По дороге нищеты.

Время давно перевалило за полночь. Тёмное небо расстелилось над Йокогамой, укрывая город ночью. Редкие звёзды и луна, что словно были скрыты за пеленой, почти не освещали землю, их работу выполняли фонари и прочие огни города. Машин по трассам ездило много, но всё дальше от центра их становилось меньше. На границе со спальными районами вовсе почти не было машин. Ода возвращался с работы, проезжая по одной из таких трасс. Пусть подступала усталость, но он не терял бдительности на дороге. Возможно, только благодаря этому, мужчина заметил на одной из остановок фигуру. То был юноша, на вид лет пятнадцати-шестнадцати. Как можно было бы подумать — обычный, но нет. Сам парень был в коротких шортах, будто женских, таком же топе, а из тёплого на нём была только кофта на молнии. Это побудило Сакуноске остановиться. Тогда он заметил в руках у мальчишки сигарету. -Парень, ты время видел? Холодно уже, да и тебе не пора ли домой? Не можешь поймать транспорт? -А? Дядя, — выдыхая табачный дым, начал говорить юноша, — если вы не клиент, езжайте дальше. -Клиент? — Сакуноске осмотрел мальчика с ног до головы и задумался. — И кем же ты работаешь тут в такое время? Парень улыбнулся. — Вы не такой уж и глупый, дядя, чтобы не понять, кем я работаю. Езжайте, из-за вас я могу сегодня упустить пару сотен йен. -И не противно тебе таким образом зарабатывать? Твои родители в курсе, где ты сейчас и чем занимаешься? -Мне просто нужны деньги, дядь, на работу меня не возьмут, так что я решил найти легких денег сам. — Юноша вновь затягивается, выдыхая дым. Было видно, что он замёрз уже, да и явно устал, улыбка совсем не настоящая. -Как тебя зовут? -Дазай. -Садись в машину, Дазай. -Вы предлагаете это как клиент? -Нет, я не заинтересован в том, чтобы спать с ребёнком. -Тогда я не сяду, если вы меня повезёте в участок, я отхвачу, проституция незаконна, дяденька. -Я знаю, я не повезу тебя в участок, просто сядь уже в машину. — Ода выдыхает. Он и так устал сегодня, еще и школьника уговаривать сесть в машину. — Отмазка в стиле «мама меня учила не садиться в машину к незнакомцам», не сработает, так что давай. -Тц. Имейте в виду, я из-за вас буду вынужден завтра простоять дольше ради дополнительной выручки. — С этими словами, Дазай выкинул сигарету в мусорный бак и сел в машину к мужчине. Долгожданное тепло окутало ноги мальчишки, от чего стали видны мурашки. -На что тебе нужны эти деньги? — заметив, как Дазаю стало тепло, Ода увеличил температуру печки. Ему стало жалко ребенка. -Какая разница, дядя? Вы посадили меня к себе в машину только чтобы это спросить? Или еще почитаете лекцию о ЗППП или о том, какой я ребенок беспризорник? -Нет. Отвезу тебя домой. — Мужчина уже потянулся к рычагу для переключения скоростей, но его остановил Дазай, который собрался открыть дверь машины. -Не хочу я домой! Не поеду! Лучше я отморожу себе конечности, за то спокойно заработаю! Но ему не дали открыть дверь, ведь Ода запер её кнопкой на пульте от машины. Мужчина тяжело вздыхает и смотрит на юношу. Он хочет помочь этому Дазаю, ничего больше, просто не давала ему совесть оставить мальчика поздно ночью на трассе. -Хорошо, я отвезу тебя к себе. Так лучше? Даже дам тебе эти пару сотен йен которых тебе не хватает. -Шестьсот йен. — Лишь ответил Дазай. Видимо он и правда не особо любит то, чем занимается. Хотя, кому может понравиться продавать своё тело, не пойми кому за гроши? Сакуноске достаёт свой бумажник, набирая купюры, и отдаёт их парню. Наконец, можно и домой, а там он и поговорит нормально с этим Дазем, может, сможет понять причины такого выбора и поможет.

***

По приезду в квартиру, Ода снял свои туфли и прошёл в глубь квартиры, но остановился, заметив, что гость встал словно статуя. -Ну чего замер? Разувайся и заходи, я один живу, никто тебя тут не тронет. — С выдохом заверил Сакуноске. Он понимал, почему парень растерялся. Привезли неизвестно куда, неизвестно кто, мало ли что случится. -Да, хорошо… — Кивает Дазай, снимая свои кеды. Наконец, он проходит в квартиру вслед за старшим. -Чай будешь? Или может, поешь? — Снова спрашивает мужчина, уже направляясь на кухню. Дазай пошёл следом, лишь скромно кивнув. От такой картины мальчика становилось жаль, в каких же условиях он живёт даже боясь согласиться на предложенную еду. -Я не буду тебя трогать или брать с тебя что-то, я же сам и еду предложил и привёз сюда, расслабься. — Ода улыбается, заходя на кухню и принимаясь накладывать суп для юноши. — Ты присаживайся. -Спасибо, дядя… — Дазай садится за стол, осматриваясь, видно, что ему было как-то не по себе. Дело было не в Оде или в квартире, просто сам Дазай чувствовал себя неловко. -Можно Ода. — Сакуноске наконец представился, а то уже даже как-то смущает. Ему ж всего двадцать девять, а тут «дядя» да «дядя». -Хорошо, Ода, спасибо… -Да не за что. — Мужчина ставит тарелку разогретого супа перед своим гостем, подаёт ему хлеб, а сам садится напротив. — Ешь, приятного аппетита. Юноша кивает, говоря тихое смущённое «спасибо», и принимается за еду. -Дазай, прости что спрашиваю, но как ты пришёл к проституции? Зачем тебе деньги? — Оде этот вопрос не давал покоя. Не каждый пятнадцатилетний школьник решит спать, с не пойми кем, за мелочные деньги. Здесь явно должна быть причина, и у Сакуноске была пара вариантов, но хотелось знать точно. -Вы не поверите, если я скажу, что мне просто это нравится, да? -Не похоже, что у тебя сатириазис*, ты самый обычный ребёнок. -Я хочу выплатить долг родителей и съехать от них, по этому решил побыстрее заработать денег. -Вот как… — Ода в это мгновение словно полностью пересмотрел Дазая в своей голове. Если еще час назад он казался грубым, невоспитанным школьником, то теперь самый обычный ребёнок, раб системы и раб своих родителей. Душераздирающе. — Так ты из неблагополучной семьи? -Вроде того… -Разве в школе об этом не знают? Опека не пыталась тебя забрать? -Да разве есть кому-то дело то жалкого отпрыска? Всем все равно, даже если бы меня насиловали там или если бы я пил с ними, никому нет дела. — Осаму доедает суп и смотрит на старшего, с большой благодарностью. — Спасибо большое, Ода-сан. -Да не за что… Слушай, может ты останешься? Не думаю, что у тебя есть желание ехать домой, а на трассе я тебя снова не оставлю. — Сакуноске убирает посуду и смотрит на юношу. Что-то у него питало желание помочь, может это просто любовь Оды к детям. Когда-то он приглядывал за сиротами в приюте, а сейчас владеет несколькими. Помочь этому мальчику просто долг перед самим собой. -Нет, я вам буду мешать, Ода-сан. У вас наверняка есть дела, а тут какой-то школьник немощный. -Я не вижу перед собой «немощного школьника». Я вижу ребёнка, которому искренне хочу помочь. Оставайся, не потеснишь, я и в школу тебя завтра могу отвезти. Юноша выдыхает, смотря на Сакуноске. Он хочет остаться, но правда боится, что будет только мешать. Вообще, было в новинку, что о Дазае кто-то так заботится, Ода был первым, кто заметил проблему. — Ладно, я останусь. Спасибо Вам еще раз, Ода-сан. -Не за что, давай я тебе дам полотенце и сходишь в душ, а я пока тебе постелю и дам одежду, ладно? Мальчик лишь кивает, чуть опуская голову. Ему было немного стыдно вот так вешаться на шею мужчины, по этому, к горлу подступил ком, а к глазам слёзы. Обычно, Дазая могли отругать за то, что он съел что-то на плите или за то, что он тратит воду, пока моется. А тут сами накормили и предложили, так было приятно, что хоть кто-то увидел в Осаму ребёнка за его пятнадцать лет жизни. -Ну ты чего сразу в слезы? — Ода подходит к юноше и усаживается перед ним на корточки, смотря в глаза. — Не плачь, Дазай, все нормально. — Сейчас мужчина понял, он обязан помочь этому ребенку. Нет. Он поможет ему, он вытащит его из этого. Как можно ни в чем не повинного мальчика довести до такого состояния? — Вытирай слезы, пойдём, примешь теплый душ. Дазай лишь шмыгает аккуратным носом, и вытирает капли слез. Он кивает, наконец, вставая со стула, и идёт за Одой. Ему было просто очень приятно, поэтому он не сдержал эмоций. А вот Сакуноске, пока его гость был в душе, задумался, как же он может помочь и, оценив свои силы, принял решение.