Протяни мне свою руку

      «Беги. Беги. Беги, Абрам!»       Голос матери, казалось, звучал одновременно со всех сторон. Как бы не пытался Нил найти ее, у него ничего не получалось. Его окружала лишь пустота. Черная и тягучая. Она окутывала тело парня полностью, заставляя его поежиться от холода. Одежда мерзко липла к телу: худым рукам и выпирающим ребрам, словно вторая кожа, от которой хотелось избавиться.       «Натаниель!»       Рык отца на секунду оглушил Нила. Страх сковал тело парня, но он, собрав остатки самообладания, повернулся на голос. Мрак испарился, но на его месте появилось то, что Нил хотел бы навсегда вычеркнуть из своей памяти. Его комната. Она выглядела именно так, как ее и оставил Нил, когда в спешке бежал с матерью. Но в этот раз его путь преграждал Натан. Его свирепый взгляд блуждал по лицу своего сына, а губы растягивались в злобной, пугающей ухмылке, которую парень очень хорошо знал. Именно так его отец смотрел на него, когда тот приставил свой топор к шее Нила. Именно с этим взглядом проливалась кровь.       Нил отступил, когда «Мясник» резко шагнул вперед. Сердце в панике стучало по барабанным перепонкам, а разум призывал бежать. Ему страшно. Джостен судорожно дышал, легкие горели от недостатка кислорода, пока Натан медленно ступал по комнате, сильнее сжимая в своих руках тесак. Парень вжимался в стену, будто она могла укрыть его от наводящих ужас голубых глаз.       «Ты так стараешься убежать, но до сих пор не понял, что я буду с тобой вечно.»       Его отец повернул голову в сторону, безмолвно приказывая сыну повиноваться. Когда его взгляд воткнулся в собственное отражение, тело в ужасе содрогнулось. Казалось, что, взглянув в зеркало, Нил потерял свое приобретенное «я». Теперь же он видел только Натана и Натаниеля. К горлу подкатила тошнота, а когда-то подавленное желание разодрать собственное лицо снова вспыхнуло ярким пламенем в душе. Нил ненавидел огонь.       «Мясник» резко схватил Нил за лодыжку, поднеся к ней оружие. Дыхание парня стало рваным, хриплым от отчаяния и страха. Он закрыл глаза так сильно, что полетели искры, словно это помогло бы ему избежать тесака отца. По спине пробежали мурашки, когда холодное лезвие коснулось ноги.       «Я всегда исполняю свои обещания.»       Натан хищно ухмыльнулся и сделал взмах, разрезая сухожилия на правой ноге. Адская боль. Надорвано-истошный крик вылетел изо рта Нила. Волна боли прошлась по всему телу, застилая разум белой пеленой. Парень судорожно открывал рот, хватаясь за воздух, как за спасательный круг. Из глаз предательски текли слезы, которые он никогда не смел показывать перед отцом. Мать всегда говорила, что не следует давать повод врагу почувствовать твою слабость. Нил опять не справился, снова ослушался ее.       «Натаниель.»       Низкий рык у уха заставил его вздрогнуть.       «Нил!»       Глаза распахнулись. Капли пота стекали со лба Нила на подушку. Сердце стучало быстро, его удары так отдавали в виски, что парень не сразу заметил, что держит чью-то руку. Его голова резко развернулась, и Нил наткнулся на тяжелый взгляд карих глаз, освещенных лунным светом. Эндрю смотрел на него равнодушно, но плечи его были напряжены. Он был готов к бою. К бою против кошмаров Нила, которые все чаще и чаще стали беспокоить парня. Его дрожащая рука все еще держала Эндрю за запястье, но он резко отдернул ее и схватился за покрывало, когда парень перевел взгляд своих карих глаз на нее. — Прости. — прошептал Нил, опуская взгляд на зажатое в руках одеяло. — Какого хрена, Нил? — Эндрю идиот. Он и так все понял, но вопрос вырвался из его уст, прежде чем он смог обдумать свои слова. Меньше всего Нилу сейчас хотелось заново копаться в причинах своей бессонницы. — Я…я…мне… — парень лишь хрипло дышал, пытаясь собрать разум воедино и построить хоть что-то напоминающее членораздельную речь. Его мысли снова и снова возвращались к своей серой комнате, зеркалу и налитым кровью голубым глазам.       Так страшно возвращаться.       Кровать под Эндрю заскрипела, а его рука легла на шею парня, чуть ниже затылка, и медленно надавила. — Дыши, Нил. — твердо сказал он.       По спине пробежала волна мурашек, когда горячая ладонь коснулась охлажденного потом тела Нила. На миг он напрягся, но под мерные движения пальцев плечи начали опускаться в истоме. Лихорадочные мысли сменились приятной дымкой, постепенно заполнявшей разум. Нил выдохнул. Ощущение надвигающегося ужаса отступило, оставив после себя лишь изнеможенность. Его усталый взгляд блуждал по лицу Эндрю. Просто. Без задней мысли. Он был его небольшим лучиком света, может и не таким теплым и мягким, но достаточно уверенным и понимающим, чтобы можно было спрятаться от внешнего мира. Он был его щитом. — Пялишься. — пробормотал Эндрю. — Люблю тебя.       Парень резко отстранился, оставив после себя чувство пустоты. Карие глаза впились в лицо Нила, обжигая, но он быстро стал безучастным. Губы сжались в тонкую линию. Ушел в себя. Эндрю боролся сам с собой, обдумывая, взвешивая то, что он явно собирался сказать. В хороводе мыслей руки сами потянулись за пачкой сигарет, которую он прятал в своем ящике. Эндрю закурил прямо в кровати, не заботясь о летевшем пепле. — Забудь. Я сказал глупость. — Нил не ожидал, что всего два слова выбьют его из колеи. Он хотел немного сгладить углы.       Эндрю повернулся и задержал свой взгляд на его лице. Чертов Нил. Его бронзовая кожа отлично сочеталась с каштановыми волосами, пухлые губы забирали все внимание. Шрамы не так сильно привлекали, как его глубокие голубые глаза. Эндрю ненавидел их. Ненавидел Нила. Ненавидел себя за то, что он обрел слабость. За то, что Нил стал смыслом его никчемной жизни. — Я сдаюсь. — Эндрю шумно выдохнул, затушив начатую сигарету, и приблизился к парню. — Да или нет?       Сердце Нила пропустило удар, но не от горячего дыхания Эндрю, губы которого находились всего в пару сантиметрах от его самих. В его голове раз за разом крутилась фраза — «я сдаюсь». Нил не понимал до конца, что бы это значило, но в душе заметно потеплело. — Да.       Сухие от продолжительного сна губы Эндрю коснулись искусанных от нетерпения пунцовых губ. Сначала он двигался неспешно, анализируя не сколько Нила, сколько свои собственные чувства. Внутри он горел. Это не была животная страсть, скорее мягкое тепло от камина. И с каждым поцелуем оно усиливалось. Медленные касания превратились в напористые, но не менее нежные. Эндрю переходил от губ к шее, оставляя легкие поцелуи. Руки почти невесомо скользили от запястья, по всему предплечью. Не больше. Никаких засосов и языков. То, что люди считают недостаточным, для них сейчас все.       Эндрю отстранился. Его глаза блуждали по расслабленному, заметно красному лицу. Губы Нила приоткрыты в надежде на продолжение, но Эндрю лишь ласково касается сначала уголка губ, а затем целует в висок, намекая на конец. — Спокойной ночи. — Эндрю лег на подушку, прикрывая глаза.       Нил устроился рядом так, что их носы почти касались друг друга. От жара, исходящего от Эндрю, глаза начали слипаться. Прежде чем Нил окончательно заснул, он спросил: — С каких пор ты такой сентиментальный? — Эндрю приоткрыл глаза и пристально посмотрел на Нила. — С тех самых, когда окончательно полюбил такого идиота как ты.       Он отвернулся, так и не увидев глупую улыбку Нила.