Не одни

Эдвард Нэштон, до которого всю его жизнь никому не было никакого дела, теперь известный в Готэме всем, у кого были глаза и уши, как Загадочник, хохотал долго и от души. Вместе с тем, кто вскоре так же станет до боли знаком каждому, как Джокер, о чем пока не мог знать никто из них. Надежно запертых в соседних палатах Аркхема, где они оба оказались волею судьбы, любящей поиграть в свои злые игры и издевательски посмеяться над людьми ничуть не меньше. - Расскажи мне о себе. – относительно успокоившись, попросил нескоро отсмеявшийся голос из-за стены, следом вновь ставший колюче-насмешливым. – Поговорить о себе тебе тут будет предложено не раз и это будет предложением, от которого невозможно отказаться. Но мне ты действительно можешь рассказать все, о чем захочется. Особенно то, чего не рассказывал еще никому. Соответственно то, чего я пока о тебе не знаю. - Ты знаешь, как я выгляжу? – недолго поколебавшись, решил ответить Загадочник. Что за стенкой крякает подсадная утка, можно было не опасаться. Ему уже нечего прибавить к тому, благодаря чему он и так находился здесь, как в тюрьме штата. Хохотун изголодался по обыкновенному человеческому общению, которого был здесь лишен. - Видел, представь себе. - А теперь представь… - Эдвард тяжело вздохнул и неловко опустился на пол, чтобы не сказать неуклюже. Прижался плечом к холодной стене, как к теплому, живому, дружескому плечу. Иногда, как сейчас, между людьми лишь так и бывает, многократно воспетой поэтами и еще больше высмеянной прочими – той самой любовью с первого взгляда. К только что незнакомому и по-прежнему невидимому собеседнику у Загадочника сразу появилось полное доверие, как к себе самому, порожденное выявленным за время предшествующего разговора невероятным сродством душ. Одинаково больных и изломанных. - Заинтриговал! Не томи, что представить-то? - Он когда пришел ко мне, Бэтмен, я себя почувствовал какой-то Беллой из этих дурацких, девчоночьих «Сумерек», на которую наконец-то обратил внимание мой тезка Каллен! – Эдвард Нэштон с силой врезал пухлым кулаком по стене и вообще не почувствовал боли в руке, настолько больно стало на сердце. – В том случае, если бы они с первого же класса сидели за одной партой и вдруг ее прекрасный, сияющий, но вечно недостижимый принц все-таки пригласил лягушенцию на выпускной, о чем давно можно было даже не мечтать! - Пришлось же тебе побегать, чтоб великолепный Готэмский принц обратил на тебя внимание, я б такое и то заценил. – хохотнул будущий Джокер, добавив тут же мягче. – Я не в обиду, ты не подумай. - Я понял. - Так ты что, влюблен в него? - Ага. Задышавший тяжелей, Загадочник низко опустил голову, гоня прочь подступившие к глазам слезы невыносимой обиды и отчаянно надеясь, что голос их не выдал. О том, что у него на душе, ему приходилось молчать всю свою жизнь, соответственно того, чем ему хотелось поделиться, озвучить, накопилось за прошедшие годы предостаточно. И все скопом перевесили всего пять минут, проведенные глаза в глаза с Брюсом, когда он не понял его, не услышал и с брезгливостью от себя отшвырнул! Не буквально, за что спасибо исключительно пуленепробиваемому стеклу в комнате для свиданий, и продолжая благополучно не догадываться о его несчастных чувствах, отчего легче все равно не становилось нисколько. Они боролись со злом вдвоем! Пусть по-разному, но, главное, одинаково по своей сути, с одним желанием, в одном стремлении воздать зарвавшимся негодяям по заслугам, восстановить попираемую возомнившими себя неприкасаемыми справедливость! Как же он мог с ним так… За что?! - Слушай, Загадочник, я, конечно, не Бэтмен, куда мне, но пойдешь на свидание со мной? Эдвард слабо сказать, что офонарел. Непременно бы подумал, что над ним издеваются, если бы в этом конкретном случае не знал, что это не так. Спросите чего полегче, откуда пришло это совершенное в своей абсолютности знание. Знал, как всем известное, что днем светит солнце, луна ночью, и никак наоборот. - Договорились. Как будем выбираться отсюда, чтобы на него сходить? - Скоро придумаем. А ты подумал о том, как выгляжу я, что тебе, похоже, неизвестно? - Свидание вслепую – мое любимое. Было бы, если б я побывал хоть на одном. - Начинаю в тебя влюбляться. Поэтому предупрежу заранее, чтоб ты ненароком не разбил потом мое бедное сердце. До этого твоего блестящего вампира мне как до… с кем бы сравнить… как до первого красавчика Готэм-сити Брюса Уэйна. С другой стороны, тебя не отпугнуло, какие безобразные ужасы могут скрываться под Бэтменской ушастой маской. Только в эту минуту Эдвард осознал, что его собеседник понятия не имеет о том, что это одно и то же лицо. К чему он успел настолько привыкнуть, что для него было естественным это знание, для всех остальных в этом городе остающееся неразгаданной никем загадкой. Конечно, он еще был очень расстроен и невнимателен, когда чуть не проговорился. Так, стоп, а с какой стати ему и дальше хранить этот секрет? Потому что. Потому, что он - его любит… - Первое свидание, а потом как пойдет? - Побежит вприпрыжку, фирма гарантирует! Не то, чтобы им было в эту секунду особо смешно, весело смеяться тоже было особенно не над чем. Тем ни менее оба они расхохотались еще громче и радостней. От того, что теперь им было с кем посмеяться вместе. Вдвоем. Больше они не были одни в этом безумном городе и всем остальном не менее сумасшедшем, жестоком мире. А ждущее их впереди, заодно с возвращенной себе свободой, свидание... Это казалось так похожим на шутку, пустой треп. Казалось и не было. Это уже, откуда-то свыше, как бы то ни звучало, знали они оба.