Умереть, чтобы влюбиться.

Победа в Магической войне и её последствия полностью поглотили Гарри — первые два года пронеслись как одно мгновенье. Празднование Годовщины, воздаяние почестей погибшим, бесконечные судебные слушания над Пожирателями, выступления на общественных мероприятиях, фанатичное внимание прессы, поклонников и поклонниц… Когда магический мир поутих, Поттер очнулся уже женатым и с маленьким Джеймсом на руках. Герой всея Британии был молод, популярен и активен чрезвычайно. Всю свою жизнь Гарри существовал на пределе сил, магических и человеческих, и иначе просто не умел. Что с ним, таким инициативным, делать, в Министерстве магии не представляли и только успевали подбрасывать одно задание за другим в надежде, что он увязнет в заботах и обязанностях, но он всякий раз восставал, словно птица Феникс, под восторженный рёв общественного мнения. Именно тогда и было решено поручить ему заведомо невыполнимое, чтобы Мальчик-который-выжил-и-победил не справился и оставил, наконец, министерских чиновников в покое. Злорадно потирая лапки, на Поттера взвалили обязанность по восстановлению Хогвартса. На него одного — без всяческой поддержки: ступай, мол, герой ты наш, и подними свою альма-матер из руин. Гарри, естественно, согласился. Почему бы и нет? За свои двадцать лет он только и делал, что брался за невозможное. Прибыв в Хогсмид, он деловито уселся на метлу и рванул к видневшимся вдалеке полуразрушенным башням. Хогвартс производил удручающее впечатление: его, конечно, слегка подлатали, но ни треснутая кладка стен, ни пустые глазницы выбитых окон не украшали величественное прежде здание. — Директор, — вежливо обратился Гарри к Минерве, — почему сделано так мало? Два года прошло. МакГонагалл недовольно отмахнулась. — Не забывайте, Поттер, что Хогвартс — магическое здание и нанять бригаду магглов нам никто не позволит. Это во-первых. Кроме того, школа всегда существовала на средства студентов и их семей, наиболее состоятельные из которых сейчас в Азкабане. Можно было бы нанять гоблинов, но платить им просто нечем. Стало быть, нужно обратиться к сильным волшебникам, чтобы они укрепили здание чарами. Я так понимаю, вас за этим и прислали. Поттер растерянно оглядел череду портретов, развешанных в директорском кабинете. Наверняка они подскажут, как ему быть? Но те только пожимали плечами — подобных разрушений никто из них не помнил. — А где директор Снейп? — Гарри повертел головой. Вот кто ему нужен! Снейп находчив и умён. Он, конечно, вредный и злопамятный, но школу любил и мог предложить что-нибудь дельное. Гарри никак не мог забыть его. Воспоминания Снейпа перевернули его мир, и ему было бесконечно жаль, что он так и не сумел в своё время рассмотреть в этом язвительном человеке преданность и отвагу. Он не успел извиниться за свои гадкие слова об этом волшебнике, за свою наивность и ненависть. — Профессор Снейп покинул пост директора прижизненно и недостоин портрета на стене, — охотно объяснил нарисованный Альбус Дамблдор. День за днём Гарри садился на верную «Молнию» и летал вокруг школы вдоль потрескавшихся стен и полуразвалившихся башен, пытаясь хотя бы приблизительно оценить ущерб и составить план восстановительных работ. Он ползал по разбитым лестницам и собирал паутину в подземельях. Никакой документации, кроме карты мародёров, у него не было. Объем разрушений был колоссален. Профессора встретили бывшего студента дружелюбно, но настороженно. Попытка организовать работы силами коллектива с треском провалилась. — Вы пробовали вести занятия в разгромленных кабинетах, Поттер? — Кухня разрушена, трубы завалены камнями, печи дымят. Как кормить детей? — Больничное крыло непригодно для приёма пациентов! — Спальни разорены и не отапливаются! Гарри зажал уши. Все пытались перекричать друг друга, требуя от него немедленных мер. Он и представить не мог, что его собственные педагоги внезапно превратятся в сборище склочных крикунов — его просто не слушали. Ему нужен Снейп! Гарри отбыл в Министерство, поскольку именно там находился интересующий его портрет. Каминная сеть не работала. В поезде выспаться не удалось. Очутившись в Атриуме, Гарри ловко избежал встречи с министром и устремился прямо в галерею Аврората — длинное помещение с узкими стрельчатыми окнами, завешанное рядами магических портретов. Заплетаясь ногами от усталости, он брёл всё медленнее, всматриваясь в живописные полотна, чувствуя, как силы покидают его и тяжелеют веки. — Так-так, кто тут у нас? — услышал он знакомый голос. — Поттер! — Здравствуйте, сэр, — пробормотал Гарри, вновь почувствовав себя студентом перед грозными очами своего профессора. Разумеется, ответить тот не изволил. — Мне нужно поговорить с вами, — упавшим голосом добавил Гарри, вдруг осознав, что просто не выдержит, если Снейпу захочется показать ему характер. Он осмотрел себя: мятая мантия, несвежая рубашка, пыльные башмаки. «Нужно было заскочить на Гриммо, отдохнуть и переодеться», — запоздало понял он. — И что такого срочного случилось, что вы появились только два года спустя? — Холодный голос был по-прежнему бархатным и завораживающим. — Простите, сэр. — Гарри опустил голову. — Столько дел… — Разумеется, — сухо обронил Снейп. — Вечеринки и поклонницы. — Нет! — Гарри разозлился. — Я женат! У меня сын! А времени действительно мало — одни судебные процессы чего стоят… — Это вы мне таким образом напоминаете, что свидетельствовали в суде в мою защиту? Я в курсе. Но в вашем заступничестве я не нуждался — если вы не заметили, я к тому времени уже умер! А тыкать вашей благотворительностью тому, кто не может постоять за себя — низко, Поттер! Убирайтесь! Гарри развернулся и, дрожа от ненависти, устремился к выходу, кляня тот миг, когда вообще решил обратиться к Снейпу за помощью. Однако у самой двери он резко остановился. Это же Снейп! Давно умер, а характер ничуть не изменился. Ну раз так, значит и обижаться на него нечего. Раз плюётся ядом, как живой, значит с мозгами у него тоже всё в порядке. Гарри решительно развернулся и вновь приблизился к портрету. — Давайте примем за аксиому тот факт, что я идиот, профессор. Но, тем не менее, не будете ли вы так любезны помочь мне? Брови Снейпа удивленно взлетели. Он открыл рот, затем закрыл, а потом гневно уставился на Гарри. — Научились язвить, Поттер? — У меня был замечательный учитель, профессор. Сэр. Гарри зажмурился и скороговоркой изложил свою проблему. Снейп хмыкнул: — Вы идиот, Поттер! Ничего не меняется. Посмотрите на себя — вы с ног валитесь от усталости. Усилия нужно распределять грамотно и тратить с умом! Надо было просто воззвать к замку и поделиться с ним магией. Дело это не быстрое, магию следует вливать постепенно, и Хогвартс залечит свои раны сам и в том порядке, в каком следует. — Вы так говорите, словно он живой. — Конечно, он живой. А вы — балбес, проживший в школе семь лет, так и не понявший этого! Гарри пытался игнорировать грубость — на пререкания у него не было сил. — Но я один, — печально признался он. — Такое впечатление, что никому до школы больше нет дела. Дети учатся в разбитых классах и ночуют в холодных спальнях. — А как же профессора? И где ваши друзья-гриффиндорцы? Гарри горестно покачал головой. — Ничего, Поттер. Вы и один справитесь, если будете слушаться меня. Я так понимаю, коли вы отдали жизнь за магическую Британию и Хогвартс соответственно, вполне может сработать магия крови. Ступайте отдохните и приходите завтра — я всё вам объясню. * * * Гарри с опаской приблизился к портрету Снейпа. Поначалу было всё так хорошо! Тот объяснил ему, что нужно войти в Выручай-комнату, приложить ладони к стене и произнести заклинание, после чего магия начнет питать и восстанавливать разрушенный замок. Он так и сделал, честно! Ну подумаешь, не обратил внимание на предупреждение — ни в коем случае не ходить туда одному. Но Гарри пошёл один и едва не умер — магия устремилась прочь из его тела таким стремительным потоком, что он растерялся, мгновенно ослаб и не успел прервать ритуал. Спасла его случайность. Он потерял сознание и упал навзничь, оторвав ладони от стены, разорвав магическую связь. Полежал, пришел в себя. Обошлось. На следующий день каждый портрет в замке считал своим долгом напомнить ему, чтоб он срочно встретился со Снейпом, потому что тот ждёт его немедленно. Гарри терпел неделю. Когда ему стало чуть лучше, он решил было продолжить начатое, ведь в Хогвартсе полностью восстановились печи и камины, но сперва всё же решился на встречу с портретом. И вот он здесь… — Поттер!!! Снейп орал. Он ругался так, что в галерее задрожали стёкла. Гарри видел, как портреты справа и слева в ужасе исчезали из рам. Он стоял перед бывшим профессором, отмечая виртуозные обороты речи и невольно восхищаясь — тот не позволил себе повториться ни разу. — Сэр, я всё понял. — Гарри виновато вздохнул. — Я возьму с собой в Выручай-комнату кого-нибудь, обещаю. — Вы могли остаться сквибом, Поттер. — Кажется, Снейп устал ругать Гарри. — Да что там! Вы могли умереть, понимаете? — Вы… волновались за меня? — Не успел Гарри произнести это, как профессор грозно взглянул на него и исчез с холста. * * * Директор Макгонагалл обычно владела собой, но тут её терпение иссякло. «Да что ж они все так кричат?» — удрученно думал Поттер. Минерва узнала, что он отдаёт замку свою магию, и закатила скандал. Гарри себя убивает, вопила она. Снейпу нельзя доверять. Он бывший Пожиратель, тёмный маг и вообще сволочь. Гарри не должен был истощать себя — и прочая, и прочая. Каждую неделю Гарри упрямо запирался в Выручай-комнате. После истерики директора МакГонагалл он перестал информировать её о ходе реконструкции замка, но, памятуя обещание Снейпу, больше не отправлялся туда в одиночку. Кровавый Барон, хоть и был привидением, да ещё и слизеринцем, в случае необходимости смог бы известить директрису, что с Гарри беда. Однако больше ничего плохого не случилось. То ли Гарри теперь проявлял несвойственную ему осторожность, то ли Хогвартс излечивался гораздо быстрее, но настал наконец день, когда Гарри рапортовал изумлённому Шеклболту о завершении невыполнимого, казалось бы, задания. Последняя трещина в каменной кладке затянулась, и Гарри решился вновь навестить портрет — два года спустя с их последней встречи. Холст был пуст. Гарри уселся прямо на пол у стены напротив, искренне надеясь, что Снейп его слышит, но показываться не желает из вредности, и принялся докладывать. Как удалось полностью восстановить школу. Что он чувствовал, когда замок открывался ему, когда он мысленным взором проникал во все его закоулки и ощущал каждый разлом, как собственную рану. Какое это счастье — восстанавливать магию Хогвартса и как он благодарен профессору за совет. — Только вот директор МакГонагалл сильно негодовала на такой способ ремонта. Утверждала, что вы-де вознамерились извести меня, но я всё равно продолжал. — Разве я хоть раз навредил вам, Поттер? — Снейп не выдержал и вернулся на портрет. Выглядел он расстроенным. — Нет, сэр, не вредили, поэтому я не поверил ей и работал дальше. Это действительно произошло не быстро, вы абсолютно правы. — Благодарю за доверие, — саркастически хмыкнул Снейп, но всё же соизволил пояснить. — Если брать магии много, но не всю, она пытается восстанавливаться. Вы качаете силы, они восполняются и раз от раза растут. Когда хорошенько отдохнёте, сами почувствуете, насколько возрос ваш потенциал. — Спасибо, профессор. Почему мы, интересно, наконец сумели поговорить по-человечески, только когда один из нас уже умер? — Парадокс, Поттер. Если вы, конечно, знаете, что это такое. — Обязательно посмотрю в библиотеке, сэр. Снейп кивнул. — Вы бездумно рискуете своей головой, а меня уже нет рядом, чтобы прикрывать вашу задницу. И ещё, Поттер… Это был действительно невероятный ремонт. * * * Следующая их встреча была случайной — Гарри был в Министерстве по служебным делам. Торопливо шагая вдоль галереи и на ходу здороваясь с людьми и портретами, он напоролся на внимательный взгляд и едва не споткнулся. — Поттер! Задержитесь-ка. Поздравляю с рождением второго сына. И с чего, скажите на милость, вам вздумалось назвать его Северус? Гарри притормозил и бросил через плечо: — И вам здравствуйте, профессор. Может, мне просто нравится ваше имя? Снейп фыркнул: — Еще скажите, что назвали его в мою честь. — А если и так? — заполыхал ушами Поттер. — Ну знаете! — вспылил Снейп. — Идите уже, куда шли! Гарри пожал плечами и в кои-то веки сделал то, что ему велели. Снейп не смог сдержать довольной улыбки. * * * — Профессор. — Поттер. Снейп казался сегодня самым обычным портретом — неподвижным и молчаливым. Гарри был знаком и такой вот необщительный профессор, поэтому он, как обычно, уселся напротив и заговорил — а ему было что рассказать. Северус не выдержал, ожил и разразился гневной тирадой. Поттер опять ищет приключений на собственную задницу! Если тот продолжит с маниакальным упорством совать нос не в свои дела, это может плохо закончиться, ворчал он. Снейп не хотел признаваться себе, что скучал. И волновался. Гарри давно уже не робел при нём. Как-то так получалось, что даже в минуту самого яростного скандала стоило ему отвернуться — и строгий профессор мгновенно замолкал. Может, боялся, что Гарри уйдёт? * * * Время давало о себе знать. Гарри повзрослел, раздался в плечах — сказывались годы службы в Аврорате. — А вы возмужали, Поттер. Как дети, как жена? Слышал краем уха — у вас уже трое. Поздравляю. Желаю счастливой семейной жизни. — Жаль, что не могу вам пожелать того же, профессор. Очень жаль. Снейп улыбнулся ему из рамы — не язвительно, а спокойно и чуточку грустно: — Ну так живите, Поттер. Живите за нас обоих. * * * Гарри скоро тридцать. Снейпу на портрете — навечно тридцать восемь. Время сглаживает разницу в возрасте, жизненный опыт делает их беседы интересными, а пикировки — искромётными. Но сегодня всё не так, как обычно. Гарри молча уселся под стеной напротив. Профессор взирал на него со своего холста. — Выглядите неважно. Миссис Поттер плохо о вас заботится. — Вообще-то это не ваше дело, — огрызнулся Поттер. — Не мое, — неожиданно согласился Снейп. — Чем обязан на этот раз? Или Хогвартсу вновь требуется ремонт? Что, золотой мальчик, не ожидали, что станете завхозом? — Не называйте меня «золотой мальчик», — попросил Гарри. — Я надеялся, что когда-нибудь вы назовёте меня по имени. Помолчали. Портреты слева и справа сладко дремали — или только делали вид… — Я надеялся вместо колкостей услышать совет друга, — наконец произнёс Гарри. В Министерстве для него было готово новое задание, и он пришел к тому, с кем привык делиться и чьим словам верил. Всегда. Северус давно уже не орал на Гарри, но достучаться до бестолкового мальчишки — повзрослевшего, но по-прежнему по-гриффиндорски упрямого — было необходимо. У Снейпа волосы вставали дыбом от ощущения опасности, поэтому он заставил себя успокоиться, заговорил тихо и отчетливо: — Поттер, не лезьте туда. Живым вам на этот раз не выбраться. Я нечасто советую отступать и прекрасно понимаю, что говорить такое гриффиндорцу — дело зряшное, но прошу вас, во имя всего, что между нами было, поверьте мне и откажитесь. Гарри вскинул глаза на своего строгого профессора. — Не так много между нами и было, к сожалению. Кстати, сэр, надеюсь, вы не будете сердиться за мою инициативу, но я заказал ваш портрет для кабинета директора в Хогвартсе. Я считаю несправедливым, что вас там нет. — Поттер, — бессильно прошипел Снейп. — Черт бы побрал вас и ваши бредовые идеи. Но…спасибо. — Всегда пожалуйста, сэр. — Гарри закрыл глаза. Привалился затылком к стене. — Простите, сэр. — Это за что еще? — Я не могу отказаться. Ночь вступила в свои права. Бывший профессор и его бывший ученик наслаждались молчанием, понимая друг друга настолько, что в словах уже не было необходимости. Наконец Поттер поднялся, подошел к портрету и приложил ладонь к нарисованной щеке. — До свиданья, сэр. Мне нужно идти. Когда его шаги затихли в гулкой темноте галереи, Северус горестно покачал головой: — Прощай, Гарри… * * * Прошло полгода. Два новеньких портрета заняли свои места: один — в галерее Аврората, среди сотрудников, погибших при исполнении служебных обязанностей, второй — в кабинете директора Хогвартса. Жизнь после смерти не кончается, не так ли? Особенно если речь идет о волшебниках. Ни Гарри, ни Северус, да и никто из их знакомых не мог предположить, насколько дружными и даже сердечными станут их отношения, едва они перестали быть людьми и остались лишь на холсте. В день, когда Поттер впервые заявился к Снейпу в гости, — без приглашения, естественно, — от воплей последнего жалобно треснул стеклянный магический шар, украшавший директорский стол. Гарри в первую секунду шарахнулся и спрятался за рамой, а затем храбро, как и подобает истинному гриффиндорцу, обнял своего профессора за шею и крепко поцеловал. Воцарилась тишина. Портреты замерли в своих рамах, гадая, что можно было сотворить с уже умершим человеком, однако такого они, разумеется не ожидали. Гарри остался цел и невредим. Оторвавшись от губ Снейпа, он прошептал: — Можешь, конечно, орать на меня и дальше, но, право, стоило умереть, чтобы поцеловать тебя. — Поттер, ты идиот, — сказал Снейп, а затем добавил, раскрывая объятия. — Иди ко мне, горе моё.