Триггер

      Когда все это началось, Артем вспомнить не мог.       Скорее всего — с самого начала.       Валин постоянный контроль и упреки по поводу непревзойденного таланта Артема влипать во всякие истории уже успели стать привычными.       Впрочем, Артем искренне старался. Настолько сильно, что не заметил, когда гайки успели закрутиться настолько туго.       «Да зачем нам эти горы, поехали в деревню».       «Я за руль, если не возражаешь».       «Может, бросишь работу? Переживаю, когда не вижу тебя долго».       «В магазин? Да я сам схожу, чего ты хочешь?».       «Курить вредно, Артем. Пить, впрочем, тоже».       «Завтра записал тебя в нашу поликлинику на обследование. На всякий случай».       Бесконечные мелочи, которые привели к тому, что уже почти неделю Артем безвылазно сидел в Валиной квартире. Даже до мусоропровода тот его провожал, мотивируя это тем, что «вместе веселее».       Веселее, конечно. Обхохочешься просто.       Что что-то не так, он начал понимать слишком поздно, а все попытки поговорить воспринимались в штыки. В такие моменты лицо Валентина застывало, а взгляд делался до того страшным, что Артем терялся.       — Ума не приложу, что делать, — поделился он в телефонном разговоре с Питоном. Пацаны по-прежнему ждали его в мастерской. Вместо увольнения Артем ушел в бессрочный неоплачиваемый отпуск.       — Может, вам сходить к психологу? — выдал Питон. Артем фыркнул.       — Мда… А если доказать?       — Это как?       — Ну, типа чем дольше ты будешь держаться подальше от неприятностей, тем больше он будет доверять?       Артем молчал, удивляясь толковому совету. Нет, Питон, конечно, не профессор психологии, но друг очень хороший.       Судя по всему, Валя боялся того, что Артем снова влипнет куда-то так, что он вытаскивать замучается. Значит, нужно просто доказать ему, что Артем уже достаточно сознательный, чтобы перестать находить на свою пятую точку приключения. Да, у него была бурная юность, но сейчас-то все совсем по-другому. Если честно, после всех инопланетных приключений Артему не особенно и хотелось возвращаться к пацанским разборкам, незаконным гонкам по ночной Москве и зависанием в клубах. Наелся до отвала. Больше всего на свете теперь ему хотелось тишины, Вали в свободном доступе и все. Ну, еще в тачках поковыряться.       Запирая за собой дверь пустой квартиры, Артем немного нервничал, понимая, что нарушает данное обещание не выходить из дому, но дальше так продолжаться не могло.       Да самого вечера он провел с пацанами в гараже. Чинил старую «Хонду», выпил бутылку пива, от сигарет, правда, отказался. За время, проведенное с Валентином, как-то отвык. После плодотворного дня Артем заскочил в магазин за хлебом и молоком и, вполне довольный собой, двинулся в сторону дома, предвкушая приготовление нехитрого ужина.       Шпана наперерез вынырнула совершенно неожиданно. Мелочь пузатая, вероятно, еще школота, но их было пятеро, и у одного в руке мелькнул нож. В недалеком прошлом Артем раскидал бы их одной левой, но сейчас навык поистерся. Впрочем, рефлексы не подвели, и все закончилось практически хорошо, если бы не боль, вспыхнувшая в боку, когда все пятеро недограбителей были успешно раскиданы в стороны.       Вот черт.       Извернувшись, Артем пощупал бок и заматерился. Новой куртке и толстовке пришел конец. Руку окрасило красным.       Чтоб тебя!       Нет, рана не была смертельной. Артем имел достаточно опыта, чтобы понимать это. Скорее болезненно и неприятно, чем смертельно. Гораздо хуже ему становилось от одной мысли о том, как посмотрит на его окровавленные тряпки Валя. Артем вытащил телефон и застонал. Восемь пропущенных. Надежда на то, что все как-то само собой образуется таяла с каждой секундой.       — Да блядь! — выматерился он, глядя как рядом тормозит знакомый черный автомобиль. Вот что за карма у него такая? За что, ну за что ему это вот все?!       Валентин молчал. Молчал всю дорогу до дома, молчал в прихожей, пока, болезненно морщась, Артем снимал обувь и верхнюю одежду. Молчал, пока доставал из шкафчика аптечку и обрабатывал действительно не глубокую, но длинную царапину на боку.       И потом он молчал тоже.       От этого тяжелого молчания и абсолютного, выверенного спокойствия Артема начало колотить.       — Валь… — начал он на пробу. — Ты очень злишься?       Валентин оглянулся через плечо, не отрываясь от методичного вытирания тарелок, и качнул головой.       — Я не хотел, правда. И никуда не лез. Просто эта шпана не пойми как на пути оказалась, я не специально…       Валентин молча кивнул, продолжая натирать одну и ту же тарелку. По второму кругу. Артем подлез ему под руку, отбирая злосчастную посуду, пока в ней не протерлись дыры.       — Прости меня?       Получилось как-то вопросительно, но Валентин снова кивнул. И Артем, неожиданно разозлился.       — Да что такого-то?! — вспылил он. — Подумаешь, подрался. В первый раз что ли? Я понимаю, конечно, что не подарок и портить тебе репутацию не собираюсь. Но если на меня в переулке наскакивает пять малолеток с ножом — что делать? Не ждать же, пока прирежут?!       Что он сказал что-то совсем не то, Артем понял только тогда, когда Валентин вдруг сложился пополам и осел на пол, пряча лицо в ладонях. Его трясло, а застывший, обращенный в себя взгляд мог испугать любого. Любого, только не Артема, который и сам, прежде, переживал подобное. Глядя на то, с каким трудом Валя втягивает воздух сквозь плотно сжатые зубы, он с ужасом начал понимать, что с самого начала был не прав. Не до конца оценил всю глубину творящегося пиздеца и спровоцировал паническую атаку легко сорвавшимся с губ триггером.       «Прирежут».       Твою ж мать!       — Валя! — Он рухнул на колени рядом, обхватывая его голову, вынуждая посмотреть себе в глаза. — Слышишь меня?! Я живой, слышишь? Все хорошо, со мной все хорошо и с тобой тоже. Смотри на меня, слышишь?       У него не получалось зацепить чужой взгляд, не получалось выдернуть его из волн накатывающего кошмара, и тогда Артем сдернул с них обоих футболки, и прижался своим горячим телом к Вале. Перехватил ледяные ладони, укладывая их на свою грудь, прямо над быстро бьющимся сердцем.       — Чувствуешь? Живой…       И Валентина отпустило.       Неловко, все еще вздрагивая всем телом, он завел руки за спину Артема и вжал в себя так, что тот охнул от боли, прострелившей раненый бок. Ерунда. Это все была ерунда, если наконец-то Валя хрипло выдохнул, вжимаясь лицом в его плечо.       — Живой… — осипшим голосом повторил он.       Артем гладил его по спине, плечам и волосам, отчетливо понимая, что в ближайшем будущем им предстоит о многом поговорить, многому научиться и о многом забыть, чтобы двигаться дальше. Но сегодня ничего из этого больше не было важным, кроме одного.       Они оба были живы.