисту врезаться в его друга, так бы он одним ушибом от скейта не отделался бы. А вести калеку в ближайший медпункт не хотелось. — Ты как? – встревожился Ли, отходя от Джисона на шаг, чтобы убедиться лично, что тот в порядке. — Все хорошо, он не успел меня задеть, не волнуйся, – на самом деле, Джисону льстила такая забота со стороны Минхо. Вероятность того, что тот тоже что-то может чувствовать к нему равна восьмидесяти процентам. Жаль, момент упущен и выпалить что-то сейчас наподобие: «Ты мне нравишься!» – будет странно. — Боже, ездят и не видят, куда. Ладно, пошли ко мне. Нужно обработать твою рану, заодно посмотрим какой-нибудь фильм, согласен? – Джисон кивнул. Что бы тот не предложил, парень будет согласен на все.

🎼✍🏻🗒️

В доме Минхо тихо и спокойно, по крайней мере, именно сейчас, когда родителей старшего не было дома. Они поехали к его тете погостить на пару дней и завтра должны уже вернуться. Джисон предложил Ли остаться у него на выходные, поскольку им точно никто не будет мешать, на что шатен, конечно же, согласился. Джисону успели обработать рану и наклеить зеленого цвета пластырь с маленькими звездочками. За окном солнце полностью село за горизонт, окуная вечно оживленный Сеул в темноту. Признаться честно, Хан любил не спать ночью, а смотреть через окно на уличную суету и придумывать новую лирику. Но больше всего на свете ему нравилось наблюдать за ярко светящейся Луной и тысячами звёздочек на темном небосклоне. Она была его Музой точно так же, как для него был – Ли Минхо. Однако сам старший не особо любил ночью заниматься всякими делами, так как больше он предпочитал спать. Не узрев эти звезды на небе, сложно понять, почему младшему так нравится проводить время во тьме. — Я выбрал фильм, – оторвав Джисона от его мыслей, проговорил Минхо, включая на телевизоре то, что он только что выбрал. — Какая-то любовная комедия, – Хан улыбнулся, лег на кровать, положив голову на грудь парня, начиная окунаться в историю с головой, слыша умеренное сердцебиение под своей щекой. Брюнет обещает себе, что завтра утром признается Минхо в своих чувствах, а сегодня позволит себе как следует отдохнуть, потому что, кто знает, что будет ожидать его завтра? Джисон надеется, что удача на его стороне и все пройдёт, как по маслу, ведь… Ли ни разу не оттолкнул его, даже сейчас, когда Джисон беззаботно закинул на старшего свою ногу и сжал рукой чужую талию, после чего ощутил легкие поглаживая по своей спине, приносившие ему волны мурашек по телу. Если Минхо дает ответное тепло, то может… он тоже ему нравится? — Завтра я хотел бы тебя кое с кем познакомить, – нарушив тишину между ними, прошептал Ли. — Ого, – опешил Джисон, явно озадаченный такой новостью. — И с кем же? – подняв голову вверх, Хан сглотнул, едва ли не сталкиваясь с чужими полуоткрытыми губами. — С одним парнем. Не бери в голову, об этом поговорим завтра, – отмахнувшись, Минхо улыбнулся и щелкнул брюнета по носу, заставив того тихонько зашипеть и отвернуться обратно к экрану телевизора. Лежать так было чем-то обычным, но в то же время потрясающим. Время для них словно замедлилось и ночь тянулась, как резина, давая возможность двум парням провести его в присутствии друг друга. Отчасти Хан был рад, но с другой стороны, чем дольше это продолжалось, тем сильнее хотелось повторить все вновь. И зачем ему вообще дана тогда ночь, если он не сможет при лунном свете рассмотреть утонченные черты лица Минхо? Именно для этого она и была ему дана.

Я не знаю, как перестать думать о тебе, даже когда ты рядом со мной. Мне не нужна причина, чтобы скучать по тебе. Мне не нужны наркотики, я пристрастился к тебе. Но я ненавижу, что рядом с тобой чувствую себя проблемой из-за своих чувств к тебе. Будто бы они… нужны только мне.

Минхо тихонько сопел, в то время, как Джисон сидел перед окном в кромешной тьме, небрежно записывая в блокнот новую пришедшую к нему лирику прямо на коленке. Он не думает, что сам текст когда-нибудь выйдет в свет, ведь это просто всплеск эмоций, но он определённо уверен, что каждая идея должна быть сохранена хоть где-то. Может быть, когда-нибудь, юноша доработает и усовершенствует каждую из них. Засунув маленький блокнот обратно в задний карман своих джинсов, Хан лег рядом, накрывая их одеялом, и выключил телевизор, погружая комнату в темноту. Сам он прижался к чужой груди и снова почувствовал на себе мускулистую руку Минхо. Тот несильно сжал брюнета в своих горячих объятьях, утопая в царстве Морфея, затягивая за собой постепенно и самого Джисона. Наутро солнце светило прямиком до ряби в глазах, от чего Джисон сморщил нос и приоткрыл тяжёлые веки, замечая перед собой лицо лучшего друга. Тот повторил за ним и мило улыбнулся, на что сердце младшего внушительно екнуло. Он на секунду задумался, что хотел бы просыпаться так каждое свое утро – большего ему в этой жизни не надо. Хан готов отказаться от миллионов, от Солнца и Луны, лишь бы рядом с ним был Минхо, освещая своей улыбкой их общую жизнь. Насколько бы не были эти мысли хорошими, они, почему-то приносили зарождающуюся боль в области груди, опуская Джисона на землю. — Доброе утро, – послышался хриплый голос Ли. — Доброе, – прошептал Джисон, касаясь рукой правой скулы. — У тебя щетина видна, – хохотнул он, проходясь по колючей коже пальцами. — Я не брился пару дней, так что ожидаемо, – Джисон взглянул в темные глаза напротив. — Но и так ты очень даже ничего, – Минхо закатил глаза и засмеялся, поднимаясь с кровати, тем самым разрывая их зрительный контакт. — Конечно, я знаю, – подмигнув, шатен поднялся со своего места. — Пойду, сделаю нам что-то легкое на завтрак, – Хан кивнул, поднимаясь за ним следом. — Есть какие-нибудь планы на день? Мы могли бы сходить прогуляться, – Джисон спустился по лестнице, заходя на кухню. — М-м… я даже не знаю, – сжав плотно губы в тонкую линию, Джи принялся наблюдать за тем, как Минхо берет сковородку и наполовину пустую упаковку яиц, намереваясь их пожарить к завтраку. — Что ж, у тебя есть время подумать, – честно говоря, Джисону все равно куда идти, главное взять все силы в руки и признаться в своих чувствах. Он уже пытается это сделать раз сотый за последний год, но каждый раз обстоятельства будто специально мешают ему это сделать. Хан клянется себе же – он сойдёт скоро с ума. — Минхо, я хотел тебе уже давно кое-что сказать, – брюнет сел за небольшой барный столик, сжал свои руки и слабо прикрыл глаза. — Дело в том, что ты мне уже очень давно нр.. – его обрывает звонок в дверь. — О, черт, кажется он уже пришел. Джисон, открой дверь, пожалуйста, – Хан тихо шипит под нос всевозможные проклятья из-за отсутствия понимания, как можно произнести эти три несчастных слова, чтобы его никто не потревожил. — Да? – выпалил недовольно Джисон, следом резко открывая дверь нараспашку. Его глаза мгновенно пересеклись с таким же кошачьим взглядом блондинистого парня. Он мило улыбнулся, обнажив ровные белоснежные зубы в улыбке, держа в руках коробку с тортом. До брюнета сразу дошло, что этот самый парень – тот, о котором вчера говорил Ли. Возможно, очередной друг, с которым он решил познакомить и самого Хана. Только вот этот блондинистый пришел явно не вовремя. — Приветик, я – Феликс. Мне про тебя много рассказывал Минхо. И я рад, что у моего парня есть такой хороший друг, – всего единое мгновение и множество лучезарных красок моментально меркнут вокруг этого незнакомца. —.. Парня? – теряется Хан, не совсем понимая, что этот чудак имеет в виду. — Оу, тебе ещё Минхо не говорил? Видимо, он планировал нас познакомить и все рассказать при первой встрече, – блондин перевел взгляд назад и сильнее улыбнулся. — Да, именно это я и планировал, – раздался радостный голос за спиной, из-за чего Джисон вздрогнул, медленно оборачиваясь на старшего. — Этого парня зовут Ли Феликс. Мы вместе учимся в одном университете, правда, он на год младше, – Минхо заметил на себе стеклянные глаза и сразу смутился, не понимая причину отстраненного взгляда Хана. — Феликс, ты заходи, не стой на пороге. О, торт купил! Что ж, яичница на сегодня отменяется, будем пить чай, – поцеловав Феликса в нос, Минхо быстро удалился на кухню, оставляя парней в прихожей. Он поцеловал его в нос. — Вижу, ты шокирован данной новостью. Извини. Я говорил Минхо, что лучше сразу обо всем сказать, а не затягивать с этим, – блондин продолжал мило улыбаться, скидывая с себя кроссовки. — А сколько вы… сколько вы уже вместе? – его голос почти садился до неузнаваемого низкого тона, ведь… Джисону кажется, что еще чуть-чуть и он заплачет. Невыносимая боль под кожей сжирала его моментально с тех пор, как этот белобрысый появился на пороге дома Минхо. Весь мир перевернулся с ног на голову, заставляя Хана окунуться в настоящую суровую реальность, отодвигая розовые облака надежды, подпитанные мечтами о их совместном будущем. — Почти месяц, – беззаботно ответил Феликс и проскользнул на кухню, обнимая старшего за талию. Губы вздрогнули. В глазах появилась небольшая влага, что подтолкнуло Джисона приподнять голову вверх, оглядеть потолок и постараться забить голову другими мыслями, однако все мы понимаем, что это практически невозможно, когда человек, который тебе нравится на протяжении десяти лет, сейчас стоит прямо перед тобой и воркует с кем-то новым, неизвестным для тебя человеком. Небось и знает он этого Феликса намного меньше, чем Джисона, тогда почему..? — Джисон, иди к нам, позавтракаем, заодно я вас хорошо познакомлю, – Хан сжал руки, впиваясь в мягкую кожу ногтями, оставляя маленькие лунки. В гробу он видел ваш завтрак и это чертово знакомство, которое нахрен ему не нужно. Сев за барный стол, Джисон взглянул на блюдце перед собой. На нем был кусочек шоколадного торта с различными узорами и небольшой вишней. Он бы съел этот кусок, может, и весь торт, только вот ничего в горло не лезло. Смотреть на все было противно, до дрожи отвратительно, невыносимо и… больно. Хан испытывал невероятное чувство предательства в груди, смешанное с едкой горечью на кончике языка. То есть, все эти милые ухаживания и объятья ночью были дружескими, в тот момент, когда за спиной у Минхо имелся парень, о котором он молчал? — Ты в порядке? Весь бледный, – встревоженно спросил Феликс, разглядывая перед собой брюнета. — Все супер, – процедил Хан, медленно переводя свой взгляд на Минхо. — Одно понять не могу: раз вы вместе уже почти месяц, то какого черта я узнаю об этом только сейчас? – хотелось встать, ударить кулаком по столу, откинуть этот чертов торт и хорошенько ударить пару раз Ли Минхо по лицу, лишь бы на секунду перестать чувствовать покалывания в груди. — Я просто не был уверен, что у нас все серьёзно. Но теперь, – Ли улыбнулся Феликсу и прижал его к себе, положив руку на талию блондина, — я более чем уверен, поэтому и решил познакомить вас. Прости, что не сказал об этом раньше. Но, тем не менее, отношения с Феликсом ничего не изменят в наших, ведь так? – Джисон хмыкнул. Ох, как же он ошибается. Минхо и понятия не имел, что прямо сейчас взял сердце Хана в руки и разбил его на тысячи осколков, тем самым оставил парня с кровоточащей раной в груди. И после этого он хочет, чтобы все было, как прежде? Да жизнь брюнета поделилась на до и после! Цветная оптическая призма калейдоскопа разбилась так же, как и сердце, ослепляя Хан Джисона на некоторое время. И пока он слеп, оставался все больше без понятия, что ему сейчас делать. Убежать? Закричать? Заплакать? Или ударить? — Джисон, что-то не так? – на лице Минхо появилась обеспокоенность. Он явно не ожидал заметить на себе яростные глаза младшего. Минхо не виноват. Они дружили с самого детства и должны были оставаться лучшими друзьями. Единственный, кто виноват в этом всем – Джисон. Именно он пересек черту дозволенного, именно он скрывал свои чувства на протяжении десяти лет, не особо пытаясь признаться в них Минхо, боясь, что тот отвергнет, и именно ему придется расплачиваться болью за это прямо сейчас. — Я… все так. Неожиданно, правда, но я… рад за вас, ребята, – голос осип окончательно. Сдерживать слезы было не так уж и просто. — Джисон-и, спасибо большое! – счастливый блондин оторвался от Минхо, обошел барную стойку и обнял сконфуженного Джисона. — Пойдемте сегодня в клуб, как раз отметим наше знакомство! – предложил Феликс, отрываясь от ошеломленного Хана. — Хм… Джисон не очень любит клубы. Можем сходить без него в другой раз, – Хан опустил взгляд вниз, медленно разжимая руку, видя на ладонях, где лунки, кровь. К сожалению, эта боль не сравнима с тем торнадо, которое было в его душе. — Я-я пойду в клуб. Не переживай, пойду, – метнув на старшего свои тёмные глаза, Джисон поднялся со своего места. — Напишешь, во сколько подойти к твоему дому, – брюнет поспешил покинуть это место. В этом доме он не мог дышать, не мог чувствовать ничего, кроме боли. Ему нужен воздух. Срочно. — Стой, ты даже торт не попробовал, – грустно проговорил Феликс, но Хан захлопнул дверь, из-за чего слова блондина ударяются о стенку и остаются без ответа. — Что это с ним? – удивился Ли, поворачиваясь к Минхо. Тот пожал плечами, пока не вспомнил, что Джисон хотел ему что-то сказать. — Не знаю, но спрошу у него, когда пойдём в клуб, – пообещал Хо. — Итак, чем займемся? Посмотрим какой-нибудь фильм? – Феликс улыбчиво кивнул, возвращаясь обратно к парню. Треск стекла о пол, тяжёлое дыхание и горячие слезы по щекам – все это сопровождало Джисона, как только он оказался в доме. Время остановилось, а рассудок и вовсе покинул его, как только руки добрались до ни в чем неповинной посуды. Он кричал, что есть мо́чи, беспощадно бил все то о пол, то о стену, продолжал громко плакать, оседая на пол. В груди все пылало огнем, пока боль распространялась медленно везде и всюду. Он словно сгорал заживо прямо сейчас, но никто не мог утихомирить его удушающее пламя, никому не было дела до его чувств. Джисон сам создал себе проблему, и сам от нее же страдает. — Как же сильно я тебя ненавижу! – вскрикнул Хан, поднимаясь снова, найдя в себе силы крушить вокруг все дальше. Его тело мелко дрожало до ощущения неприятного холода на кончиках пальцев, пока накопленная обида выводилась на поверхность злостью, агрессией и саморазрушением. Он отталкивает покрасневшими руками стол, что тот валится на бок, издавая режущий шум, а все стоявшее до этого на нем, катится в разные стороны или вовсе разбивается вдребезги. Этот треск и скрежет был везде, отдаваясь эхом в голове, однако брюнет не обращал на это ни малейшего внимания, медленно, держась за стены, пробираясь по коридору в ванную комнату. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – увидев себя в зеркало, Хан бьёт наотмашь, наблюдая, как на чистом зеркале образовалась паутина, в которой его по-прежнему было видно. — Я хочу, чтобы ты сдох! – вскрикнув, последовал ещё один удар. Осколки вонзились в кулак, многие рассыпались со звоном, попадая в раковину и на пол. — Мне так больно, – заплакав навзрыд, Джисон, будучи опьяненным собственной болью, пошагал в комнату. — Так больно, Минхо… почему мне так больно? – всхлипнул он, не обращая внимания на капли крови, капающие на паркет за ним. — Я был всегда рядом, готовый прийти на помощь. Ждал твоих звонков ночами, лишь бы услышать твой голос, когда ты был за пределами Кореи. Я тот, кто был нужен тебе все это время, а ты… – сжав зубы, на лице парня отобразился оскал. — Нашел мне замену, хотя только вчера дал обещание, что никто и ничто тебя у меня не отнимет! – ударив по своему столу, Хан рукой смел все со своего пути, слыша звон разбивающихся кружек, что стояли здесь, похоже, целую вечность. — Сука! Я ненавижу тебя! – несмотря на вышесказанные слова, лишь одно воспоминание о Минхо заставляло парня чувствовать себя лучше, но вспомнив рядом с ним Феликса, весь его мир подвергался краху. — Я так ненавижу, что люблю тебя, Ли Минхо, – прошептал Джисон, садясь на пол, полностью успокаиваясь. — Возможно… у меня есть время, чтобы все изменить? – в глазах появился проблеск надежды. И Хан понял… Если не сегодня, то никогда.

🎼✍🏻🗒️

Джисон смазал свои руки кремом, наматывая на них все больше бинта. Раны пусть и были маленькими, но оказались невероятно глубокими. На одной из кистей Джи даже увидел свою кость – зрелище не для слабонервных. Хан идет в клуб не для того, чтобы построить глазки Феликсу и подружиться с ним. Нет, сегодня его цель – Ли Минхо. Он должен рассказать о своих чувствах и конкретно получить хоть какой-либо ответ, иначе надежда внутри него его просто задушит. Они отправились в ближайший клуб Сеула, который славился своим танцполом и отличным выбором коктейлей. Джисон сразу дал себе указ, что напиваться он не будет при любом исходе событий (скорее всего, он врет). Ему нужно оценить все трезво, а главное – удержать себя в руках, ведь непонятно, как он поведет себя в алкогольном опьянении. А драться с кем-то или плакать он не намерен. Джисон не любил шумные компании и различные клубы. И, если память парня не подводит, то Минхо тоже не любил вылазки на ночь глядя, предпочитая посидеть в теплом доме под уютным одеялом с тарелкой чипсов в руках. А тут, с появлением этого блондина, Ли сейчас сидел напротив него на диванчике, попивая какой-то красно-желтый коктейль. Феликс прижался к нему, уместив голову на плече старшего, также делая размеренные глотки. Один Хан заказал сок, нервно топая ногой в такт битов, готовясь сегодня признаться в своих чувствах. — Джисон-и, что с твоими руками? – поинтересовался блондин, тем самым привлекая взгляд и Минхо к кистям младшего. — Упал, когда был дома, – спокойно ответил Джи, удивляясь самому себе. Вот это выдержка. Он думал, что накинется на него и начнёт верещать что-то типа: «Это все из-за тебя!» — Ты, как обычно, проблемный, – теперь смысл этого слова заиграл новыми красками в сером безжизненном мире Джисона. Да, он проблемный. Из-за него лишь одни проблемы. Были, есть и будут. Может, тогда ему лучше уйти? Ну уж нет. Он не сдастся без боя. Феликс наконец-то отсел от Ли и поставил пустой стакан на стол, а следом откинулся на спинку дивана. Он расслабленно вздохнул, качая головой в такт громкой музыке. Один Джисон, похоже, не понимал, что он здесь забыл. Они просто молча пьют, уставившись в разные стороны, и где развлечения? Хоть на танцпол иди и начни танцевать, чтобы развеять эту тухлую обстановку. — Чем займёмся завтра? – решил заговорить Хан. — М-м… мы думали с Минхо пойти на свидание. Раз уж ты теперь знаешь о нас, то мы можем больше не скрываться, да? – лучше бы тебе, Ли Феликс, закрыть свой рот, когда говорят не с тобой. Джисон прикрыл глаза, яростно клацая зубами, пока в мыслях представил, как прокусывает чужое горло. А ведь еще пару часов назад он не был таким злым. Вот как люди могут повлиять и изменить других людей. Невероятно, правда? — Так а зачем вообще вы скрывали свои отношения? Могли бы раньше сказать мне, что я третий лишний – проблемный – послать меня куда подальше, да и дело с концом, – Минхо устремил взгляд на Джисона, так как тот поднялся со своего места, чтобы покинуть компанию этих гнусных людей. Откровенного желания разговаривать и проводить с ними время у Хана больше не было. А вот признаться в своих чувствах стоило бы. — Джисон, сядь, – попросил Минхо, устало потирая глаза. — Именно поэтому я не хотел говорить об этом сразу, – вздохнул он. — Ты – мой друг и всегда будешь важным человеком в моей жизни. Ты не третий лишний и никогда им не будешь, я обещаю, – брюнет смеется. — Да ну? А твой парень так не думает, – Феликс нахмурился, выпятив губу. — Я просто хотел всего-то сходить с Минхо на свидание, – подчеркнул Ли. А я хочу разделить с ним всего-то жизнь и прожить ее долго и счастливо, но теперь не могу. Как думаешь, волнуют ли меня твои проблемы, Ли Феликс? — Ребят, вам надо подружиться, я серьёзно, – отчеканил Минхо, поднимаясь с дивана. — Я схожу за напитками, а вы пока тут поговорите, узнайте друг друга получше, – покинув компанию друзей, Минхо скрылся за толпой. Джисон старался даже не смотреть в сторону блондина, один раз увидев, как тот взял еще полный стакан алкогольного коктейля Минхо и начал его пить. Хан скривил губы. О чем с ним вообще можно говорить, когда Джисон чувствует к нему лишь одну неприязнь? Да, этот парень выглядел мило и, вероятно, таким же и был: милым крошечным мальчиком. Но Хан на красивые глазки не клюнет и не станет с ним сразу же общаться, как хорошие друзья. Может, у этого Феликса есть какой-то план по захвату не только Минхо, но и его денег, например? А что, всяких сейчас в Сеуле хватает. — Я вижу твою неприязнь ко мне, – вдруг подал голос Ли. — Что? Правда? Как неожиданно, – театрально удивился Джисон. — Я понимаю, что ты переживаешь за друга, но я не плохой человек, тебе незачем переживать. Вы продолжите общаться так же, как и раньше, только теперь ты будешь зачастую видеть меня, вот и все, – в этом и была чертова проблема. Ты и есть, Ли Феликс, большая, блять, проблема. — Но знаешь, что притупит твою ярую ревность к своему другу? Партнер. Тебе нужно найти кого-нибудь. Может, уже есть кто на примете? Могу подсказать, дать совет, если хочешь, – Джисон замер. Музыка перестала поступать в уши, отключая парня полностью от внешнего мира. Этот парень завуалированно шлет его куда подальше и просит поскорее найти замену Минхо, чтобы только Хан не ошивался у них под ногами. И после этого он говорит, что он не плохой человек? Дрянь. Если бы не клуб, Джисон бы разорвал его на части ради Ли, но все, что он мог сделать, это вздохнуть, переваривая сказанное дальше. Феликс хочет помочь, дать совет. Однако не хотел бы он со своими советами пойти в задницу и не трогать ни его, ни Минхо. Ведь без него было в разы лучше, без него мир был лучше. А сейчас он медленно, но успешно шел ко дну, откуда не выбраться. Джисон понимает, что если он не поможет себе сам, ему не поможет никто. Но хватит ли у него кислорода и сил побороть это темное море, в котором он находится прямо сейчас? — Совет хочешь дать? Ну, давай, – ухмыльнулся Хан. — Есть у меня ещё один друг, которого я люблю уже больше десяти лет. Не знаю, стоит ли ему признаваться в любви. Боюсь, это окончательно испортит нашу с ним дружбу, – Феликс посмотрел на парня напротив, пытаясь сфокусировать свой пьяный взгляд. — Ваша дружба испортилась еще с того момента, когда ты понял, что ты влюблен в своего друга, Хан Джисон, – брюнет вздрогнул, перестав дышать. — Ты же не думаешь, что друг, настоящий друг, будет смотреть на другого влюблённым взглядом, будет хотеть случайно его коснуться или, даже, поцеловать? Так уже поступают далеко не друзья, а значит это вовсе не дружба, понимаешь? – Феликс говорил правильные вещи, которые Джисон упорно все это время игнорировал. — Тебе стоило бы уже давно признаться своему другу в чувствах, чтобы не мучать ни себя, ни его. Либо вы будете вместе, как пара, либо наступит конец, – наступила минутная тишина. — Но если я не хочу, чтобы был конец? Что, если я хочу продолжать дружить с ним? – Феликс усмехнулся, пододвинулся к Джисону и положил на его плечо свою руку, шепча: — Тогда ты мазохист, хочу я тебе сказать. Будешь смотреть на то, как твой друг будет заводить семью, а ты все так и будешь любить его издалека? Ох, черт, поправочка, друг-то будет знать о твоих чувствах к нему, и вряд ли сможет нормально к тебе относиться, вечно загоняясь по этому поводу, – это тупик. Тупик – это отличный повод разрушить все стены. Но что тогда делать? Как ему быть? — И что, теперь мне не признаваться? – не понял Хан, запутавшись в паутине собственных чувств. — У тебя есть шанс узнать ответ, которого ты ждешь… сколько? Десять лет? Да ты спятил! – ахнул блондин, прикрыв рот ладонью. — Я бы на твоем месте уже сошел бы с поезда, ища себе кого-нибудь другого, – вот поэтому ты и не достоин Минхо. — Знаешь, ты прав. Нужно воспользоваться шансом, пока он есть, верно? – Хан поднялся со своего места, оставляя Феликса одного. — Эй, ты куда? — Пойду, принесу коктейли, а то Минхо где-то запропастился, – отмахнулся брюнет, спускаясь по крутой лестнице вниз. Пьяные тела качались, выдавая свои неуклюжие движения за танец. Джисон старался быстрее пройти мимо них, чтобы ненароком никого не задеть (да и чтобы эти случайно не ударили его локтем куда-нибудь в лицо). Узрев барную стойку, Хан начал пробираться сквозь толпу прямо к ней, надеясь, что Минхо сидит прямо там, но придя туда, Джисон никого не обнаружил. Сидело лишь пару девушек и один парень, однако Ли поблизости нигде не было. — Ну и где он? – прошипел Хан, не собираясь играть в кошки-мышки. Он только собрался с мыслями и с силами, чтобы наконец-то произнести заветные три слова, пусть это может и разрушить их многолетнюю дружбу, а Хо нигде нет. Феликс прав, их дружба уже далеко не просто дружба. Хан часто ловил себя на мысли, что хочет поцеловать старшего – это далеко не поступок лучшего друга. А мучиться, глядеть, как Феликс и Минхо будут идти рука об руку, в то время, как Джисон будет идти за ними, не хотелось от слова совсем. — Джисон? А ты чего спустился? – послышалось за спиной. Брюнет развернулся, облегченно вздыхая. Минхо стоял с полупустым стаканом, продолжая отпивать свой алкогольный напиток. По глазам видно, что он уже хорошенько так выпил, пусть еще более-менее соображал. Не теряя и секунды, Джисон хватает старшего за руку и выводит в более тихое и спокойное место, чтобы им не мешала ни музыка, ни столпившиеся на танцполе люди. — Джисон, что такое? – спросил Ли, находясь в углу клуба. — Я хотел тебе давно кое-что сказать. Пожалуйста, выслушай меня, – встревоженно начал Джисон, чувствуя, как на лбу появляется легкая испарина, а руки вздрагивали всякий раз, как только он вдыхал в себя воздух. — С двенадцати лет я перестал смотреть на тебя, как на друга. Каждый день, находясь с тобой рядом, я понимал, что это неправильно: переступать через черту дружбы, но… это чувство внутри меня было сильнее других чувств, поэтому я окончательно и бесповоротно влюбился в тебя. Я молчал целых десять лет. Десять чертовых лет, в надежде, что когда-нибудь проснусь и пойму, что ты меня больше не интересуешь, как парень, однако… чем больше я проводил с тобой время, тем сильнее влюблялся. Ходить с тобой в парк, по магазинам или делить с тобой одну кровать при просмотре фильмов – все это заставляло меня чувствовать себя лучше, чем когда-либо. Я был словно окрылен любовью, хотя прекрасно понимал, что ты никогда не посмотришь на меня так, как смотрю на тебя я… как будто бы, ты самое лучшее, что есть на этой гребаной Земле. И я пообещал, что обязательно расскажу тебе о своих чувствах, но страх сковал мое тело, неуверенность поглотила меня и я заткнулся ещё на несколько лет. Весь этот год я потратил на то, чтобы признаться тебе уже наконец, но меня постоянно сбивали. И сегодня днем я тоже хотел сказать тебе, что ты… ты мне нравишься, Минхо, однако я не успел. В дверь постучался твой парень. Как оказалось, ты не нуждался в моем признании все это время, но я все равно хочу, чтобы ты знал. Даже если мы перестанем общаться после этого, я хочу, чтобы ты знал правду, Минхо, – Хан сглотнул. — И перед тем, как ты пошлешь меня куда подальше, я хотел бы кое-что сделать. То, о чем давно мечтал, – встав на носочки, брюнет впивается в чужие губы, несильно сминая их друг о друга. Минхо стоял, пытаясь переварить всю получившую только что информацию, как его неожиданно целуют в губы. Руки младшего легли на его талию, сжимая рубашку и оттягивая ее в стороны, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы не упасть. А губы неумело двигались, втягивая чужие в свой рот, несильно кусая и тут же полизывая их. Ли расширил глаза, поняв, что сейчас здесь происходит, и быстро оттолкнул от себя младшего, все также находясь в недоумении от происходящего. — Ты… ты что делаешь? – прохрипел он, прочистив горло. — Какого черта вообще… ты… зачем ты мне все это рассказал сейчас? – Хан укусил себя за нижнюю губу, видя исход на провал. — Я просто хочу, чтобы ты знал, вот и все. Тебе не обязательно быть со мной или продолжать дружить, – Ли не верил своим ушам. — То есть все это время наша с тобой дружба была пустым звуком для тебя?! – Хан вздохнул, делая шаг назад. — Дружил только ты, Минхо, а я все это время любил тебя, ждал и верил. Но, как оказалось, зря, – развернувшись, Джисон побрел к барной стойке. Теперь-то он может напиться вдоволь, верно? Минхо смотрел ему вслед, пытаясь понять противоречивость своих чувств. В голове была каша. Его лучший друг только что признался ему в любви и поставил на их отношениях крест? Да еще при этом поцеловал, прекрасно зная, что где-то сверху сидит его парень, который, узнав об этом инциденте, явно в ладоши хлопать не будет. Чертыхнувшись, Минхо, обозлённый до ужаса на Джисона, отправился на второй этаж, по пути останавливая каждого встречного ему парня, спрашивая у них про наличие смазки. Когда данный тюбик был получен и засунут в карман джинс, Ли оказался на диване рядом с недовольным Феликсом. Он должен доказать в первую очередь сейчас себе, что отношения с блондином – не обман. Минхо ведь реально любит его, поэтому он должен в этом убедиться от и до, поскольку Джисон своим поцелуем и высказываниями посеял в нем зерно сомнения и оно начало прорастать. — И где ты так долго был? – буркнул блондин. — И Джисон куда-то смылся, оставляя меня одного, а здесь, между проч.. – не суждено Феликсу было договорить, потому что Минхо притянул его к себе за затылок и поцеловал, проталкивая язык внутрь. Феликс приятно заскулил в поцелуй, резко пересаживаясь на колени к парню, кладя на плечи свои руки, активно отвечая на поцелуй. Чужой язык исследовал его рот, а младший только довольствовался этим, покручивая задницей, ощущая, как затвердевал член через джинсы. Феликс прижался в плотную, играясь с языком шатена в своем рту, сминая его губы, пошло причмокивая. Руки старшего легли на зад, сжимая ягодицы через ткань черных штанов. Блондин издал глухой стон и оторвался от сладких губ, окунаясь в мутные от алкоголя глаза. — Пошли куда-нибудь, – прошептал Феликс, качая задницей туда-сюда, скуля. — Я так хочу тебя, ты себе просто представить не можешь, – Минхо нахально улыбнулся, облизывая нижнюю губу. — Почему же? – хмыкнул он, перекладывая одну из рук на пах младшего, сжимая стояк. — Могу, – Феликс невольно толкнулся навстречу трению и снова проскулил. — П-пожалуйста, Минхо, – шатен на мгновение вспомнил глаза Джисона, из-за чего замер, чувствуя поступающую злость. — Пошли, малыш, займемся делом. Феликс настолько был слеп от накрывшего его вожделения, что даже не заметил, как прижал Минхо к плиточной стенке туалета в клубе, где почти не было слышно музыки, пахло неприятно табаком и было довольно холодно. Некоторые парочки, не удосужившись добраться до дома, находились сейчас в разных кабинках, издавая неприличные звуки. Все были до невозможности пьяны и не могли ясно мыслить. Блондин хоть и не пил много, но был одурманен парнем напротив. И поскольку две или три парочки (по звуку было определить сложно) были заняты друг другом и закрыты от посторонних глаз в кабинках, Феликс, не церемонясь, сел на колени перед пахом старшего, смотря при этом ему прямо в глаза. — Как грязно, Феликс, – прошептал Ли, проталкивая большой палец через его пухлые персиковые губы. — М-м.. – блондин улыбнулся, посасывая его, плавно стягивая джинсы старшего вниз. Минхо небрежно прижался к стенке, откидывая голову назад до боли в затылке, сжимая чужие волосы в руках, приоткрыв рот для тихого, едва слышного, стона. Феликс прижался носом к лобку, заглатывая член до основания, втягивая свои щеки для лучшего трения. Он трепетно смотрел вверх на старшего, любуясь его потрёпанным и потерянным видом, продолжая вбирать в себя полностью эрегированный член. Ли прикусил губу, глядя вниз, медленно толкаясь вперед, проходя головкой в горло блондина. Тот не отпирался, наоборот, с мычанием и неким рвением стал в такт толчкам двигать головой, работая активно языком по всему стволу, вылизывая каждую набухшую венку. — Черт, Феликс-с.. – зашипел Минхо, слыша эти громкие чмоки вперемешку с чужими стонами, доносившимися из кабинок. Блондин поднялся с колен, облизывая и так мокрые губы, оказываясь резко впечатанным грудью в плиточную холодную стенку. Минхо прижался к нему сзади, шептал нечто пошлое и нечленораздельное, покусывая парня за шею, проникая одной рукой под футболку, другой – под штаны. Феликс проскулил, положив руки на стенку, поджал ноги друг другу, и прикрыл глаза, рвано дыша. Кажется, Минхо хочет свести его с ума. Он покручивал набухший сосок, несильно сжимая его и оттягивая, а второй рукой надрачивал прямо в штанах, размазывая поступающий предэякулят по всему стволу, издавая тем самым хлюпающие звуки. — Ми-Минхо… — Как насчет того, чтобы я трахнул тебя перед зеркалом? – последовало предложение, от которого Феликс был не в силах отказаться. Джисон заказал себе уже третий стакан с противным горьким виски, но эта горечь не сравнится с его далеко не сладкой жизнью. Минхо был сладким дополнением или цветными красками в этом сером безликом мирке, но теперь, когда он покинул его компанию, отдавая предпочтение Феликсу, Хан понимал, что все это время был безответно влюблен в своего лучшего друга. В голове, конечно, он успел придумать, что тоже нравится Ли, ведь тот так всегда обаятельно с ним обходился, но, похоже, это просто его стиль общения, да? Лучший друг может позволить себе спать с другим другом, обнимать его, прижиматься, а иногда даже и целовать в ту же щеку, верно? Это ведь не переходило грань или..? Чего таким отношением добивался Минхо? Думал, что Хан за годы таких отношений не влюбится в него? Ошибался. Как же Минхо ошибался, а Джисон сейчас облажался. — Чего такой кислый, приятель? – спросил бармен, подливая ещё виски. — За один вечер потерял многолетнюю дружбу со своим лучшим другом и возлюбленного в одном лице, – мужчина приоткрыл рот в букве «о» от шока, но затем быстро его закрыл. — Жалеешь о потраченном времени? – Хан покачал головой. — Нельзя жалеть о том времени, которое делало тебя живым и по-настоящему счастливым, даже если этой причины для счастья больше нет рядом. Все это своеобразный опыт. Жалеть смысла нет, – брюнет сделал глоток коричневой жидкости и сморщился. — Умно, малец. И поэтому ты сейчас сидишь и тухнешь? – улыбнулся бармен. — Я признался ему в любви, но… он просто ушел, оставив меня здесь, – Джисон прикрыл глаза на пару секунд, отставляя стакан с напитком от себя подальше. Больше пить он не будет. — Возможно, он был просто удивлён. Это нормально для человека, что воспринимал ваши отношения просто, как дружбу, а сейчас ты все перевернул вверх дном. Дай ему время и поговори с ним вновь. Думаю, вы найдете компромисс. — Либо же перестанем общаться и нашей дружбе конец, – бармен вздохнул и кивнул. — Да, третьего не дано, – брюнет зачесал волосы назад пятерней и поднялся со своего места. — Так и поступлю. Ему нужно время, чтобы понять и переварить это все. Ты прав. Пойду, что ли, найду его, попрощаться надо, – поднявшись со своего места, Джисон побрел на второй этаж к столику, за которым они сидели. Но какого же было его удивление, когда он там никого не обнаружил. Нет. Они ведь не могли уйти домой без него? Это было бы неправильно: оставить друга здесь, в этом забытом, мать его, клубе. Но пустой столик говорил обратное. Джисон достал телефон из кармана и набрал номер Минхо. Долгие гудки шли и шли, но вызов так никто и не принял. Возможно, парень не слышит, но Хана переполняют сомнения. А что, если Ли просто не хочет отвечать на звонок? — Простите, вы не видели, куда пошли парни, сидевшие за этим столиком? – спросил он у ребят, что сидели напротив. Они наверняка могли видеть его друга. — Ну… кажется, в туалет, – послышался смех – первый звоночек, что туда не стоит идти, но Джисон его просто игнорирует и спускается вниз, в поисках туалета. Вдруг Минхо стало плохо, поэтому он находится сейчас там? Боже, нужно же было Джисону оставить его в этом душном клубе, полном людей, и позволить Ли напиться. Проходя через людей, Джисон не переставал звонить Минхо, надеясь хотя бы на благоразумие Феликса. Он ведь должен быть рядом с ним, да? Главное, чтобы шатену действительно не было сильно плохо, иначе придется вызвать скорую, а этого Джисону ну никак не хотелось. Лучше бы они остались в доме и смотрели как всегда всякие фильмы. Польза хоть какая-нибудь была, а не вот это вот… Хан застыл с телефоном в руках, набирая ещё раз номер Минхо, только тому явно не было дело до звонка. Кажется, Джисон наконец-то понял, что то, что он чувствовал ранее – цветочки, по сравнению с этими колючими плющами, обвившими его горло, не позволяющие ему дышать. Он поймал на себе взгляд старшего через зеркало буквально на секунду, но запомнил его навсегда. Минхо, уместив руку на тонкой талии, делал яростные толчки с полным проникновением в узкую задницу Феликса, сжимая его горло другой рукой, наблюдая за спектром эмоций на лице блондина. Ли тяжело дышал, продолжая активно таранить зад, издавая шлепки от двух тел, заполняя своим членом нутро. Стенки сфинктера сжимались вокруг плоти, подталкивая Минхо к скорейшей разрядке, как вдруг через зеркало он встретился со взглядом Джисона. Ком злости снова подступил к горлу. Больше не контролируя собственные движения, Минхо вбивался в податливое тело, выдавливая из младшего истошные крики. — Боже, М-Минхо! – изливаясь куда-то на впереди стоящую раковину, за которую Феликс все это время держался, прокричал блондин. Джисон бежал. Бежал так далеко и долго, что запутался во времени и месте своего нахождения. Вокруг была только безликая широкая дорога, а вдалеке виднелись высокоэтажные здания с цветными билбордами. И, наконец, он позволил себе остановиться, поняв, что клуб позади. Минхо позади. В животе неприятно скрутило до острой боли. Не выдержав, Хан подбежал к дереву и опорожнил выпитый им только что алкоголь куда-то в траву. Всхлипнув от боли в грудной клетке, Джисон позволил себе снова заплакать. Кажется, этот день – самый худший в его жизни. Когда все успело так измениться и почему? Джисону сложно понять, да и больше нет времени, нет желания это делать. Он постоянно давал каждому действию Минхо оправдания, а заслуживает ли он этого? Теперь уже нет. Он ничего не заслуживает, даже осколков от разбитого сердца брюнета, которые тот сейчас собирает в свои руки, не боясь пораниться. — Привет, мам, – прошептал Джисон, сидя возле дерева, не в силах больше подняться. — Джисон? Почему так поздно звонишь? Что-то случилось? – забеспокоилась она. Материнское сердце чует все, но Хан не хочет, чтобы мама знала, как ему сейчас больно. — Я завтра приеду, – шмыгнув носом, проговорил он, глядя на небо полное звёзд, сфокусировав взгляд на Луне. — Ой, конечно, приезжай. Правда, тебе же потом на учебу? – вспомнила она. — Нет, мам, я не на время. Теперь уже навсегда. И… с университетом я разберусь, не переживай. Думаю, из меня вышел бы самый хреновый юрист, поэтому… я бы хотел заняться тем, что мне больше всего нравится.. – мать замолчала на пару секунд. — Что-то случилось? Ты же не хотел уезжать? — Планы изменились. Не волнуйся, со мной все будет хорошо. Может быть, не сегодня, но когда-нибудь точно. Я тебе обещаю.

🎼✍🏻🗒️

Приоткрыв глаза, парень тяжело вздохнул, чувствуя себя так, словно по нему целую ночь топтались. Ли протер глаза, потянулся, слыша хруст костей, и простонал, медленно поднимаясь с кровати. На мгновение ему показалось, что рядом с ним спал Джисон, но заметив блондинистую макушку, выглядывающую из-под одеяла, картинка сложилась воедино, отпечатавшись в голове. Нет. Только не это. Расширив глаза, Минхо быстро перелез через младшего, выбегая из комнаты. Перед глазами стояла ночная сцена из туалета, когда он столкнулся с глазами Джисона. В них было… разочарование? Ли не помнит досконально, но то, что сейчас эти воспоминания пронзают его тело до дрожи – однозначно запомнит навсегда. — Нет, нет, нет, – шептал Ли, выбегая из собственного дома, видя перед собой такси и выходящего Джисона с двумя чемоданами. Сердце пропустило удар. — Джисон! – выпалил Ли, перебегая через дорогу прямо к нему. Хан вздрогнул, закрывая дверь на несколько оборотов. Повернув голову, он увидел бегущего к нему Минхо и прикрыл на секунду глаза. Больше всего на свете он не хотел перед отъездом увидеть его. Потому что только один его вид заставлял сердце Джисона болезненно сжаться. А Хан уже натерпелся достаточно. Он и так провел всю ночь, стараясь успокоить себя и понять, что его выбор – уехать отсюда – верен. Он не прогадает, если сделает так. В любом случае хуже не будет, ведь так? — Джисон, – повторил чуть тише Ли, находясь прямо за спиной. — Привет, Минхо, – прошептал брюнет, разворачиваясь, беря чемоданы за ручки. — Ты… ты куда? – глаза блестели на свету. На одну секунду Джисону показалось, что старший пустит слезу, но потом он вспомнил, что Ли Минхо сиял всегда, подобно Луне темной ночью. — В Пусан, – спокойно ответил Хан, не взирая на то, что в душе был шторм эмоций. — Надолго? – брюнет сглотнул и отвел взгляд. — Навсегда, Минхо, – не в силах больше говорить, Джисон прошел мимо замершего парня, отдавая чемоданы водителю такси. — Джисон, но.. – запнулся шатен, беря парня за руку, не давая сесть ему в салон авто. — Прости меня, – чувства внутри смешались в густую непонятную кашу. Минхо не понимал ни того, что он делает, ни того, что он чувствует прямо сейчас. Одно он знал точно: без Джисона все не будет, как прежде. Хан поджал губы в тонкую линию, разглядывая, как красиво выглядят их сплетенные руки в солнечном свете. Должно быть, где-то в другой Вселенной им, может быть, и суждено быть вместе, возможно, там они прямо сейчас беззаботно целуются по утрам в постели, мило воркуют и признаются друг другу в любви. Все это они делают там, в другой реальности, но не здесь. Поэтому, нежно проведя большим пальцем по ладони Ли, Джисон отпустил его руку и посмотрел на старшего, замечая в его глазах застывшие слезы. Брюнет мог бы подумать, что тот действительно дорожит им и не хочет отпускать, но правда отголосками отдавалась в голове, не позволяя больше Джисону забивать себе голову сладкой розовой ватой. Минхо просто боится остаться здесь один. Ему будет грустно и скучно. Однако теперь Хану некуда отступать, тем более, когда из дома вышел Феликс. — Это ты прости меня, – прошептал Джисон. — Я не должен был влюбляться в тебя. Поэтому, чтобы не мешать ни вам, ни себе восстанавливаться, я просто уеду и начну жизнь заново, – по щеке Минхо прокатилась слеза. — Обещай, что вернешься ко мне, – Джисон мягко улыбнулся. — Я вернусь к тебе, обещаю.

Один год спустя.

Минхо переступил через ступеньки, поднимаясь на тротуар. Сегодня была аномальная жара. Люди старались укрыться в различных заведениях с кондиционером, чтобы только остыть, набраться сил, и идти дальше по своим делам. Ли, напротив, любил такую погоду, поэтому с облегчением шел домой, рассматривая огромные цветные здания, на которых то и дело показывалась различная реклама. Парню осталось учиться ещё неделю и потом его долгожданный выпускной в университете. Он уже успел отправить несколько заявок со своим подготовленным резюме в различные компании, в надежде, что его возьмут. Может, и не на хорошую должность, но возьмут, а дальше он уже и сам справится, ведь знания у него есть, осталось лишь набраться опыта. С Феликсом они расстались примерно полгода назад, ссылаясь на то, что они не подходят друг другу. Но на самом деле Ли знал причину, почему он больше не мог смотреть на блондина, почему не мог находиться с ним рядом. Потому что Феликс не он. И никогда не смог бы им быть. Жаль, что это Минхо понял тогда, когда все потерял. Джисон больше не звонил, не писал и не приезжал с того дня, как покинул Сеул. Шатен не знает, как там Хан и что с ним произошло за этот год, но он надеется, что тот… Минхо застыл на перекресте, переходя дорогу на зелёный свет светофора. Он устремил взгляд на высотное здание, где на билборде была фотография Джисона. Ли проморгался, не веря собственным глазам. Однако картинка никуда не исчезла, наоборот, появилось много различных надписей, гласивших

«Хан Джисон – новый кумир молодежи. Не успев дебютировать со своим первым сольным альбомом «Для Тебя», он занял первое место в Billboard Hot 200. Поздравляем!»

Послышались противные сигналы машин, недовольные водители кричали через приоткрытые окна, чтобы Минхо ушел с дороги, поскольку на светофоре уже горел красный свет. Ли испуганно дернулся и быстро перебежал дорогу, становясь на тротуар, продолжая смотреть на светившийся билборд с Хан Джисоном. Шатен подметил, что младший перекрасился в пепельный цвет, проколол уши и слегка похудел, но щеки его все такие же пухлые. — Джисон, – с трепетом прошептал Ли, но поздравительная реклама с парнем пропала. Не раздумывая, Минхо поспешил в ближайший магазин с альбомами, чтобы купить новый, первый альбом Хан Джисона. Раньше, год назад, он обещал, что будет первым, кто его купит, но, видимо, не судьба. Он опоздал. Но несмотря на это Ли все равно хотел хотя бы поддержать дебют парня, прекрасно догадываясь, что Джисон больше не нуждается в его поддержке – покупкой одного альбома, ведь он теперь достаточно популярный даже для Америки, раз уж попал в известный американский чарт, куда многие не могут пробиться и по сей день. В магазине была очередь, и какого же было удивление шатена, когда каждая девушка и парень перед ним брали альбом Джисона. Невероятно. Сколько он спал, что успел пропустить эту колоссальную разницу от обычного человека до мировой звезды? Это просто не укладывалось у него в голове. Но когда настала его очередь, продавец без слов сразу же протянул новый альбом в красивом нежно-голубом цвете. В любимом цвете Минхо. Где был изображен небольшой полумесяц, размытый каким-то оптическим фильтром, словно… калейдоскоп. — С вас двенадцать тысяч вон, – оторвав Минхо от разглядываний обложки, проговорил продавец. — Сдачу оставьте себе, – протянув купюру больше, чем следует, Ли не глядя покинул магазинчик, поглаживая пальцами приятную коробку, стягивая с нее немедленно пленку. Посреди была небольшая надпись «Для Тебя», сделанная красивым плавным шрифтом с различными закорючками. Минхо не знал, сколько в этом альбоме песен, какой их жанр и о чем они, но уже понимал, что Хан Джисон постарался на славу. Во-первых, он преодолел себя, ведь ранее не особо любил делиться своей лирикой, считая, что недостаточно хорош. Во-вторых, теперь он тот, кем всегда хотел быть – певец. Он часто говорил Минхо, что через музыку можно передать гораздо большее, чем через простое письмо на бумаге. Придя домой, Минхо, не снимая кед, прошел в свою комнату, распаковывая альбом на столе. Наполнение в нем было довольно-таки хорошим. Много полароидных фотографий, которые сделал сам Джисон. На них запечатлен не только он, но и небо со звездами, лучший пляж Пусана и чистое глубокое море, в котором отражалась полная Луна. Следом шел плакат самого парня. Минхо видел именно это фото на билборде высокоэтажного здания. — Лирика, – прошептал Хо, замечая небольшую книжечку, а под ней и сам диск такого же голубого цвета. Вставив его в дисковод, Минхо услышал переливающиеся звуки гитары, какие-то мелодичные звоны колокольчиков, а затем чистый тембр самого родного для него голоса:

Наверное, уже слишком поздно звонить?

Наверное, уже слишком поздно о чем-то говорить? Все перевернулось с ног на голову, и совершенно не так, как я того желал. Я любил слишком сильно, но получал недостаточно. Я думал «мы» – это навсегда, Но все изменил лишь один я. Рядом с тобой я чувствовал себя по-особенному. Может, тогда я чувствовал себя живым и просто был счастлив? Если бы я только смог вернуть все назад, будь уверен, я бы снова лег на твою грудь, как ни в чем не бывало, ведь так поступают лучшие друзья? Это я пою для тебя. Ты знаешь, что не достоин и песни. Поэтому я посвятил тебе целый альбом. Вот насколько ты много значишь для меня. Все для тебя. Ты обещал, что не заменишь меня. Но на следующий день твое обещание превратилось в пыль. Любить тебя подобно любви к Луне. Я могу любоваться тобой, но никогда не смогу быть рядом. Ведь рядом с тобой он – твое Солнце. А я обычная звезда на темном небе, которая вот-вот покинет небосклон. Не волнуйся, я появлюсь на нем вновь, но только в другой Вселенной, где смогу обрести покой. У меня был шанс заполучить тебя. Я не сдавался без боя, однако… Какой смысл пытаться, когда все, что я делаю, недостаточно? Наверное, было слишком поздно признаваться в любви, поэтому… Это я пою для тебя. Ты знаешь, что не достоин и песни. Поэтому я посвятил тебе целый альбом. Вот насколько ты много значишь для меня. Все для тебя. Каждое обещание – ветер, волнующий волны. Они разбивались о скалы, унося твои слова вдаль. И я пообещал перед своим уходом, что обязательно буду возвращаться к тебе. И я вернусь, обещаю. Думал, ты будешь рядом, держа меня за руку сквозь бурю и дождь, но на твоей стороне всегда было солнечно. И я ненавижу то, что люблю тебя, когда ты – все, к чему я бегу. Так скажи мне, почему… Все что я делаю, всегда недостаточно? Это я пою для тебя. Все для тебя.

Мелодия затихла, оставляя после себя бурю эмоций. Чтобы свести с ума шатена потребовалось всего лишь три минуты. Джисон и вправду хорошо поработал, ведь.. Ли почувствовал на своих щеках теплую влагу и постарался побыстрее смахнуть слезы, осознавая, что…

Хан Джисон больше никогда сюда не вернется. Он обещал.