сдержать слово

Руки стёрты в кровь, из шрамов сочится алая жидкость. Она обжигает своим теплом, неприятно, заставляя морщится. Дыхание сбито, глаза красные, мокрые, и дикие-дикие, как у побитой собаки. Зрачки бегают по звездному небу, стараются что-то разглядеть сквозь пыльные стёкла очков, раз за разом возвращаясь к траве, помятой ботинками. Кошмар позади. Ватные ноги еле бегут от него, несут по болоту и грязи к обилию жёлтых огней, обозначающих город. Она ждёт. И закрыв от боли глаза, Маки бежит сцепив зубы, потому что обещала вернутся. Клялась на мизинцах и в поцелуе, в страстных ночах и на вокзале, вывалившись через окно вагона. «Ты сильная, Зенин Маки. Самая сильная женщина, которую я когда-либо знала» говорила Нобара на вокзале. Её глаза, как два янтарных камня, были полны слёз и любви. Она плакала, зарываясь руками в густые тёмные волосы, от которых уже не осталось ничего, кроме жестких прядей, торчащих в разные стороны. «Выживи. Дай мне слово, пообещай, что ты вернёшься». И Маки пообещала, скрепя сердце. Каждый раз, желая сдаться, ставала на ноги и шла вперёд дальше. Дралась и бежала, вспоминая те слова. Засыпала лишь с мыслью о Нобаре, во снах видела только её. И всё ради этого дня. Раны уже не пекут, единственная слеза оставляет след на сухой траве. Если она не высохнет, кто-то посчитает её одинокой росинкой и не поймёт, откуда она в такие жаркие ночи так же, как прохожие не понимают, куда бежит девушка стремглав, вся в грязи и саже, перемешанной с кровью. В её сторону смотрят презрительно и сочувствующе, но Маки смотрит только вперёд. Поднимает взгляд карих глаз на небо и видит счастливый образ Нобары. Её Нобары Кугисаки. Той самой Нобары Кугисаки, которая открывает дверь квартиры до того, как Маки постучит в неё. Той самой Нобары, которая прижимает Зенин к себе так близко, что их сердца, обливавшиеся кровью три года в разлуке, бьются в унисон. Ненаглядной, любимой Кугисаки, которая целует её впервые за долгое время. Жадно, нежно, не брезгуя сжать испачканные руки, сковать в объятьях «замарашку», коей окрестил Маки сосед-пьянчуга. Плачет так, что чувствуются всхлипы и солёные слёзы. Дрожащими пальцами водит по шрамам и ожогам, запуская другую руку в остатки роскошных кос Зенин. – Я сдержала слово, – Маки улыбается, глядя на зареванную Нобару. – Теперь я уже не та, кого ты называла своей любимой. Как ты меня узнала? – Потому что ты всё ещё моя Маки, – впивается в сердце Зенин с теплотой. Она пережила не одну бойню и резню. Выходила из огня и сухой из воды. Всё лишь ради того, чтобы сдержать данное слово. Данное Нобаре слово.