Trench

И жаль не удержать на мгновение Оставшуюся ночь перед финальным падением. Ведь завтра перевернёт всё, завтра пара человек не вернётся Домой, ведь там стопудово тесные гнёзда Для тех, кто свято верит в место под солнцем, Для тех, кто не мог наглядеться на звёзды, Тех, кто к перевалу бездны пойдёт сам. Без двух часов, и скоро действо начнётся.

Над головой небосклона огни, будто неоновые слоганы. Через окно наподобие панно видны светодиодами укомплектованные миры. Рассветёт, полыхнёт колесо в небесах,

Oxxxymiron «Накануне»

They know that it's almost... They know that it's almost over They know that it's almost... They know that it's almost over

Twenty One Pilots "Leave the City"

Найджел сорвался с места и подбежал к одной из колонн. Его сестрёнка маршировала вместе со всеми. Каким-то чудом парень умудрился не совершить ошибку Тайлера. Он не застопорил движение жителей, а вытащил саму Люси из потока. Она встала перед ним, как марионетка, опустив голову на грудь. Остальные горожане спокойно продолжили свое движение. Его милая, светлая Люси. Как горели раньше эти бирюзовые глаза из-под белых как снег ресниц и бровей. Как звонко переливался её смех, проносясь по бескрайним полям фермы, куда они детьми приезжали к бабушке с дедушкой на каникулы. Она ничуть не изменилась с тех пор. Его маленькая сестрёнка. Только теперь свет в её глазах угас, в них больше не читалось задорное упрямство. Она покорно стояла перед ним тоненьким изваянием. — Люси, ты меня слышишь? — Найджел легонько потряс её за плечи. Она подняла на него пустой взгляд. Слеза покатилась по щеке парня. Джаспер положил ему руку на плечо. Он гладил свою сестрёнку по голове, нашептывал ей воспоминания из прошлого. Когда он положил её ладонь себе на мокрую щеку, тень осознания мелькнула во взгляде девочки. Люси сжала его руку. — Найджел? — тоненький голосок едва долетел до ушей. Она слегка улыбнулась ему. — Люси! — воскликнул парень. Он обнял сестру и приподнял её, закружив в танце. Бандито радостно хлопали. Когда все немного успокоились, Люси спросила: — Милый брат, где это мы? Что это за место? — её легкое платьице развевалось на ветру, и Найджел накинул на неё куртку с желтыми полосками. — Это всё просто страшный сон, в котором мы все заперты. Ключ от него хранит темноликий демон. Грядет последняя битва. Она и определит, кто сильнее. — Я пойду с вами, — прошептала девочка. Найджел серьёзно посмотрел сестре в глаза. — Я только что обрел тебя после такой долгой разлуки! Я не дам тебе умереть. — Я так долго была заперта в своем же теле, которым не могла даже управлять. Я столько ни с кем не разговаривала, безвольной куклой слоняясь по городу. Столько времени потрачено впустую. Братик, позволь мне быть полезной! Позволь мне отплатить за твою любовь и заботу. — Ты сама и есть для меня лучшая награда! — Найджел гладил её белые волосы и не мог наглядеться. Ему казалось, что они не виделись целую вечность. — Ну все, родные души, пошли готовиться к первому удару. Работа сама себя не сделает, — командовал Оливер. Бандито принялись за дело.

***

Вдали все отчетливей слышался барабанный бой. Сначала Тайлер испугался, что он сошел с ума. Помогите, я слишком много думаю. Но потом он заметил, что Темнолицего тоже что-то тревожит. От мощного бита стены залы сотрясались, грозясь осыпаться лавиной штукатурки на голову. Темнолицый нервничал. Он был одним целым с этим городом, и каждый толчок земли отдавался в его голове. Барабанная дробь заглушала его мысли, не давая возможности адекватно продумать план атаки Бандито. Он колко огрызался на все едкие замечания Тайлера. — Ну что, теперь ты понимаешь, каково это, жить с непрошенным гостем в голове? — Не переживай, эти гости скоро пулей вылетят отсюда. Как миленькие, — Тёмный злорадно улыбнулся. — Я же знаю, что этот бой причиняет тебе ровно столько же неприятностей. Почему бы тебе не прекратить наши страдания, развернув своих людей обратно в лагерь? Лучше будет всем. — Ты же понимаешь, что они за мной пришли? Мне невыгодно их разворачивать. — А ты же понимаешь, что, если начнется битва, они не выйдут отсюда живыми? — О, поверь, ты переоцениваешь себя и недооцениваешь их. У нас есть шанс. — И ты, что, даже готов умереть за них? — Нет, умереть — это слишком легко. Получив пулю за каждого. Что-то я не вижу всех этих пуль. Нет. Я буду жить ради них. Вот, что по-настоящему сложно. Я буду бороться ради них. Я буду жить ради них. Эти слова было очень сложно произносить. Может потому, что отчасти это было неправдой. В том, в их мире он иногда неделями не мог выйти из комнаты, не мог поднять себя с кровати, когда тяжесть всего мира давила на него. Он не мог словом перекинуться с родным ему человеком, какое тут жить ради кого-то. А когда его захлестывало вдохновение, и он без перебоя писал, придумывал сюжеты, подбирал слова, от него самого ничего не оставалось. Но это все слишком сложно, он опять падал в бездну мыслей. За кого бы ты жил, за кого бы ты умер? Смог бы когда-нибудь убить? Темнолицый постепенно терял терпение. Тишину его города разрывало на части безумие этих людишек. Как они смеют нарушать покой его жителей и его самого! Он решил разобраться лично. — Ты! — крикнул он седьмому епископу. Тот подошел, окропляя раскаленными каплями все вокруг. — Останешься на страже. Никуда не отходи от его клетки! Я сам разберусь с этими букашками. Ветомо подковылял ближе к камере Тайлера и уставился на него. С нескольких метров до парня долетел жар пустыни и обдал лицо. Тайлер с отвращением отшатнулся. За те пару дней, что он провел взаперти, он так и не успел привыкнуть к разнообразной внешности епископов, которые периодически шныряли туда-сюда. Они так и норовили подойти поближе к клетке и запустить свои пальцы, в надежде добраться до вкусной, живой души. Она светилась ярче всех остальных, маня к себе, почти гипнотизируя. Такая сильная и такая чистая. Но Тёмный оградил решётку еще одним надежным заклинанием. Всякий раз рикошет отбрасывал одного из «Девяти», роняя на спину, заставляя скулить от боли. — Стой, сука! — Тайлер подбежал к прутьям, наплевав на удушающий жар от епископа, желая остановить свою тёмную половину. Но Нико уже стервятником летел по направлению к его друзьям.

***

В центре города обстановка с дровами была еще плачевнее, чем в лагере. Бандито откровенно устали поддерживать жалкую жизнь в том, что удалось насобирать Гарри. Пламя единственного костра было таким слабым, что беспокоило даже Оливера. Он ежился ближе к соратникам и озирался по сторонам. Потому что они все знали — когда догорит последнее полено — наступит конец. Когда кружок слабого света, окольцовывающий сгруппировавшихся Бандито, заключающий их в свои теплые объятия, освещающий жёлтым, уютным светом, угаснет, тени начнут подбираться все ближе. Они продолжали верить, но был лишь вопрос времени, когда они точно узнают — никто не вернётся из-за стены, с того мира вместе с помощью. Им не на кого рассчитывать, кроме самих себя. С каждым часом взгляд Джаспера, которым он сверлил рацию с настроенной на Тома и Коула частотой, все больше тускнел. Она молчала и эта тишина разрывала парня на части безответным шипением. Он все обнадеживал своих друзей: «Вот-вот, сейчас они ответят, сейчас скажут, что выбрались отсюда, что приведут помощь!» А у самого голова все ниже опускалась на грудь под тяжестью плохого предчувствия. А вдруг они затерялись где-то там же, где и сигнал о помощи, посланный Клэнси? Мало ли где находится эта Дема. Что если их друзья за миллион миров от дома? Они покинули этот космический корабль и сейчас дрифтуют где-то в космосе без возможности зацепиться хотя-бы за что-то. Хватит ли им кислорода или их головы лопнут от собственного давления в черепе? — Давай отойдем, — внезапный голос вырвал Джаспера из атмосферы мыслей. Найджел, на самом деле, уже долго стоял над ним и наблюдал за тем, как лидер, пытаясь спасти других от назойливых депрессивных мыслей, сам себя вгонял в их пучину. Джаспер нехотя поднялся с нагретого места и последовал за парнем на границу теплого света костра, к их палатке. Они забрались внутрь, но Найджел оставил верхнюю часть открытой. Он указал пальцем в небо. — Кто-нибудь хоть раз догадался взглянуть вверх в этом мире? — Джаспер равнодушно проследил за его рукой, подняв взгляд, и обомлел. Миллиард звёзд раскинулся на чёрном небе. Как будто кто-то плеснул краски, и брызги разлетелись в разные стороны. Калейдоскоп созвездий завораживал взгляд. Многие Джаспер ни разу не видел. На земном небе таких было не найти. Маленькие точечки горели огнём и не отпускали, притягивая взгляд. — Правда красиво? — Красиво, — поддакнул Джаспер, впервые за несколько часов думая о чем-то другом, кроме пропавших соратников. — В нашем мире звезды так не светят. — А ты что, помнишь? Когда в последний раз ты представлял перед собой лицо матери? Чёткий ли образ возник перед глазами? — Какое это имеет значение. Все равно скоро мы окажемся дома. Скоро все закончится, я знаю это. Мы все знаем. — Ты сам говорил, что выберутся отсюда не все. Грядет битва. — Эй, — Найджел обхватил лицо Джаспера руками. — Мы будем бороться за свободу и за жизнь наших братьев до последнего, слышишь? Глаза нашли в полутьме палатки такие манящие напротив. Такие нужные в эту решающую ночь перед битвой. Губы нашли те, что всегда знали, что сказать. Такие нужные, ведь без них он бы не справился с временным постом лидера. Они помогали словом, таким нужным, чтобы не потерять рассудок от свалившейся ответственности. Руки нашли родные, и такие нужные, чтобы убедиться в том, что он не один. Они поддерживали его морально и физически, и он отдавал себя всего без остатка. Они слились в одно целое, в поцелуе, таком горячем и влажном, в прикосновении рук к комбинезонам, а затем к голой плоти. Пальцы изучали каждый изгиб, каждую косточку, скользили вниз по ложбинке между мышц живота и дальше туда, где горело, пульсировало и наливалось в предвкушении. Каждый вырывающийся наружу стон, тонул либо в поцелуе, либо в шее любимого, в надежде не быть услышанным остальными Бандито. Каждый вздох грозился стать последним, потому что от наслаждения перехватывало дыхание. Каждый толчок заставлял спину изгибаться до хруста позвоночника, а руки — сжимать матрас до белых костяшек, а чужие, такие нужные — до белых отметин на запястьях. И когда все закончилось, они обессиленные, но такие счастливые, завалились на узкий матрас, ютясь друг у друга в объятьях, и уснули. А яркие звезды освещали их разгоряченные тела. Такие нужные друг другу в этом моменте. На утро все Бандито уже стояли по стойке смирно и ждали указаний от Джаспера. Окрыленный вчерашней ночью и каждой клеточкой тела ощущающий поддержку, он уверенно рассказывал свой план. Вскоре Джош уже наигрывал на импровизированных барабанах очень старый бит, который Тайлер использовал как тренировочный, когда у него не было вдохновения. Он все порывался удалить его, но парни уже слишком приросли к этому биту. Он давал нужное количество уверенности, адреналина и сподвигал на новые героические свершения. С каким ещё битом вызывать епископов на бой, чтобы отвлечь от Тайлера, подписывая себе смертный приговор?

***

— Эй, Дормамму! Я пришел договориться! Ветомо дернул головой в направлении клетки Тайлера, и огненные капли с его капюшона упали в опасной близости от ног парня. — Договориться? Сделка? — лихоимец в довольном предвкушении расширял свои ноздри. Они были покрыты сухой отслаивающейся кожей и готовы были вот-вот распасться на маленькие песчинки, обнажая хрящ. Побывав у Темного в голове, Тайлер прекрасно запомнил, какие грехи были присущи какому из демонов. Он знал, что этот Ветомо пойдет на все ради сделки. — Слушай сюда, огненный красавчик — ты мне, я тебе. Моё предложение такое — ты выпустишь меня из клетки, а я за это расскажу Нико, какой ты весь распрекрасный! Епископ фыркнул. Условия были недостаточно привлекательны для него. — Это ты сейчас в клетке, мальчишка, не я. И я должен ставить тебе условия! Сдашь мне три души из твоих Бандито, и я подумаю над тем, чтобы выпустить тебя. Голос у епископа был сиплый и глухой, как будто вместо голосовых связок у него в горле между собой терлись песчинки. Время и терпение у Тайлера заканчивались, поэтому он решил действовать более радикально. — А как ты проверишь? Вдруг я обману тебя? — Ты всего лишь жалкая душа в этом мире, ты не сможешь навредить мне. Я все узнаю! — И что ты мне сделаешь? — Я обрушу на тебя свой гнев! — на ладони у епископа появился огненный шар. — Вот это фокусы! — Тайлер картинно поднес руки к щекам. Но его лицо мгновенно приняло грозный вид. — Хочешь знать, что я о вас тут всех думаю? Ссыкло, жалкая кучка грешников. Возомнили себя главными, а сами сидите в своей башне, спрятались под крылом у главного демона… — Он нам не главный! Ты… — прервал Тайлера Ветомо. Глаза его горели огненным пламенем. — Разве? — Тайлер играл на раздутом эго епископа так же мастерски, как на своём любимом укулеле. — А мне он сказал, что вы всего лишь марионетки в его руках. Что вы делаете все, что он скажет. — Это не так! — огненный шар с ладони полетел прямо в сторону клетки. Он попал в замок, и тот со звоном и треском развалился и упал на землю. Несколько раскаленных капель обожгли Тайлеру руки, но он, кажется, не заметил. Епископ уже занес другую ладонь для следующего удара, который полетит точно в цель, но Тайлер примирительно поднял руки. — Стой! Убьешь меня, и папочка очень сильно разозлится! Ты весь такой гордый, мы поняли, но ты все же знаешь вкус его плети, так? Было заметно, как при упоминании плети епископа передернуло. Руку он не опустил, но Тайлеру больше не угрожал. Лишь грозно сопел и плевался от боли, огнём прожигающей его кожу. Как был с поднятыми руками, Тайлер начал медленно продвигаться на выход из клетки. Пользуясь своей неприкосновенностью, он обошёл епископа на безопасном расстоянии и углубился в пещеры, в поисках выхода. Как только он выбрался из собора, то припустил что есть мочи в ту сторону, откуда доносилась музыка, на помощь друзьям. Наконец, Тайлер увидел Темнолицего. Он черной птицей летел в сторону ощетинившихся арбалетами Бандито. Тайлер все еще был далеко от них, между ними стоял епископ, но он все же успел переглянуться с Джошем и коротко кивнуть: «Спасибо за помощь, я в порядке, я рядом и готов помочь вам». Нико уже заносил свое смертоносное крыло, чтобы нанести удар, но Тайлер громко свистнул и хлопнул в ладоши. — Эй, пуленепробиваемый и чёрный как похороны! Стервятник вздрогнул и камнем полетел вниз. Он ударился о землю и снова стал собой — красноглазой копией Тайлера. Лишь несколько перьев парили вокруг него и оседали рядом на площади. — Не смей называть меня так или я убью их всех! — Тёмный продолжал наступать на повстанцев. Первые стрелы полетели в его сторону, но он с лёгкостью отмахнулся от них. — Стой! Я согласен! — крикнул ему вслед Тайлер. Епископ обернулся удивленный. — На что? — Я пущу тебя к себе в голову, только не трогай их. Тёмный рассмеялся своим хриплым смехом. — Почему я должен верить тебе? Ты столько раз предавал меня, что изменится на этот раз? — На этот раз я хочу объединиться! — Жалкий Бандито! Я не верю ни одному твоему слову. За это ты пойдешь ко дну вместе со своими дружками! Гром грянул над Демой, и в тот час по обе стороны от Темного появились остальные епископы. Клубы пыли вздымались от их красных плащей, а в руках были неоновые лампы — стеклянные трубки со сколотыми краями — дотронься пальцем — потечет кровь. — Уничтожьте их! — приказал Темнолицый, и епископы медленно пошли в атаку. Бандито тоже был дан сигнал, потому что с их стороны был слышен дружный клич, призывающий к битве.

***

— Простые стрелы их не берут! — в отчаянии кричала Дэбби. Она посылала заряд за зарядом, но острые наконечники лишь царапали плащи епископов. Восемь демонов не спешили нападать. Может, они чувствовали свою непобедимость. Они отражали атаки. Лишь изредка в Бандито летели неоновые вспышки. — Заряжай огненные! — кричал Джаспер, уворачиваясь от снарядов. В воздух взмыли теперь уже непростые стрелы. Намасленные наконечники полыхали огнем. Желтый свет и жар ослепили епископов. Они на мгновение опешили. Некоторые отпрянули назад. Первые два демона, Андре и Лисден, один немой, другой слепой, не горели желанием идти в бой, но воспоминания о плети гнали их вперед. И лишь когда горящий металл пущенной Найджелом стрелы вонзился в зазевавшегося пятого епископа, остальные начали действовать. Острый осколок неоновой лампы полетел в Сэмми. Он машинально закрылся двумя руками, выставив их перед собой как щит. Стекло разрезало ткань комбинезона и задело кожу. Парень охнул от боли и прижал руки к себе. — Ножи! Отражайте осколки ножами! — крикнула Дженна. Оливер уже бежал в наступление, вытянув острие перед собой. Он оказался первым в линии и защищал остальных Бандито. Но он не успел. Один из осколков стеклянной трубки задел Кристи.

***

— Останови это, прошу! — Тайлер пытался перекричать шум толпы. Он все ещё стоял напротив Бандито, от них его отделяли Нико и «Девять». Только взор Темного был направлен на Тайлера. Он защитил их от стрел Бандито невидимым барьером и подскочил к парню. Он поднял его за ворот куртки, тряхнул и отпустил руки. Тайлер снова рухнул на колени. Но в его глазах больше не было вызова. Если все должно закончиться сегодня, пусть так и будет. Тайлер поднял глаза на того, кто был частью его и грустно улыбнулся. — Ты помнишь, как впервые появился во мне? — Темнолицый прищурил глаза. Он внимательно слушал. — Помнишь, как впервые смог видеть, чувствовать, дышать? Разговаривать? — Я мог чувствовать лишь гнев и одиночество. — А я смог впервые вздохнуть полной грудью. Ты спас меня, забрав на себя все плохое. Ты был моим спасительным кругом, единственным, кто меня понимал. Частью меня. Темнолицый тряхнул головой. Он пытался о чем-то не думать, но оно подкрадывалось сомнением из угла сознания. — Не пытайся заверить меня, что никогда не радовался. Ты помнишь, что любил делать? Тёмный не удержался. Улыбка промелькнула на его губах. — Дёргал твою руку, когда ты пытался записывать стихи для песен. — Хоть меня это страшно бесило, мне было приятно, что ты читал их, — Тайлер тоже улыбнулся. — Ты же знаешь, что я думаю о твоих песнях. — Ты притворяешься! — Думай что хочешь. Тайлер саркастически хмыкнул. — Я помню, как ты все время был рядом в трудное время. Помню, как в мои самые тёмные дни, ты не уходил, а терпел эту боль вместе со мной. Что же случилось? — В тебе было слишком много черноты, и я забрал ее всю себе. Видимо я не так силен, как ты. Ты мог с ней бороться. Но меня она поработила, изменила. Когда ты изгнал меня, я больше не имел доступ ко всему хорошему, что было в тебе. Ко всему чистому. Я пытался подчинить себе другие души, но ни одна не подходила мне так, как ты. Я разрушаюсь, Тайлер, — Тёмный, наконец, тяжело опустился на колени рядом с парнем. Как только он коснулся земли, грянул гром, центр города тряхнуло, мелкие камешки подлетели вверх и упали, провалившись в мелкие трещинки. Он слабел, как слабел и весь город и остальные епископы. — Оглянись вокруг. Все эти трещины на домах, эти души, что лежат под неоновыми надгробиями. Я больше не могу терпеть тяжесть этого мира. Тайлер посмотрел на потрескавшуюся штукатурку, на мигающие неоновые фонари. Через щели в асфальте пробивалась жухлая трава. Природа тоже не могла себя возобновлять. Это началось уже давно. Земля не давала урожай. На месте срубленных деревьев больше не вырастали новые. Этот город был обречён.

***

Девушка схватилась за живот и медленно осела на колени. К ней тотчас подскочил Сэмми. Крупный осколок вошёл глубоко в плоть, красное пятно быстро растекалось по комбинезону. Марк и Джош тут же выбежали вперёд прикрывать раненых. — Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не умирай! — Все хорошо, это ничего. Скоро все будет хорошо, — успокаивала его Кристи. Она закашлялась кровью. — Как же так? За что это все? Почему это все происходит с хорошими людьми? Он подхватил ее и положил себе на колени. Парень тихонько подвывал и гладил подругу по светлым волосам пока её глаза не закрылись, а хрипы не перестали вырываться из груди. Слезы текли из глаз Иды, пока она осторожно поднимала Сэмми, что-то приговаривая ему. Он смотрел на нее пустыми глазами, а она перевязывала ему кровоточащие руки. Лиаму лишь оставалось констатировать неизбежное. Он аккуратно закрыл храброй воительнице глаза и накрыл чистой простыней. Напуганные до смерти Бандито вдруг осознали, где они. На войне. Здесь нет неуязвимых и каждый находится под прицелом. А самое главное — никто не знает, в кого угодит следующий заряд. Однако, никто не бросился бежать, спасая свою жизнь. Они стали ещё сплоченней, потому что каждый думал прежде всего о жизни ближнего. Одним стройным фронтом они шли вперёд, выставив горящие факелы перед собой. Их сияние сбивало епископов с цели, они не могли разглядеть силуэты противников, и стеклянные осколки пролетали мимо. Движение горожан остановилось. Их привлекали громкие звуки, и они толпами собирались неподалеку от битвы. Они были тенью, немыми зрителями, которые наблюдали, стоя во дворах между домами. Все ближе подбирался опасный жар к демонам. Языки пламени сжирали воздух рядом с ними. Расхрабрившийся Джош ткнул в самую гущу епископов и жалостный стон прокатился над Демой.

***

Темнолицый вздрогнул и скривился от боли. Он будто забыл, что происходит за защитным барьером. Все это время они стояли на коленях друг перед другом. Для них с Тайлером эта битва была чем-то далеким и смутным, плохо осознаваемым. Они существовали в своём мире, где царило спокойствие. — Как тебе вообще здесь могло нравиться? — рассуждал Тайлер. — В этом городе свое неповторимое устройство. Оно положило конец всем моим заботам. Я создал этот мир правильным и ладным. В центре были ровные улицы и одинаковые районы, дальше на окраине — живописная природа. Бушевавшая буря эмоций во мне в мгновение стихла. Я облетал свое творение и впервые чувствовал себя свободным. Еще один сильный толчок, и невидимый барьер за ними пал. Бандито прижали ослабленных разрушением города епископов. Восемь демонов отплевывались неоновыми вспышками и периодически попадали в противников, но Бандито снова и снова поднимались с колен и продолжали наступление. Моника и Чарли, а рядом с ними скромная Эмма с границы лагеря пускали горящие стрелы одну за другой, прикрывая Бандито с флангов. Война все ближе подступала к двум близнецам, сидящим на земле. Яркая вспышка озарила еще по-утреннему мрачные улицы центра города. Это Люси, вырвавшись вперед, решила положить конец одному из епископов. — Нет, Люси, стой! Ты не можешь так рисковать собой! Подумай обо мне, о родителях! Мы должны вместе вернуться домой живыми! — Найджел схватил ее за локоть и повернул к себе. Но девочка обняла его и осторожно высвободилась из его рук. — Милый брат, со временем я покину этот город. А пока я здесь, я останусь жива в его стенах, — она продолжила идти вперед. Найджел как завороженный смотрел ей вслед и уже ничего не мог поделать. — Что это значит? Почему ты не хочешь уйти вместе со мной? — кричал он в отчаянии. — Я не могу этого сделать. Маленькая девочка бесстрашно приблизилась к первому епископу, Андре. Он уже замахивался в порыве пустить вспышку в сторону Моники, но Люси положила руку ему на грудь и закрыла глаза. Немой епископ в панике замычал и начал разрушаться. Неоновое свечение разорвало его изнутри, и он растворился, так и не успев навредить одной из Бандито. Темный чувствовал все, что происходило с епископами. Смерть одного из них ударила по нему тяжелым камнем, и он схватился за грудь, протяжно воя. Слезы заструились по его щекам, и Тайлер придвинулся ближе. Он посмотрел ему прямо в мокрые красные глаза и сказал: — Ты знаешь, как долго я отвергал тебя. Но теперь я хочу, чтобы эти черные метки на моих руках и шее снова что-то значили, — Тайлер аккуратно вытянул вперед руку и коснулся руки Темнолицего. Черное на черном сливалось, превращаясь в единое целое. — Что ты хочешь сказать? — Темный вздрогнул от прикосновения, но руки не отнял. — Я слишком часто вспоминал тебя последний год и понял, что мне без тебя плохо. А теперь я один и так далеко от дома, но снова обрел тебя. — Ты правда хочешь объединиться? — Мне страшно, Блёрри, — Темный удивленно посмотрел на Тайлера. Он уже очень давно не называл его по имени. — Страшно, что без тебя я снова возведу себе потолок, что умру от неопределенности и сомнений. Когда ты пришел и забрал всю мою тьму, я почувствовал уверенность в себе. Понял, что могу чего-то достичь. Понял, что во мне есть что-то хорошее. Мы можем снова быть вместе. Можем поделить пополам все, что есть в нас обоих. — Я так боялся, что ты забыл обо мне, — прошептал Темнолицый. Тайлер протянул к нему руки и обнял. Так они стояли на коленях, мокрые от слез. — Пора домой. Там мы снова будем едины, — проговаривал Тайлер снова и снова, будто мантру. Вдруг, в утреннем небе закружились белые узоры. Они падали на головы Бандито и епископам. Впервые за год в Деме сменилась погода. Шел снег. Он белым ковром ложился на улицы города, на неоновые осколки и на арбалеты в руках противников. Все вокруг стало чистым, будто и не было ничего. Вскоре Тайлер открыл глаза и понял, что больше никого не обнимает, кроме себя. Темнолицый исчез. Но теперь он чувствовал его внутри себя и знал его эмоции. — Теперь я снова дома. Все закончилось, — Тайлер почувствовал, как он умиротворенно улыбнулся и закрыл глаза. — Все закончилось, Блёрри, спи спокойно. Но для Тайлера еще ничего не закончилось. Он вытер слезы, поднялся с колен и пошел в сторону битвы, которая не прекращалась ни на минуту. Темнолицый отдал ему всю свою силу, и она разрывала Тайлеру голову. Он видел и чувствовал все. Вся Дема была для него как на ладони. Он получил власть над всем в этом месте. Епископы почувствовали смену правителя и в страхе повернулись к нему. Тайлер уже заносил руку для того, чтобы уничтожить их всех, но Ветомо вскрикнул. — Постой! Мы можем договориться! Люси уйдёт вместе с Найджелом в ваш мир, если ты не тронешь нас! Бандито тут же подняли вверх руки с оружием, ожидая ответа. Сердце Найджела колотилось, пока он формулировал вопрос для Тайлера. — Это правда? Она сможет остаться со мной? Тайлер сжал кулак, заставляя всех епископов пасть на колени. Он не хотел, чтобы кто-нибудь из них воспользовался отвлекающим маневром Ветомо. Найджел было кинулся на него с мольбой, но Джаспер остановил его. — Он знает, что делает, Найдж. Выслушай его. Тайлер подошел ближе к Бандито. — Послушайте, друзья. Мы с Блёрри теперь едины, и я вижу их всех насквозь. Найджел, как бы я не хотел, чтобы это все было правдой, он врёт тебе. Люси не сможет отправиться с нами в наш мир, потому что она мертва. Также как и все остальные горожане. Они лишь души, которые не смогут больше попасть в мир живых. Найджел всхлипнул и обнял свою сестренку в последний раз. — Обернитесь, — сказал Тайлер, и они посмотрели на горожан. Среди них стояли все те, кого они потеряли. Клэнси, Коул, Том и Кристи смотрели на них. Они были полупрозрачные. Оливер все понял. Вскрик вырвался из его груди, он бросился с кулаками на епископов. Все, что он хотел сказать, в чем хотел признаться, теперь не имело смысла, потому что его не было. Но Тайлер опередил мужчину. Еще одно важное решение, которое он должен принять. Ответственность, которую ему придётся взять на себя, чтобы спасти оставшихся. Этот груз будет с ним всю оставшуюся жизнь, но по-другому нельзя. И так слишком много жизней потеряно. Тайлер щелкнул пальцами. В одно мгновение епископы превратились в пепел, и он осел на землю, впитавшись в снег. Тайлер щелкнул пальцами второй раз и души горожан начали медленно подниматься вверх к небу, к утреннему солнцу, навстречу свету и чистоте. Тайлер рухнул на колени. Эта власть высасывала из него все силы. Кровь маленькими ручейками сочилась из носа. Бандито подбежали к своему лидеру, Дженна присела рядом с ним и обняла, придерживая мужа. Город, оставшись без правителя и жителей, начал разрушаться. Повсюду рушились здания, по асфальту тянулись глубокие трещины. Ветер превратил снегопад в метель. — Что теперь, Тай? — перекрикивая стихию, кричал Джош. — Теперь надо ждать, — прошептал Тайлер. — Скоро мы будем дома. Огромные куски плит падали в опасной близости с Бандито, но они ждали, прижавшись друг к другу, образуя кокон. Яркая вспышка ослепила их, и они подняли головы навстречу свету. Он разрывал материю этого мира на части. Вскоре все исчезло.