Флейта залечит разбитое сердце.

      Не смотря на середину весны, ветер был холодным. Он будто не гладил по щекам, обвивая изгибы тела, а бил холодными руками по нежной коже, которая была мокрой от дорожек слез, стекающих из глаз. Чжунли шел медленно, то и дело запинаясь ногами о выступающие кирпичики на дороге в парке, дрожащими руками поправляя спадающий с плеч пиджак. На улице солнце уже давно село и, если бы дорогу не освещали ночные фонари, то Чжунли стал бы единым целым с этой темнотой, хотя, именно этого ему и хотелось.       Окружающий пейзаж был словно грязной палитрой, на которой цвета все были смешаны в единое пятно. Помутневшим взглядом мужчина пытался рассмотреть что-нибудь перед собой, понять, где он сейчас находится и как далеко он от дома. Неожиданно поток его нескончаемых мыслей прервала тихая мелодия. Правая рука невольно прикоснулась к уху: "Нет, я не надевал наушники". Сжав веки до появления звёздочек, позволив оставшимся слезам выкатиться из глаз, Чжунли повернулся к источнику звука. Выйдя полностью из транса, в котором он находился уже приличную часть пути, Чжунли увидел, что стоит около скамейки, на которой сидел неизвестный ему мужчина. Его грациозный силует представлял собой единое целое с флейтой, что держал он у своего рта. Не смотря на усталость и измотанность, он отметил, что на инструменте, словно детской рукой, нарисованы были голубые цветы, а лицо обрамляли две тоненькие косички. Нервно вздохнув, Чжунли понял, что все это время взгляд незнакомца был направлен прямо на его лицо. Опешив, он попятился назад, но, собрав всю оставшуюся силу в кулак, ломающимся голосом произнес: — Прошу прощения. Я не хотел отвлекать вас от игры. — он смахивает новую слезу из края глаза, прикрывая ладонью лицо. Стыдно.       Шагнув вперёд, он начал неуверенно двигаться в сторону дома, как вдруг, идеально выглаженная ткань штанов потяжелела. Незнакомец схватился тремя длинными пальцами за одежду Чжунли и, наклонив голову на бок, словно заглядывая через глаза в самую душу, тихо сказал: — Вы...вы можете остаться. Я могу вас выслушать, если вам нужна помощь. Высказаться незнакомому человеку, с которым вы больше не увидитесь, это не так тяжело...я так думаю. — стараясь подобрать нужные слова, все ещё держась за одежду, говорил мужчина. Содрогнувшись от новых накатившихся слез, Чжунли резко высвободился из цепкой хватки и сел рядом. Скрипнула скамейка под высоким телом. Поставив руки на колени, лбом прислонившись к ладоням, Чжунли громко вздохнул, издав тяжкий стон. — Не думаю, что вы мне поможете. Нет, я знаю. Я не могу понять, что мне поможет. —тело вновь затрясло. — Господи, извините. — Что вы, не нужно- — Сегодня день смерти моей сестры, самого дорогого для меня человека...Прошло уже два года.       После таких откровенных слов, даже не подняв своего взгляда, Чжунли почувствовал, как парень слева замер, стараясь не дышать. Так много уже прошло с того дня. В момент ностальгии о чем-то хорошем, он принялся бы, с улыбкой на лице, рассуждать о том, на сколько время скоротечно. Но не сейчас. Тот день, та неделя, месяц - все это встало комом у него в горле, словно тяжёлый момент какого-нибудь фильма, где быстро мелькают кадры, свет, а быстрый голос что-то говорит на фоне, объясняя случившееся.       Гуй Чжун была лучом света, словно что-то на столько теплое и приятное, до чего хочется прикасаться, отдавать все, что ты только имеешь. Одна минута перечеркнула всю жизнь Чжунли. И не только его. Сестра пропала в один из дней, в один из самых обычных дней. Каждый раз в темноте своей квартиры Чжунли вспоминает те часы ожидания, вгоняя себе в голову сцены, где она вновь возвращается с прежней улыбкой, держа в руке новую коробку чая, что она купила только что в магазине, они отправляются на кухню, включают чайник...она мертва. Ее холодное тело лежит в одном из переулков, люди проходят мимо, думая, что это очередной бездомный, уснувший на пути. От нее пахнет железом. Кровь уже образовала небольшую лужицу под ней.       Следствие закрыто. Закрыто. Она была убита, но следствие закрыли. — Черт возьми, блять! — выкрикивает Чжунли, сметая все бумаги со своего стола, ещё минуту назад занимаясь проверкой докладов своих учеников. — Черт.       Дрожащие руки пытаются нащупать маленькую коробочку сигарет. Такую желанную, будто бы она и есть его связь с окружающим его кислородом, словно через эту маленькую трубочку с табаком он получит тот самый глоток воздуха, без которого его горло сжимается от поступивших слез.       Слезы не дают сказать и слова более. Только холод и еле заметное ощущение чьего-то присутствия. Тепло растекается по его согнутой спине, проходя сквозь плотный пиджак к самой коже. Рука, будто бы родная и знакомая уже много лег, нежно поглаживает позвоночник, опасаясь ненароком задеть и сделать больно. — Вы очень сильный. — на выдохе произносил незнакомец. Встрепенувшись, Чжунли вспоминает где он и кому он только что, в порыве эмоций, рассказал все, чуть ли не назвав даже группу своей крови. — Ох. Извините. — Чжунли резко подскочил на месте, заставив встрепенуться своего соседа. — Я слишком...слишком много говорю. Мне пора. — Постойте! Спасибо, что поделились. Давайте...я провожу вас до дома? Я могу сыграть вам на флейте. Если вас это успокоит. — с излишней вежливостью и осторожностью проговаривал парень с косами.       Откашлившись, мужчина заправил свои темно коричневые волосы за ухо и кивнул, вытирая рукавами свое мокрое лицо. — Спа...сибо. — прошептал Чжунли куда-то в сторону, низко опустив голову.       Незамысловатая мелодия разливалась по улице, смешиваясь с шелестом листвы и звуками ветра. Она была резкой и одновременно плавной, грустной и очень спокойной. Держа себя за плечи, мужчина пытался согреться: пот и слезы на холодном ветру слишком сильно охлаждали тело. Подняв взгляд вперёд, перед глазами уже виднелась серая и очень потёртая дверь подъезда его дома. Встав на месте, он положил руку на плечо своему вечернему собеседнику: — Спасибо вам, вы меня правда успокоили. — нежно низким голосом произносил Чжунли, зная, что это точно не конец его содроганий и безостановочных слез на сегодня, дома его ждёт холодное, очень угнетающее одиночество. Общество темных четырех стен для него никогда не будет приятным. — Аккуратнее на пути домой. — До свидания! — широко улыбнувшись ответил парень. — Берегите себя.       Развернувшись на пятках, парень пошагал в противоположную сторону, вертя в руках свою флейту и рассматривая, будто в первый раз, маленькие рисунки на ней, все ещё с печальным чувством на душе вспоминая, рассказанную ему только что историю жизни.

***

      Шум множества голосов вновь и вновь выводил из задумчивого состояния. Тяжело поднимая веки, стараясь разбудить самого себя, Чжунли слушал быструю и нервную речь своего товарища по работе. — В университет искусств вводят дополнительные пары, поэтому ваши знания истории очень пригодились бы. — тараторил знакомый. — Вам предлагают добавить пары на каждый день в другом здании, но увеличат количество выходных. — Ха-а. — вздохнул мужчина, потирая переносицу, словно какой-то старик. — Дополнительные пары значит. Имеется ли у меня выбор?       Парень напротив посмотрел вперед очень жалобными глазами и затряс головой в разные стороны. — Я понял. Сегодня есть какие-то перемены в расписании? — приняв свою участь, с ноткой усталости в голосе спросил Чжунли. — Сегодня у вас не будет занятий, ученики уходят на практику, а вам необходимо отправиться в соседний университет и разобраться со своим будущим вторым местом работы. — Ладно...спасибо. — выдохнул мужчина, собрав толстую папку документов и взяв в руку свою тёмно-коричневую сумку, которая значительно потяжелела из-за кучи бумаг по работе в ней.       Медленно развернувшись и закрыв дверь, Чжунли неспеша отправился к выходу из университета.       «Я чувствую себя на столько уставшим, будто жил с начала создания цивилизации, а ведь мне всего, черт возьми, 28 лет». — проносилось в его голове. Если бы он вчера не пил с Чайльдом, тоскуя по своему беззаботному прошлому, ему было бы гораздо легче, но, к сожалению, этого всего было не избежать. Годовщина смерти не обычный день, он не мог чувствовать себя расслабленно и просто отдыхать дома. Присутствие единственного близкого человека облегчало его существование.       «Вчера все было так мутно, помню только, что кто-то мне на флейте играл. Или у меня совсем крыша поехала.»       Появление перед ним ступеней вывело того из размышлений. Подняв голову, перед Чжунли оказалось высокое здание бежевого цвета, на котором красовалась серебряная, видно новая, табличка с надписью "Университет искусств имени ХХ". Что-то прошептав себе под нос, видимо, пожелание самому себе удачи, он потянул на себя тяжёлые двери и вошёл в помещение. В нос ударил запах каких-то цветов вперемешку с запахом краски. — Извините. Я временный учитель по истории, не подскажете куда мне подойти, чтобы разобраться со своим временем и местом работы? — вежливо произнес Чжунли в сторону охранника. — Что? А, помню-помню. Администрации сегодня нет, поднимитесь за третий этаж, там найдете профессоров по схожей специальности. — ответил тот, отмахнувшись. — Понял, благодарю.       «Почему никто не может просто дать мне четкие указания.»— думал Чжунли.       Он до жути ненавидел неловкие ситуации, хоть и всегда держался уверенно и говорил с максимальной вежливостью. Комфорта от огромного количества мыслей по поводу того, что он мог сказать лучше, мог сделать красивее, явно не было. А неловкие молчания совсем его добивали — с незнакомцами общаться ему было очень тяжело, разве что, не когда он пьян.       Оказавшись на третьем этаже, мужчина начал быстро оглядываться в поиске хоть одного учителя. Вокруг было много учеников, что поднимали и вновь прятали свои взгляды, начиная шептаться в небольших группах. Осматривая названия кабинетов, Чжунли неуверенно двигался вперёд, тяжело моргая. — Как же плохо. Зря я пил, зря я пил. — шептал он. — Что пили? — послышался высокий и, видно, радостный голос позади. Обернувшись и опустив свой взгляд, Чжунли увидел мужчину, чьи волосы ему показались до жути знакомыми. Но, потряся головой, он решил не думать об этом и открыл рот, чтобы что-то произнести, но его перебили: — Аа-а-а! Здравствуйте, вы же новый преподаватель?— улыбнулся незнакомец и протянул ему руку. — Я Венти! Приятно познакомиться!       Явно не разделяя радости второго, Чжунли протянул руку в ответ. Ее обхватили двумя ладонями и быстро-быстро затрясли. — Здравствуйте, Венти, меня зовут Чжунли, я буду преподавать дополнительные занятия по истории древней Греции и Рима. — Да, я знаю, мне про вас уже всё рассказали! Я вам сейчас покажу кабинет, ваши пары будут сразу после моих. Он зашёл за спину Чжунли, словно ведя того за собой, но резко остановился и полностью развернулся на пятках, заглядывая в глаза второму. — Извините, но...вы меня не помните? — с ноткой грусти в голосе, тихо произнес Венти.