Oak branches.

***

По лесу густому набегавшись, молодое тело обессиленно опускается на свежую траву, усыпанную росой. Хриплый смех срывается с алых губ, а взгляд пробирается сквозь зеленые кроны деревьев вверх, устремляясь прямо в голубое небо. Июнь только начинает цвести своими невообразимыми красотами, а принц все чаще из замка своего бежит поздним вечером и до утра проводит там, гуляя среди чащ и полей, встречает жителей и улыбается ярче солнца, встающего на востоке. С каждым днём всё больше пахнет свежестью и жизнью. Чонгук любит лето. Он тихо лежит на траве и наслаждается теми невидимыми лучами накатившего счастья. Принц всё чаще не спит ночами, чтобы добраться до луга и всю ночь напролёт смотреть в небо, где множество ярких точек освещают путь далеким путникам. Звёзды и неполный месяц, с каждым днём становясь всё больше. — Погода нынче радует, — бормочет женщина, раскладывая на рынке фрукты. Старушка, подошедшая к ней, кивает на её слова. — Почаще бы так было, а то зима в этот раз вышла холодной. Не представляю, как в Сибири с такими морозами справляются. Была я там как-то… — она говорит и говорит, собирая вокруг себя толпу маленьких детей и привлекает внимание королевского конюха, вышедшего за овощами для королевских лошадей. — Видали принца? Такой красавец растёт! — все кивают одобрительно, чем вызывают улыбку конюха — к нему принц часто заглядывает, чтобы прокатиться верхом на своём любимом коне. — Я слышала, что он по ночам уходит куда-то и приходит во дворец только под утро, — пускает сплетни молодая барышня. — видела его недавно воочию. Высокий, красивый, невероятный! — Как-то давно, когда принц еще совсем юный был, любил он на руках слуги иностранного спать, пока тот что-то на ухо ему шептал. Я часто видел их в саду, — улыбаясь, говорит Сокджин, выбирая из лотка самую лучшую зелень. — Колдовал, небось, — бормочет старушка и, наконец, выбирает то, что ей было нужно и медленно бредёт дальше, всматриваясь в стоящий на горе замок и в лес, за чьей густой чащей прячется заливистый смех королевского сына. Сокджин, смотрящий ей вслед, давит усмешку и спешит во дворец. Его, должно быть заждались. Намджун говорил, что перед обедом зайдёт к нему, прежде чем вернуться королю на помощь. — Советник короля и конюх. — выдыхает Джин, подставляя темную макушку под горячие лучи солнца. — Слуга-иностранец и принц… — он улыбку скрывает и спешит во дворец.

***

Поднявшись с травы, Чонгук давит зевок и оглядывается по сторонам, спешно выходя из леса. — Спать так хочется… — он гладит свои кудрявые волосы одной рукой и стонет от того, что на улице слишком жарко. Он скидывает верхнюю одежду и спешит в сад. Бежит между цветов, здоровается со светловолосым садовником Юнги и бежит к фонтану. Юнги лишь уголки губ приподнимает, следя за тем, куда тот убежал. Хотя, тут и гадать не нужно. Опустив ладони на колени, Чонгук голову поднимает, смотрит вперёд и улыбается, неспешно подходя к старому дубу, чьи ветви опускаются и растут до самой земли. Он ярко-зелёный, листья его большие и насыщены самым ярком цветом, который когда либо доводилось видеть Чону. Тэхён тут. Сидит, читает, опираясь на кору дубы своей спиной. Его широкие плечи расслаблены, но не ссутулены, а волосы цвета тёмных колосьев уложены аккуратно. Мужчина внимательно смотрит в книгу у своего носа, но, едва заслышав осторожные шаги, закрывает её и поднимает свои янтарного цвета глаза на подошедшего. — Доброе утро, Ваше Величество, — Гук глаза закатывает и рядом ложится рядом с ним. — Как грубо, Тэхён. — Так нужно, — Тэ поворачивает к нем голову и всматривается в черную бездну глаз. — Со мной не нужно так, — хмурится Чонгук, потянувшись к нему, как цветок к солнцу. Тэхён смотрит на него с ласковой улыбкой и вытаскивает небольшой лист из запутанных волос. — Снова смотрел на звёзды? — Чонгук кивает и садится удобней, откинув свой фрак на траву. Ким недовольно цокнул, но ничего не сказал. — Звёзды это что-то волшебное, на самом деле. Их так много. — Чон закрывает глаза и во второй раз зевок подавить не получается. Он закрывает рот ладонью и смотрит на старшего исподлобья. — Тебе пора отдохнуть. Поднимешься к себе и вздремнёшь на своей пуховой перине? — в голосе слуги есть небольшая надежда, которая оправдывается через секунду. — Нуу, Тэхён, — жалобно тянет Чонгук, чем вызывает низкий смех и выпрямленные ноги. Гук улыбается и ложится на колени Тэхёна, встречаясь с ним глазами. — Самая лучшая часть моего дня. — Чон прикрывает глаза и, сморенный усталостью и теплым солнцем, засыпает. Рука Тэхёна привычно ложится на кудри, а пальцы со всей своей нежностью поглаживают их, массируя. Чонгук довольно мычит и ложится удобнее, добираясь до свободной руки Тэхёна и захватив её в плен своей. Через несколько минут, когда Чонгук уже спит, довольно улыбаясь приятным сновидениям, старший напевает колыбельную тихо, в самые чонгуковы уши, чтобы только для него. А после оставляет теплый поцелуй на пухлых губах. Чонгук на несколько секунд глаза открывает и тянется за ещё одним, снова погружаясь в сон. Такой обычно яркий принц сейчас сонный, расслабленный, только для него. Тэхён целует ещё раз. — Засыпай, любовь моя. По искрам в их глазах, когда они смотрят друг на друга, гуляя по саду или уходя играть в шахматы после обеда, читая вместе книги вечером, садовник, конюх и советник лишь улыбаются. Они всё понимают. И что это за колдовство такое, тоже. А слуга этот, волосы вьющиеся перебирая, поёт ему колыбельные, сидя под широким дубом: — Засыпай. На руках у меня засыпай.