Бесконечное лето, краски и мармелад

На старом и пыльном чердаке едва проникал солнечный свет. Сквозь деревянные щели скрипучего дерева легкий ветерок создавал шелест бумажных листов на полу. Всюду разбросаны карандаши, акварель, кисти и промокашки. Пыльные книги, виниловые пластинки, коллекционные наклейки и кассеты. Где-то в углу стоит старенький велосипед. Теплый вязанный свитер на худом мраморном теле с поцелуями солнца. Пальцы обветренных рук прошлись по смоляным волосам, чья голова лежала на коленях солнечного мальчика со следами зелёной травы на коленях джинс. - Ликс, скажи что-нибудь, - раздался тихий голос. Пальцы рук не прекращали играться с мягкими волосами. Ликс перебирал их в свете солнечных зайчиков, сидя на полу. - что? - что-нибудь. Перевёрнутая баночка акриловых красок, мольберт в углу и запах земляники. Носки в полоску. Размеренное дыхание человека на своих коленях. Деревянные щепки, впивающиеся в спину. - я хочу бесконечное лето и нескончаемый запас красок. - красок? – спросил Джинни. - чтобы рисовать всю жизнь. - но краски можно купить, если они закончатся. - тогда это будут уже не те краски. Они будут новые, без воспоминаний и прожитых моментов. Без сохранившихся потёртостей на баночке, без царапин, без запаха пролитого василькового чая. - как майские цветы. Все те же, но другие. Цветы, которые завяли. Потом распустились на том же месте, в своей новой красе. Но уже не те. - Джинни, я хочу мармелад, – теперь пальцы обветренных рук вырисовывали узоры на щеке. - какой мармелад? – прошептал юноша с полузакрытыми глазами. - в форме стрекозы. Те, что покрыты бисером. Голова с черными, как вороново крыло волосами повернулась к веснушчатому лицу. Трещинки на губах, когда появляется улыбка. Маленький шрам на лбу. Белые, взлохмаченные волосы. Воплощение ангела. - бисером сахара? Солнце улыбнулось и засветило чуть ярче, вглядываясь в черные, как ночное небо глаза. - точно. Бисером сахара. - когда ты нарисуешь мне счастье, я куплю тебе желанный мармелад. Запах брусники, можжевельника, молочного улуна. Пчелиный мёд и варенье. Рука, покрытая мелкими царапинами, потянулась за альбомным листом бумаги. Взяла черный грифель карандаша и стала плавно вырисовывать непонятные линии. Теперь угольные волосы рассыпались по плечу светлого вязаного свитера. Бездонные глаза наблюдали за движениями бледной руки. - что ты рисуешь?  – спросил Джинни, поправляя рукава своей коричневой кофты. - счастье. Белый мотылёк уселся на одинокое растение. Азалия. Нежные, ярко розовые лепестки в форме пятиконечной звезды смешались в кучу с такими же цветками, и зелёные листья едва проглядывались через эту кричащую гамму цветов. Хрупкий, но стойкий. Символ "трех китов" и очарования. Мотылек, казалось, мог разорвать своими крыльями эту нежность. Вернув свой взгляд на лист бумаги, Джинни заметил там себя. Такие же черные волосы. Спокойная улыбка. Блестящие глаза и аккуратная родинка под ним. Маленький шрам на подбородке. Заострённые скулы. - я нарисовал свое счастье. – Шёпот потревожил белого мотылька, заставив его улететь через открытое окно в гущу леса. - я – твое счастье? - моё, – улыбнулся Ликс, – и я все еще хочу мармелад.