Общая проблема.

      Марк вымыл руки, прежде чем уселся на кровати напротив пострадавшего с аптечкой в руках и принялся лечить парня. Прежде всего стоило пройтись по слегка кровоточащим ссадинам. Они почти затянулись, и все же выглядели устрашающе. Голубоволосый осторожно прикладывал ватку к первой ране у брови, которая казалась самой глубокой и затягиваться не особо спешила.       — Не больно? — волнительным тоном поинтересовался парень, убрав ватку в сторону и немного подув прохладным воздухом.       Для этого пришлось сесть чуточку ближе и приподняться, разогнув в колене прежде подмятую под себя ногу.       — А сам как думаешь? — прошипел слепой от неприятных ощущений. Перекись щипала, поэтому Райт периодически втягивал воздух через стиснутые зубы.       — Думаю, больновато, — скорчив лицо сочувствия, словно Марк на себе ощутил эту боль, парень продолжил изучать чужое лицо пальцами.       С одной стороны забавно — делать все, что делал на постоянной основе Райт, а с другой, так неловко трогать его лицо, будто бы это что-то запретное. Подушечка пальца случайно опустилась на синяк у скулы. Юноша тут же отбросил руку, цыкнув на самого себя.       — Прости-прости, сейчас помажу тебе там кремом, — голубоволосый вынул из аптечки тюбик бальзама от синяков и выдавил небольшую горошину себе на подушечку пальца, преподнеся его к синеватой коже. Тот был прохладный, освежающий, но не совсем приятно ощущался на больной коже, от чего Ричард на миг поморщился.       — Да какие ещё крема? Пф, раньше как-то без них обходился, — проворчал слепой закатывая глаза. — И не извиняйся ты. Нормально всё.       Хоть Ричард был не в восторге от вероятности быть обмазанным каким-то там кремом, но когда Де Фок придвинулся ещё ближе, чтобы лучше рассматривать, куда он там мажет, Рич не стал сопротивляться.       Не прошло и минуты, как сероглазый ощутил на себе чужое дыхание. Спертое, резкое, грубое. На собственных губах это осознавать было ещё более неловко. Он слегка отодвинулся, сглотнул и невольно опустил взгляд вниз — на чужие уста. Парень и раньше замечал, какие у Ричарда губы, но сейчас… они как-то по-особенному выделялись. Наверное, дело в ранке на нижней губе. Марк вновь берет ватку, капает на неё перекисью и прикладывает к ссадине, задерживаясь не только рукой, но и взглядом на этих устах. Губы Ричарда дёрнулись в тяжелом вздохе. Черт, если Райт ещё раз так вздохнёт, у Марка сердце выскочит нахуй. Ну почему именно сейчас он вспоминает о своих дурацких чувствах? Пульс учащается. Де Фок не может ничего сказать. Да он даже думать нормально не может. Ладонью парень все ещё придерживал Райта за подбородок, ватка выскользнула из-под пальцев, а подушечка большого пальца невольно коснулась губ Ричарда. Только поодаль от ссадины. Марк снова сглотнул, гадая, как на это отреагирует его друг.       А тем временем этот самый «друг» послушно сидел и, наконец-то отвлёкшись от своих пустых мыслях о пережитой драке, следил за Марком. Следил за любыми изменениями в его действиях, поведении, дыхании… Дыхание стало каким-то… не таким. Тихим и как бы так правильно выразиться… осторожным что ли? От прямого касания губ голубоглазого без намеренья залечить рану на них, Райт немного приоткрыл их. Брови сдвинулись в непонимании, а затем и в немом вопросе. Может Марку стало нехорошо от того, как Ричард сейчас выглядит? Наверное и вправду не самое лучшее зрелище: весь в синяках, некрасивых ссадинах… Слепой обвил запястье чужой руки, что сейчас касалась его губ, и немного сжал пальцы на венах. Пульс был учащённый.       — Тебе плохо? — серьёзно и с нескрываемой обеспокоенностью спросил Ричард.       У Марка сердце в пятки ушло от этого прикосновения. Ричард такой холодный, такой сильный. Просто с ума сойти можно, насколько он сильный.       Де Фок не сдерживается — в голове «сейчас — или никогда» — скользит подушечками пальцев по чужому подбородку, углу челюсти и вверх — к мочке уха. Под пальцами в ту же секунду вздрогнули и они обхватывают ушную раковину, медленно поглаживают ее, пока сам Марк неожиданно для себя вновь приближается, только теперь без отступления. Свободной рукой он поглаживает тёмные жесткие волосы, уходя к корням. Слепой ощутил какое-то приятно расслабляющее чувство. Оно, будто плющ, обволакивало и распространялось от затылка.       — Мне очень плохо, — шепчет Марк тихо, медленно, на выдохе, прикрывая глаза, чтобы не видеть реакцию парня, прямо ему в губы и легко касается их своими. Мягко, нежно, не углубляя поцелуй, а просто задержавшись на чужих устах. Немного по-детски, наивно, но так чувственно. Большего он себе позволить и не мог. Только если в мечтах.       Ричарда обдало лёгким током и он замер. Чужие руки всё ещё оставались на слабых точках подростка, что вообще не способствовало сопротивлению или хотя бы анализу ситуации. Но всё же… Что Марк сейчас творит? Что происходит?       Голубоволосый спустя несколько секунд все осознаёт, возвращается в реальность и резко отстраняется, ощущая груз тяжело вздымающейся грудной клетки. И эта тяжесть — стресс, волнение, страх — ощущается на физическом уровне. Так неприятно и стыдно.       — Извини… — глаза, от неверия широко распахнутые, медленно смиренно опускались вниз.       Он испортил. Он все испортил. Больше никакой дружбы, Марк облажался по полной программе. И сейчас краснел не от чувств к другу, которые разрешал себе ощущать, но лишь на расстоянии, а от запретных действий. Но, как говорится, запретный плод сладок. И губы у Ричарда были действительно сладковаты. С привкусом металла — из-за открытой ранки. Парень невольно провёл кончиком языка по нижней губе, напоминая себе о поцелуе. Хотелось сделать это снова.       — М-Марк что ты… — ошеломлённо выдал Ричард, в незнании что сказать. Ледяные радужки всё бегали в желании найти объяснение случившемуся. На губах чувствовалась пульсация. Райт поднёс к ним руку в желании коснуться, но осёкся. Скулы покрылись алым, а лицо приняло ещё более обеспокоенный или даже взволнованный вид. — Что… — незрячий опустил голову, в попытке взять себя в руки. — Что это значит?       Марку совсем не хотелось объяснять, что это значит. Было бы лучше, если бы они сделали вид, что ничего не произошло, но нормально ли это? Де Фок стыдливо прикрыл лицо ладонями, не осмелившись поднять взгляд на Райта. До чутких ушей слепого долетел судорожный выдох.       — Прости… я не смог сдержаться, когда ты так близко… Мне так стыдно, Р-Ричард, — голос парня вздрогнул.       Рич потупил взгляд.       — А до этого ты сдерживался? — видимые признаки смущения всё ещё не ушли, но всё же Райт попытался собраться и отнестись к ситуации серьёзно.       Почему-то то, что его только что поцеловал его лучший друг, который вообще-то того же пола, что и он сам, слепого сейчас не беспокоило. Его больше волновало «почему». В голосе и попутных действиях Марка слышалось столько вины и неловкости, что от этого невозможно было разозлиться, даже если бы Ричард хотел этого. То, что Ричард действительно не мог выносить, так это ложь. Но Де Фок до сих пор не проронил ни слова: то ли пытаясь придумать ответ, то ли просто не хотел отвечать. Это начало настораживать и заставляло нервничать ещё сильнее.       — П-пожалуйста, только не молчи. Скажи что-нибудь, — чуть ли не жалобно попросил Ричард, касаясь чужого плеча.       Марк подал признак жизни, когда вновь вздрогнул — на этот раз от чужого прикосновения. То, что Ричард все ещё позволяет себе прикасаться к нему — это хорошо?.. Голубоволосый постарался усесться поудобнее, но ничто не могло исправить дискомфорт, который он ощущал скорее морально, чем физически. Его так растрогало то, как Райт попросил объяснится. Это явно не то, что сероглазый ожидал.       — Мне стыдно в этом признаваться… — неуверенно подал Де Фок, огибая неловким взглядом комнату. — И ты меня не поймёшь, мы ведь друзья… — Марк замялся, ресницы вздрогнули и тут же обратились к фигуре напротив. Взгляд уклончиво пытался уловить эмоции на лице, которое можно было рассмотреть лишь боковым зрением — и то смутно. — Ты мне давно… очень давно нравишься. Ну, не то, чтобы прям давно… — опешил Де Фок, вдруг хихикнув, словно это обыденный разговор. — В общем… мне неловко. Опережая некоторые вопросы или… быть может, мысли… Да, мне нравятся парни. И да, я думал о тебе. Наверное, тебе это покажется мерзким, но я хочу, чтобы ты знал, прежде чем мы… ну, сам понимаешь… Боже, — Марк резко взглянул на Ричарда глазами, полными отчаяния.       В них стояли слезы.       — Я ничего не хочу тебе рассказывать… мне страшно тебе в этом признаваться… я бы хотел… х-хотел оставить нашу дружбу такой, какая она есть. Хотел бы, но я не могу все свои чувства просто удалить. Я пытался не думать об этом, и все равно поцеловал. Мне так стыдно… я думал, если я буду об этом молчать, все пройдёт само собой и мы будем также общаться, как и всегда общались… Н-но я не могу смириться с этим… Прости… Прости, Р-Ричард, — последние слова прозвучали совсем тихо, на выдохе, с такой грустью и понимаем, что это конец.       И Де Фок уже жалел обо всем, что наговорил и, особенно, наделал.       — Блять, Марк, — внезапно огрызнулся всё это время серьёзно и внимательно слушавший чужой монолог Райт. Так же он положил руку на плечо и требовательно сжал его. — Из нас кто слепой, я или ты? — Марк снова поднял на друга мокрые глаза. — Разуй глаза! Ты видишь во мне отвращение к тебе? Или может быть я тебя уже выгнал из квартиры? А?! — Ричард до сих пор был страшно смущён и ошеломлён и вообще он не знал что делать, но одно он понимал точно — он не хочет терять Марка из-за того, что ему даже не неприятно. — И не извиняйся ты! В чувствах нет ничего плохого или запретного, понял? — парень тряхнул Де Фока за плечо, будто пытаясь вдолбить ему это в подкорку раз и навсегда. — Ну и что, что тебе нравятся парни? Ты ведь не сделал ничего плохого. К тому же, я не злюсь на тебя, — не особо дружелюбно заключил Ричард и, немного пихнув голубоволосого в плечо, отпустил его.       Из-за этого вышесказанное звучало довольно противоречиво, но не смотря на это всё, что он говорил, было правдой.       — П-правда? — хрипло отозвался парень, утирая бесконтрольно скользившие по щекам слёзы. — Х-хочешь сказать, все будет как прежде? — Марк совсем поник от слов друга, хотя, казалось бы, ему нужно радоваться, что его поняли и приняли.       Голубоволосый немного отодвинулся от парня, понимая, что никакого ответа на его чувства не будет. Конечно не будет! На это даже и надеяться не стоило. От переизбытка непонятных ему эмоций голос парня понизился — дабы не выдавать свои чувства ещё яснее, чтобы Райт не смог уловить, насколько Марку хуже.       — Скажи мне, как ты себе представляешь — что будет дальше? Чего хочется тебе?       Де Фок не уверен, что сможет найти в себе силы просто оставаться другом. Да и Ричард, что бы он сейчас не говорил, ясно будет понимать, что Марк на него смотрит по-другому. Разве это не должно напрягать? Мешать в некоторых моментах. Как раньше уже не будет. Ни со стороны Ричарда, ни тем более со стороны Марка.       — Мне хочется, чтобы ты остался! — не задумываясь, выпалил слепой, а после осознания того, что его возможно не правильно поняли, замялся. — Ну в смысле… Ты мне дорог. Очень дорог и я не хочу терять тебя. Я… ну, не задумывался о тебе в таком плане, но раз мне от этого не противно… эм, то есть мне приятно и льстит и!.. — чем дольше подросток говорил, тем больше его мысли теряли связь между собой и тем краснее становилось лицо. А льдинки всё более нервно бегали из угла в угол, будто они что-то могли видеть, — от тебя пахнет вкусно, и волосы у тебя приятные, и брови с улыбкой красивые и… — поняв, что его занесло куда-то не туда, он отдёрнул себя и шёпотом смущённо и даже где-то измученно матернулся. — Ну, ты это… тоже мне наверное н-нравишься, — наконец выдавил он и в ту же секунду осознав правдивость этих слов. (Сказать, что Марк ахуел от слов друга (а друга ли?) — ничего не сказать.) А потом его будто осенило: — Т-ты вообще видел, как я за тебя дрался? Думаешь я за каждого встречного буду так вдребезги разбиваться? Или что мне просто нравится пиздиться? А этот Кирилл! Ух, как он меня разозлил! Это каким мудаком надо быть, чтобы… — дальше Райта понесло в неконтролируемом потоке агрессивных речей о том, какой же этот Буйный пидрила, и что Рич с удовольствием бы въебал ему ещё раз пятьсот за Марка.       Скорее всего дальнейший монолог был рождён на нервной почве. Ну слишком уж смущала его вся эта ситуация с этими «нравишься», поэтому, раскрыв все нужные карты, он начал пороть всякий бред, чтобы как-то переключиться на другую тему.       На лице Марка постепенно, пока Ричард все говорил и говорил, проявлялась улыбка умиления. От слез остались только мокрые дорожки, что быстро сохли на алых щеках. Неужели все то, что Райт сейчас говорил, было правдой? Де Фок не мог не поверить, ведь сам видел, как парень дрался за него, как чуть не прибил Кирилла. И у голубоволосого даже проскальзывала мысль, что если б он не остановил Ричарда, Буйному пришлось бы заказывать гроб — и это лишь полбеды.       — Ричард, — резко остановил парень словесный поток Райта, неосознанно прикоснувшись кончиками пальцев к чужой коленке. От этого слепой моментально замолк и немного ошарашено «уставился» слухом на Марка. — Я верю тебе. — по голосу несложно было уловить, как тот улыбается. — Правда, я не очень рад, что теперь твое лицо все в крови и синяках, хотя это весомый аргумент. И все же, что значит «наверное»? Скажи мне честно, Ричард. Я могу… — сероглазый замялся, но несмотря на это слегка приблизился, окончательно положив прохладную ладонь на чужое колено. — тебе нравится? — на выдохе неуверенно задал тот вопрос.       Поджав плечи и затаив дыхание, Райт буквально остолбенел. Льдинки снова забегали, но теперь их телепало по нижним углам, а предательский румянец снова начал проявляться. Марк был достаточно близко, чтобы ощутить лёгкий ветерок от его дыхания. Это вынуждало сердце подпрыгивать и «ухать». Глаза перестали бегать и остановились где-то на уровне чужих губ.       — Да, — кратко и вполне уверенно ответил незрячий, кивнув.       — Тогда, — прищурившись, заговорщицки пролепетал парень, приблизившись к самому лицу Райта.       Глаза его прожигали чужие уста, но касаться их Де Фок не смел. Он лишь прошептал в манящие губы:       — Поцелуй меня.       Ричард опасливо отстранился на сантиметр-два и метнул глазами куда-то в нижний бок. Затем, обдумав и решив что-то для себя, он выдохнул через нос и перевёл уже более смелый невидящий взгляд обратно, перед собой. Радужки отливали стеклом. Рука медленно поднялась и, задев костяшками подбородок, невесомо, лишь подушечками пальцев, легла на скулу парня напротив. Та была тёплой и мягкой. Положив вторую руку на аналогичное место, слепой провёл большими пальцами по уголкам чужих губ, чтобы ненароком не промахнуться. Неспешно приблизившись, Райт едва ощутимо коснулся мягких уст, а после аккуратно прижался к ним посильнее, ловя чужие ответные поцелуи, сначала медленные, неспешные. Де Фок вновь коснулся чувствительного уха Райта, мягко поглаживая, свободной ладонью перейдя с чужой коленки в жесткие локоны, слегка сжимая те в кулак. От этого у Ричарда начало рассеиваться внимание. Всё же это его конкретные слабые места. И когда это Марк успел просечь?       Марк углублял поцелуй, томно дышал, когда было пару секунд на отдышку, напирал на Ричарда, все грубее целуя чужие уста. Это очень настораживало слепого, так как он не контролировал ситуацию. Неизвестно, что может взбрести в голову другому человеку. Очень тяжко доверять кому-то своё тело, когда «нажимают» на твои слабые точки, но благодаря этим самым точкам, Рич понемногу расслаблялся и, привыкнув к происходящему, начал проявлять хотя бы малую активность. Райт отвечал на поцелуи всё более уверенно и, практически не отрываясь от процесса, сел поудобнее, полностью развернувшись корпусом к парню. Прижав руку к розоватой от румянца щеке, погладил по редким веснушкам. Невидящие глаза были слегка прикрыты.       Де Фок с жадностью принимал каждый поцелуй темноволосого, вдруг убрав руку с крепкой шеи и опустив прохладную ладонь, коснувшись края красной толстовки. Пальцы скользнули под ткань, завернув и за ткань футболки — прямиком к оголенной коже. Как только подушечками голубоволосый нащупал пресс, его обладатель невольно вздрогнул, не ожидав прикосновения в новом месте. Марк с тяжким стоном выдохнул в уста Райта.       — М-можно тебя там потрогать? — тон был нетерпеливый, но все же Марк старался сдерживаться, дабы не напугать друга… Да какого там друга? Теперь вообще непонятно, кем они являются.       Опешив, Ричард раскрыл глаза пошире, а затем несколько раз в недоумении моргнул. И куда же растерялась вся его дерзость и храбрость, когда они так нужны? Хотя бы храбрость!       «Да что я, блять, от каждого его действия в краску впадаю?» — Райт недовольно дёрнул бровями своим мыслям.       Из-за того, что сейчас он был уязвим как никогда, кольнуло ощущение, будто он сейчас в чём-то проигрывает. Может подобные мысли помогут раскрепоститься и придадут ему немного смелости?       Немного отстранившись, шатен опёрся прямыми руками за своей спиной, как бы приглашая этим движением к действиям.       — Ну рискни, — он попытался сказать это более дерзко, но вряд-ли в таком состоянии у него это правдоподобно получилось.       Марка это даже позабавило. Ладонь мягко легла на гладкую кожу, ощущая довольно крепкие мышцы, которым можно было лишь позавидовать. Пальцы очертили рельеф несильно выраженного пресса, подымаясь выше. Де Фок по природе своей был кинестетиком, а когда коснуться можно не просто абы кого, а того, к кому есть сильные чувства, Марк хочет изучить каждый сантиметр тела, погрузиться в мысли человека, в его душу. В такие моменты, как сейчас, Марк ощущает, что нет ничего более важного их самих. Когда Ричард такой раскрасневшийся и податливый. И, боже, разрешает себя трогать… Он просто подписал себе приговор.       Ладонь обследовала весь пресс, крепкую грудь, нежные соски Райта, от касаний к которым тот вечно вздрагивал и вздыхал. Если бы можно было, Марк бы принял любой его вдох. Но сейчас… Ладонью он очертил талию парня, с нежными, щекотными касаниями опускаясь к резинке брюк, оттягивая ту в сторону, проникая рукой под плотную ткань. Ричард как раз сидел в идеальной позе, чтобы провернуть это «дельце». Одна нога была свешена с кровати и опиралась о пол, а вторая находилась с боку от Марка и была немного согнута в колене. Кончиками пальцев Де Фок ощутил мягкую плоть, которая слегка дернулась при прикосновении и еле ощутимо затвердела. От этого в штанах Марка уже всё было готово взорваться… Он без предупреждения обхватил член Райта, скользнув взглядом по лицу напротив, ублажаясь реакцией. Очевидно, слепой не ожидал чужих прикосновений в той области. Марк что, изначально спрашивал разрешения потрогать Ричарда именно там? Или он решил устроить ему внеплановый сердечный приступ? Как только Рича ухватили за не менее уязвимое место, нежели уши или затылок, он совсем растерялся, выдав смущённое «ой». Уголки губ виновника непрерывного и нарастающего смущения Ричарда приподнялись в хитрой, пошлой улыбке. Слепой ощутил на себе хищный прищур буквально всей кожей, от чего по ней пробежали мурашки. Сначала Райт рефлекторно потянул руку, чтобы убрать чужую, но потом осёкся, сжав ладонь в слабый кулак и, тихо выдохнув, вернул его обратно себе за спину, как опору. Видимо можно начинать.       Де Фок не раз хмыкнул, наблюдая за такой милой реакцией. Подождав, когда Ричарду это действие покажется приемлемым, голубоволосый медленно начал двигать рукой, несильно сжимая лишь наполовину вставший член — но это было поправимо. Свободной рукой парень упёрся в чужую грудь и резко повалил старшего на кровать, облизнувшись. Под пальцами рёбра Райта ощутимо приподнялись в резком вздохе. Ещё немного, и Ричард будет не вздыхать, а стонать. Де Фок еле сдерживается, чтобы не перейти к этому как можно скорее. Парень навис над другом, невесомо касаясь кончиком носа к покрасневшей коже, свободной рукой вновь проникнув под футболку, а плоть тем временем становилась все тверже и податливей. Стоило вскоре стянуть с Райта брюки, но Марк не спешил.       — Если захочешь остановиться — просто попроси, — прошептал он в самые губы, оставив после слов легкий поцелуй. Райта безумно хотелось целовать каждую секунду, но ещё больше было приятно наблюдать, как он краснеет и смущается того, что происходит прямо у него в штанах. А как он старается не закатывать глаза и не прикусывать губы, иной раз просто выбивает из Марка последнее самообладание. — Если нет, то не сдерживайся.       Приняв эти слова, как разрешение к ответным действиям, руки слепого потянулись к нависшему над ним. Не то чтобы ему было что-то запрещено до этого… Одна рука кончиками пальцев проскользнула по шее и, зарывшись в голубоватые вьюнки, надавила, чтобы их обладатель опустился. И тогда Рич поймал чужие губы своими. Вторая рука легла на спину, будто в желании и вовсе прижать к себе Де Фока, но на самом деле она начала потихоньку задирать его кофту, в желании снять. Поняв что к чему, Марк позволил снять с себя верх и, прервав увлекательное занятие в штанах шатена, тоже помог тому избавиться от толстовки. Холодные и немного влажные от волнения руки легли — одна обратно на кудрявую голову, а вторая на рёбра. Кожа на них была бугристой и неровной, так как на этом месте был один из многочисленных ожогов, что покрывали всё худенькое тело. Марк слегка вздрогнул, ощутив резкий дискомфорт в груди, но сдержался, постаравшись успокоится. Может визуально повреждённая кожа для кого-то выглядела не особо эстетично, но на ощупь для Ричарда она была прекрасна. Даже можно было сказать интересна, ведь слепой ещё не рассматривал тело друга, да и вообще до этого ему не доводилось возможности рассматривать кого-то под одеждой. Холодная рука змеёй поползла снова за спину. Там она нащупала выпирающие лопатки и ещё один страшный ожог на всю спину имеющий форму широкой полосы. Чуткие пальцы прошлись вдоль по деформированной коже, жадно впитывая информацию о любой её неровности. Де Фок резко перехватил чужую руку, тяжело дыша.       — Ты точно хочешь трогать меня… в этих местах? — поинтересовался парень, вдруг ощутив себя уродом.       Ему не хотелось казаться таковым для Ричарда, но каждое прикосновение было словно напоминанием, что он не может выглядеть, как нормальный человек. Хоть кожа в местах ожога была менее чувствительна, Марку намного больше ощущений — скорее внутренних — доставалось именно от ожогов.       — …Я могу надеть футболку.       — Зачем? — слепой искренне удивился. — Не надо! Мне они нравятся… — голубые глаза были широко распахнуты и полны детского непонимания.       Однако Марку было не достаточно такого аргумента. Он сомневался… Ричард, с осознанием проблемы, сочувствующе или даже виновато поджал губы.       — Знаешь, когда не видишь, бывает накатывает и начинаешь сомневаться в том, что ты слышишь. Будто всё вокруг — просто одна большая слуховая галлюцинация. Поэтому вкус твоих губ, твой запах, твои ожоги позволяют мне убедиться, что это ты и что ты реален. К тому же мне не могут не нравиться какие-то выборочные места на тебе, ведь это тоже всё ещё ты… Чувствовать к тебе симпатию, но не любить твои ожоги было бы довольно глупо, — рассудил младший.       Вслушиваясь в слова парня, глаза Марка потихоньку поблёскивали и под конец размышлений соленая капля попала на чужую грудь, медленно скатываясь меж рёбер по изгибам тела и остановившись над впалым пупком. Де Фок тут же вытер слёзы с щёк, вздохнув, как люди вздыхают после плача.       — Я… п-понял…       Голубоволосый приложил подушечку указательного пальца к месту, где находилась его слеза, и медленно, как она скатывалась, слегка касаясь вел палец, добавляя ещё один и ещё, вверх — к груди, к ключицам. На ключицах движения остановились. Парень засмотрелся на них, поглаживая выпирающие костяшки большим пальцем. Наконец Де Фок вновь склонился над Ричардом, на этот раз мысленно подготовив себя к прикосновениям к его ожогам.       Губы коснулись покрасневшего уха.       — Если ты будешь сомневаться в реальности — скажи мне, — донёсся до Райта осторожный шепот. — Я возьму тебя за руку, обниму… дам себя касаться и буду целовать тебя, пока твое сердце не перестанет биться, как бешеное… — Де Фок завёл руку с ключиц на плечо, мягко спустившись кончиками пальцев к запястью, прижав большой палец к коже. — Прям как сейчас… Почему твое сердце так быстро бьется?       Старший неспешно приподнялся, рассматривая жесткие волосы перед собой. Он медленно, глубоко вдыхая аромат Ричарда, поцеловал его за ухом.       — Б-будто ты не знаешь… — смущённо проворчал парень, поёжившись от непривычных будораживших кровь ощущений.       Пальцы снова вернулись к оставленным без внимания кудрям и ненавязчиво зарылись в них на затылке.       Уха Ричарда коснулась усмешка.       — Знаю. Хочу, чтобы ты сказал, — Де Фок вдохнул глубже, искренне наслаждаясь чужим ароматом. — Пахнешь потрясающе…       От последнего комментария Райту стало немного неловко. Его ещё и так беззастенчиво нюхают! Ни стыда ни совести у этого Де Фока! Голубоглазый, безуспешно пытаясь контролировать эмоции, сдавленно выдохнул.       — А ещё чего хочешь? Может ключи от квартиры? — с нескрываемым сарказмом буркнул Ричард в ответ и наконец вернул и вторую руку на её прошлое место, аккуратно приобняв парня, нависшего над ним.       — Было бы неплохо, — промурчал Марк в ответ, чмокнув Райта в шею.       Он не стал пока оставлять засос, запланировав это немного на другое время. Но в поцелуях парень себе не отказывал. Губы спускались от шеи к груди, аккуратно цепляя зубами затвердевшие соски, проводя кончиком языка вокруг ореола, слегка оттягивая те. В ответ были слышны вздохи смешанные с еле заметными стонами. Марк только этого и добивался. Он спускался ещё ниже, неторопливо одаривая поцелуями ребра и пресс, вдыхая Ричарда и в этих местах. Не сдержавшись, парень пустил в ход язык, обведя совсем кончиком межрёберную линию вниз, куснув Райта за выпирающую тазобедренную косточку и наконец кончиками пальцев припустил резинку брюк. От приятного предвкушения парень даже закусил губу, заглянув под брюки и наблюдая за тем, что происходило под тонкой тканью боксер. Парень потянул брюки вниз и Ричард, не без стеснения, приподнял таз, чтобы Марк стянул с него штаны и бросил куда-то на пол. Стягивать боксёры он не спешил.       — Я смогу получить ключи, если?.. — Марк, рассматривая пунцовые щёки старшего, заигрывающе провел указательным пальцем от предположительного основания члена до головки.       Ноги шатена рефлекторно дёрнулись. Ресницы опустились вниз, вместе с ними и голова старшего. Парень чмокнул головку члена через тонкую ткань боксёр, задержавшись губами. Ноги снова дёрнулись в желании свестись, но вместо этого согнулись в коленях. Райт приподнялся на локтях.       — Д-думаешь, самый умный? — дрожащим от трепетного предвкушения дальнейших предполагаемых действий со стороны Де Фока, краснеющий недовольно сжал губы, пытаясь не вздрагивать самому.       — Так что? — кончиком языка Марк обвёл головку члена, окольцевав его ладонью сквозь темную ткань. — Если тебе понравится… — язык полностью прошёлся по выпирающей части тела до основания, — могу я претендовать на ключи?       Де Фок немного приоткрыл кончиками пальцев ткань боксёр, припустив резинку. При виде капель белёсой жидкости улыбка голубоволосого стала больше походить на хитрую.       — Уже течёшь? — губы лёгкими поцелуями касались головки члена. Теперь же никакая ткань не мешалась. — Как мило, — кончик языка грубо лизнул уретру, опробовав немного семени Райта.       На удивление было ничуть не горько. Ричард ведь не курил. И эти консервы с ананасами. Как часто миссис Райт их берёт?       — Д… блять. Не вижу здесь ничего «милого», — огрызнулся слепой. — Начинай уже, пока я… Блять, пожалуйста… — щурясь от переполняющего возбуждения, он протянул дрожащую руку и костяшками провёл по горячей щеке Марка, проверяя он ли это.       Пальцы задели свисающие кудри. Ричарда будто дразнили, оттягивая активные действия. Это было невыносимо терпеть. Пальцы схватились за лазурные вихри и сжали их сильно-сильно в желании потянуть на встречу своей затвердевшей плоти. Но они не тянули. Просто держались.       — Пока ты что?.. — Де Фок попытался поднять голову, чтобы ещё раз взглянуть на Райта, но тяжёлая рука, слегка давящая на затылок, не дала сделать это настолько, насколько планировалось.       Значит, этот парень хочет немного подоминировать… что ж, а это неплохая идея.       — Через какое-то время можешь управлять мной, — Марк не то, чтобы разрешил. Он посчитал, что Райт и без него хотел это сделать, но вдруг мешкал — лучше ведь сказать сразу, чтобы потом не было немых вопросов.       Голубоволосый поднял ладонь к чужой руке, немного сжал ее у запястья, дабы Ричард расслабил хватку ненадолго; придвинул его ладонь ближе к лицу и оставил мягкий поцелуй, вернув руку парня в прежнее положение. Ему было важно целовать Ричарда в любой момент, когда в голову взбредёт. Он так долго держался… и больше не может. Наконец он выпустил свои чувства из клетки, и произошло это так резко, что Марк еле сдерживался, чтобы не сделать все-все-все задуманное и передуманное давным давно вот так вот разом.       Старший вновь склонился к паху Райта, спустив с него тёмные боксёры — их ждала та же участь, что и брюк. Парень приподнял чужой член, чтобы было удобнее взять в рот, обвил губами головку и все ещё подразнивал шатена, ведя кончиком языка по красноватой коже. Но для него это была как игра — если Райт вдруг надавит на его голову, будет неожиданно… и интересно, собирается ли Райт вообще так поступать? Или он будет позволять себя дразнить, пока Марк сам не примет решение? Насколько Райт пассивный или наоборот?.. Де Фок хотел знать о нем, как можно больше.       «Блять…» — пронеслось в мыслях незрячего и он стиснул зубы.       Тело передёргивало практически от каждого чужого касания. Пальцы снова сжали между собой голубые волны, погружались в них. Начали рассекать их, зарываться и отпускать. Их было так приятно касаться… Но ещё приятнее стало, когда Райт всё же требовательно надавил на чужой затылок и его обладатель взял в рот добрые две трети. Тот зажмурился, но не кашлял, послушно вбирая в себя затвердевшую плоть, хоть и выдал волнение, связанное с внезапностью Райта, лёгким сжатием ладони чужого основания. Слепой в полуулыбке и с явным наслаждением судорожно выдохнул. Выдох опасно граничил со стоном.       «Наконец-то, » — музыкальные пальцы мягко потрепали небесные вьюнки, будто тем самым поощряя Марка за его действия.       Язык скользнул по выпирающим венкам. Марк начал привыкать к ощущениям в горле и осторожно опускался ниже, тихо вдыхая разгоряченный воздух. На удивление Ричард обладал приятным вкусом, отличным от того едкого, что Марку доводилось пробовать раньше. Голубоволосый бы улыбнулся, если б ситуация позволяла, но сейчас же он мог только прищурить глазки, словно солнце, выглядывающее из окна, слепило серые радужки, а зрачки меж тем поплыли по чужой, чуть шире его собственной вздымающейся груди; прошлись по шее с слегка выпирающим кадыком — парня обдало желанием сжать на ней пальцы, но он бы сейчас еле дотянулся, — после шеи открылся вид на прямой подбородок и соблазнительные уста, маняще приоткрывающиеся с еле заметной дрожью. В груди ощущалась жажда впиться в эти губы и ловить поцелуй за поцелуем, вздох за вздохом, мимолетно касаясь. Но пока он лишь пробовал взять ещё больше, ловя ртом очередную увеличивающуюся по частоте дрожь плоти. Ричард прикрыл глаза и почему-то только сейчас в голове попытался визуализировать образ парня, который в данную секунду так старательно его ублажал. Незрячий ощущал малейшие чужие движения, будь то иначе прижавшийся язык или случайно двинувшиеся на основании пальцы. Слепой сдавленно промычал. И почему Де Фок так хорош в минете?       — Мнх, й-я сейчас… — еле выговорил он и… после особо сильной судороги кончил.       Рука на чужом затылке расслабилась и её обладатель сам обомлел, тяжело и рвано дыша. Сердце стучало, как бешеное. Не успев перевести дух, Ричард нервно вздрогнул и, взяв Марка за плечи, оттолкнул его от своего паха. Марк на секунду опешил, с непониманием взглянув в лицо другу.       — Прости, пожалуйста! Выплюни скорее! — воскликнул Райт и подставил свои ладони.       Прежде чем что-либо сказать, Де Фок негромко сглотнул, что конечно донеслось до ушей слепого.       — Но ты мне нравишься… — послышалось в тишине негодующим тоном. — И вкус твой тоже.       Ричард не понимал как это может быть приятным на вкус, да и, если честно, не особо то и хотел понимать. Де Фок осторожно, словно к пугливому котёнку, продвинулся по матрасу ближе, протягивая руки к чужим кистям, чтобы Ричард ощутил, насколько ему не противно, а даже наоборот, то, что между ними сейчас происходит. И говоря об «этом», имеется ввиду всё до мельчайших деталей.       Пальцы сплелись с чужими, голубоволосый снова навис над другом, склоняясь к его руке, мягко целуя. Чуткие пальцы немного дёрнулись. Холодной кожей ощущалось тёплое дыхание. Всё ещё ощущалась неловкость от происходящего. Сжав руку Де Фока покрепче, Ричард едва коснулся его щеки пальцами и, неторопливо приблизившись корпусом, прижался к его губам своими. Последовала ответная мягкая, но страстная реакция, со временем переходящую в бурную скорее даже борьбу за право владения поцелуем. Марк отпрянул, лишь чтобы рассмотреть покрасневшую бледную кожу, выпирающие ребра от тяжелых вздохов и вновь твердевшую плоть. Пальцы Райта едва прошлись по внутренней части бедра голубоволосого и невесомо коснулись его члена. Все это не могло не возбуждать Де Фока в ответ. Он ощущал, что с его телом происходит то же самое — жар наполняет с пальцев ног до кончиков волос. Пространство в мыслях занял один лишь Ричард, но так плотно, что больше ничего туда не втискивается. Ледяные глаза, короткие подрагивающие ресницы, приоткрытые сладкие губы — все это запеленало собой пространство в черепной коробке, и Марку хотелось, чтобы эта иллюзорная бесконечность стала явью. Одними лишь подушечками пальцев Ричард мельком «взглянул» на чужую затвердевшую плоть, а после приступил к ритмичным движениям руки на ней. Скользнув свободной рукой к задней стороне шеи, слепой притянул кудрявого парня к себе на встречу и вернул их губам приятное ощущение мягкого, немного влажного поцелуя. Марк поддался порыву, жарко с толикой удивления выдохнув в поцелуй — настолько он не ожидал инициативы от, казалось бы, такого робкого парня в интимных делах.       — И как тебе мой член? — шутливо выдохнул старший куда-то в щеку, не переставая расцеловывать Ричарда от переполняющих чувств.       На вопрос не успели ответить, так как губы собеседника были заняты немного другим.       — Давай кое-что проверим, — прохладная ладонь тут же накрыла не менее холодные пальцы между ног — парень приостановил процесс, лишь чтобы придвинутся пахом ближе к паху самого Ричарда.       Он окольцевал чужой ладонью два члена вместе и неторопливо, чуть сжимая, повёл рукой к основанию и обратно, порой от нетерпения двигая бёдрами навстречу рукам. От незрячего на действия партнёра последовала ответная реакция в виде мелкой дрожи и проглоченного мычания. Когда Де Фок наконец смог сравнить их достоинства, почувствовал несправедливость. С чего вдруг у того, кто младше его на целый год, член больше? Не намного, слава богу, но все же неприятно. Хотя в этом есть и позитивная сторона — парень с не маленьким членом сейчас под ним, разве это не повод гордиться?       — Ты что, сейчас решил помериться у кого больше? — скептически вопросил незрячий, заметив небольшую заминку. — М-да уж. Я был о тебе лучшего мнения, — под конец он выдал лёгкий смешок и, в который раз пустив пальцы сквозь лазурные волны, овладел чужими губами, не давая их обладателю даже придумать достойный ответ.       Надавив активно двигающейся рукой немного сильнее, обоих пробрала лёгкая дрожь, которая только прибавляла приятные ощущения.       Де Фок, уже совсем не сдерживаясь, ускорил темп по максимуму, широко раскрыв покусанные губы. Кончиком носа он неосознанно касался раскрасневшейся щеки Ричарда, от напирающих чувств спускаясь к шее, целуя или покусывая бледную прохладную от капель пота кожу. От подобных действий младший стиснул зубы и прикрыл глаза. В самый последний момент, сильнее сжимая ладонью затвердевшую плоть, Марк глубоко выдохнул на ухо «Боже мой, Рич…», открыто и все громче постанывая на каждом вздохе.       — Твою м. мМм!.. — парень в последний раз толкнулся навстречу обеим ладоням, ощутив разрастающуюся по всему телу дрожь.       И, ускорив движения руки до невозможного, излился на чужой пресс с громким мычанием куда-то в шею своего друга.       Через считанные секунды, уже доводя себя самостоятельно и попутно вдыхая пломбирный запах вьюнков, Рич молча финишировал вслед за Де Фоком. Шумно выдохнув, незрячий изнеможённо расслабился.       — Ты как? — с усмешкой поинтересовался Марк, уткнувшись кончиком носа в разгоряченную шею.       — В норме, — всё ещё тяжело дыша отозвался Ричард, повернув голову поудобнее. — А ты?       Де Фок рассматривал сквозь пелену усталости, опустив ресницы, вздымающуюся накаченную грудь друга. Прислушивался к чужому дыханию — это успокаивало.       — Мне понравилось, — спустя минуту умиротворения подал тот шепотом, с хрипотцой, буквально выдыхая слова.       Усталость тяжело опускалась на веки, а дыхание обоих постепенно начало приходить в норму. Марка начало клонить в сон. Все, что он ещё смог сделать, так это обвить рукой слегка рельефный пресс, невесомо подушечками пальцев касаясь бледной кожи, как бы поглаживая парня сквозь полусон, оказывая заботу, словно они какая-то парочка.       — И мне, — тихо отозвался Ричард, мягко пройдясь ладонью по растрёпанным чужим волосам.