Подарок для господина

      Из пышущей жаром и наполненной запахами всевозможной еды кухни Ноэлль в одно неуловимое мгновение перемещается в тихий прохладный коридор, словно в иную вселенную. Массивная дверь медленно затворяется за ней, оставляя звон посуды, шум воды и перекличку кухарок по ту сторону, разделяя два этих мира. Ноэлль слышит эхо собственного глубокого вздоха, улетевшее в обе стороны коридора, ее зрачки за долю секунды привыкают к голубовато-серому полумраку, царящему в стенах замка. Расправив плечи, она с уверенной аккуратностью направляется к лестнице. В руках у нее тонкий и круглый серебряный поднос, тускло поблескивающий замысловато гравированной окантовкой, на подносе – разогретая кофейная чашка из дорогого фарфора, инкрустированная узорчатыми снежинками из драгоценного камня, и, соответственно, небольшой аккуратный кофейник. Ах, ну и еще… Щеки Ноэлль едва заметно розовеют, когда ее взгляд падает на маленькую коробочку, сложенную из мягкого белого картона и заботливо перевязанную голубой лентой.       Однако, ведущие бесконечно вверх и вниз широкие лестницы с десятками низеньких ступеней не дают ей сосредоточиться на предмете своего волнения – утренний кофе необходимо доставить молодому господину как можно быстрее и в полной сохранности. Навстречу ей спускается служанка с тележкой свежего постельного белья, и Ноэлль приветливо улыбается ей в ответ. У парочки стражников, стоящих дальше по коридору, кажется, вот-вот слюнки потекут – до того им хочется кофе, аромат которого как будто специально уплывает в их сторону. Им Ноэлль тоже очаровательно-скромно улыбается.       На первый взгляд этот замок может показаться холодным и неуютным. Потолки в нем невероятно высокие, стены и полы из серого камня, пусть и благородного происхождения, свет, проникающий через узкие витражные окна в пасмурную погоду, голубоватый и холодный, огромные залы и бесконечно петляющие коридоры заставляют порой ощущать себя совсем крошечным… Но Ноэлль и другие обитатели этого замка знают и другую его сторону. Знают, как приятно пахнут и потрескивают в комнатных каминах дрова в холодную погоду, как чудесно светится и золотится интерьер замка, когда в него заглядывают солнечные лучи в погожие дни, как шумно и весело бывает здесь по праздникам и во время важных приемов, и какие, наконец, добрые и участливые люди обитают и работают в нем.       Ноэлль слышала, что такая взаимосвязь между обитателями замков бывает довольно редко, с трудом верила в это и все-таки в глубине души этим гордилась. А еще она знала, что сердцем этого замка был, пожалуй, никто иной, как господин Кэйа. Именно он негласно объединял их всех, поддерживал своей улыбкой, своими азартом и целеустремленностью, своим неугасимым внутренним пламенем. Ноэлль безотчетно улыбается, в который раз подумав об этом и вспомнив улыбку своего господина. Краем глаза она замечает справа от себя открытый зал с площадкой для фехтования. Мраморный подиум буквально манит ее к себе, особенно, когда ей вспоминается статный облик господина Кэйи с мечом в руках… Но сейчас не время думать об этом! Не время. Она сворачивает за угол. Ах, вот и дверь в его покои…       Ноэлль минует еще двух стражников, у самой двери осторожно и ловко перехватывает поднос в другую руку и, легонько постучавшись, заглядывает в покои. Свежий утренний воздух, проникающий сквозь открытое окно, овевает ее лицо, заставляет сделать вдох полной грудью. Пахнет мятой и бисквитами… и совсем чуть-чуть – морозом. Спальня просторна и высока, но в ней стоят лишь роскошная кровать, письменный стол и пара шкафов для книг и одежды. Кэйя стоит спиной к Ноэлль, его стройные ноги уже затянуты в узкие штаны высокой посадки, но стопы еще босы, а широкая белая рубашка с гофрированными рукавами уже заправлена за пояс штанов, но, кажется, еще не до конца застегнута. Вся поза господина говорит о том, что Ноэлль застала его ходящим по комнате и ведущим жаркий спор с неким воображаемым собеседником – похоже, он вновь проигрывает для себя сцену предстоящих переговоров и явно наслаждается этим. Для Ноэлль это было уже обычным утренним ритуалом господина, а еще показателем его доброго расположения духа. Хороший знак, мельком думается ей, и сердце ее в тот же миг вздрагивает, словно вспорхнувшая птичка.       – Ах, милая Ноэлль, это ты? – оборачиваясь, замечает ее наконец Кэйя. – Скорее входи!       На его губах играет улыбка, смуглая грудь вздымается и опадает от слегка учащенного дыхания, а в единственном глазу, не скрытом за повязкой, мерцают лукавые искры. Ноэлль в то же мгновение входит в комнату, прошелестев подолами платья по краю двери, и присаживается в аккуратном реверансе – ни один предмет на подносе даже не дрогнул.       – С добрым утром, мой господин.       – О да, с добрым! Сегодня важный день Ноэлль. Такой же важный, пожалуй, как и все остальные, – подмигивает ей Кэйя и отворачивается чуть в сторону, вновь погружаясь в свои мысли. – Сегодня вечером состоится наконец встреча, которая так долго откладывалась. Принц из соседнего королевства… Мутная личность. Сегодня я раскрою все его секреты, причем так, что он сам едва ли об этом узнает. Ехать, конечно, далеко, но я люблю долгие поездки. Особенно, когда мое предвкушение столь сильно.       Ноэлль внимательно слушает своего господина, скорее слыша, чем видя азартную улыбку на его губах. Она сама опускает тем временем поднос на столик и аккуратно наливает в специально подогретую чашку горячий кофе. Бант из голубой шелковой ленты, что обвязывает коробочку, нежно касается ее руки. Отставив кофейник в сторону, она выпрямляется с подносом в руках.       – Я хочу заранее пожелать вам удачи, мой господин, – искренне произносит Ноэлль. – Пусть это слишком смело с моей стороны, но я уверена, что все задуманное вами осуществится.       Кэйя вновь оборачивается к ней – первые лучи восходящего солнца проникают в окно и подсвечивают его тело и волосы по правой стороне золотистым контуром, левая же сторона его силуэта укутана мягкими голубыми тенями. Он подходит ближе, и взгляд его слегка меняется, будто он сосредотачивается наконец на том, что происходит здесь и сейчас, и на душе у него становится теплее. С улыбкой он берет с подноса чашку и, по привычке глубоко вдохнув аромат кофе, с чувством выпивает его в несколько глотков. Только вернув пустую чашку на место, он замечает наконец стоящую на подносе коробочку.       – Но что это такое, Ноэлль? – удивленно приподнимает брови Кэйя.       У Ноэлль же слегка сбивается дыхание и она крепче сжимает пальцами поднос, чтобы не выдать дрожь в собственных руках. Впервые за весь их разговор потупив взгляд, она чуть слышно выдыхает:       – Кое-что для вас… от меня. Можете открыть, когда вам будет удобно.       – Звучит интригующе, поэтому не могу удержаться – открою прямо сейчас.       Кэйа вновь опускает взгляд на коробочку и медленно, в предвкушении тянет за ленту, распуская бант. Он обожает сюрпризы, а потому знает им цену. У Ноэлль же по мере развязывания банта учащается сердцебиение, и она лишь надеется, что ее щеки не слишком сильно краснеют. Мягкий картон без поддержки ленты чуть разъезжается в стороны, Кэйа же не спеша приподнимает крышку и заглядывает внутрь. Теплый и терпкий запах свежего шоколада струится из коробочки, будоража обоняние и согревая сердце. Во взгляде Кэйи мелькает восхищение. Надо же. Это действительно трюфели?       – Ты сама их приготовила?       Ноэлль лишь кивает в ответ, боясь, что голос подведет ее. Несколько конусовидных шоколадных конфет покоятся в коробочке, посыпанные какао-пудрой. Их форма не совсем идеальна, так как вылеплены они вручную, но это делает их лишь привлекательнее, аппетитнее, милее. Кэйа, чуть помедлив, двумя пальцами аккуратно берет трюфель, подносит его к губам и, закрыв глаза, пробует на вкус. Шоколадная пудра пыльцой осыпается вниз, золотясь на солнце. Ноэлль, теряясь между ощущениями предвкушения и опасения, поднимает на Кэйю взгляд и замечает, как на лице его множеством оттенков вспыхивает удовольствие и наслаждение. Он еще не сказал ни слова, но на душе у нее уже становится тепло и легко, ведь господину, кажется, действительно понравилось.       Ноэлль вспоминает, как трепетно и с какими нежными чувствами готовила она эти трюфели. По самому известному рецепту, но с главным ингредиентом – с душой. Из самого дорогого и качественного шоколада, изготовленного из знаменитых южных какао-бобов. Руками, покрытыми пудрой, она лепила эти рассыпчатые, тающие во рту конфеты, не думая больше ни о чем, кроме как о том, чтобы сделать господину Кэйе приятное.       – Это невероятно, Ноэлль, – выдыхает наконец Кэйа, насладившись угощением в полной мере. – Как тебе удалось создать настолько идеальный баланс горечи и сладости? И эта консистенция… Напоминает мне тот день, когда… Хах, впрочем, ты и сама, наверное, знаешь, о каком дне я говорю. Не сказать, что я большой любитель сладкого, но этот десерт – это что-то иное, он не относится к обычным столовым сладостям. Он бесподобен.       Кэйа одаривает Ноэлль мягким благосклонным взглядом, и она, на удивление, не краснеет под ним, а наоборот успокаивается и улыбается в ответ.       – Я так рада, что вам понравилось. Пожалуйста, наслаждайтесь!       Кэйа аккуратно слизывает пудру с пальцев и берет в руки коробочку с оставшимися трюфелями. Не зная, что еще сказать, Ноэлль вновь опускается перед ним в реверансе, а затем собирает на поднос все лишнее и мягко направляется к выходу из комнаты. Кэйа же провожает ее улыбкой и взглядом, но у самой двери вдруг негромко окликивает.       – Ноэлль!       Она же, позволив себе наконец счастливую улыбку и словно на крыльях парящая к выходу, замирает и оборачивается. И сердце ее пропускает удар. Кэйа стоит в лучах восходящего солнца, и из-за спины у него, роняя мягкие перья, вспархивают к потолку белоснежные птицы – то сверкают солнечные блики, замирая на мгновение перед взором Ноэлль. Кэйа улыбается ей своей привычной улыбкой, но в то же время как-то по-особенному. Золотой ореол и полупрозрачные лучи словно исходят из самого его тела, а в льдисто-голубом глазу сверкают искры – десятки далеких горячих солнц.       – Через полчаса жду тебя на нашем месте. Посмотрим, не разучилась ли ты держать в руках меч. – Он смеется, потому что знает – едва ли эта девушка способна утратить свое мастерство или хотя бы стать менее усердной в обучении. – Заодно покажу тебе пару новых приемов. Готова?       Сердце Ноэлль поет от радости при мысли о боевой тренировке с господином. А потом он наверняка уведет ее в танец, чем всегда обычно грешит на их занятиях. Но эта особенность Кэйи так нравится Ноэлль, что едва ли она способна ему отказать. В конце концов, все эти мелочи, глупости и серьезности – ее смысл жизни. Она счастливо улыбается, борясь с желанием покружиться на месте как в танце.       – Да, господин!